ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

Попрощавшись с надеждой уехать спокойно, Инна быстро оделась, зашла в детскую, побросала в сумку тонны игрушек и летние вещи детей, и по ступенькам спустилась вниз, во двор. Даша и Лека дружно ревели, сидя у клумбы,Лешины родители продолжали тянуть каждый свое, а сам Леша быстро пристраивал на заднее сиденье Инниной машины два детских кресла. Инна решила не добавлять в антураж еще свой голос, и потому молча покидала сумки в багажник, взяла на руки Леку, подтолкнула Дашу к машине, и принялась устраивать их в креслах. -Ой, да что ж это такое делается... -затянула Лешина мама, но ее уже никто не слушал: красный как рак Леша прыгнул за руль,и машина выскочила на дорогу, чуть не сбив по дороге забор. Они неслись по трассе, дети сзади быстро успокоились, но Инна решилась заговорить только когда впереди уже показалась окраина Таганрога. -Достали? -Тихо спросила она и, протянув руку, погладила Лешу по ноге. -Не то слово, -нездоровая краснота уже сошла с его лица, но глаза все еще горели злым огнем, -вообще русского языка не понимают. Делай по-ихнему, или никак. А если никак -ты нам не сын, и пошел нафиг, но детей все равно оставь. Все мне припомнили, блин. И Лизу, и Женю. Отец опять сказал, что я не мужик, а баба среди вас всех. -Леш, но ты же знаешь, что это неправда. -Знаю, -кивнул, -а что толку? Они правы в чем-то -две жены, и обе непутевые какие-то. Бросили детей, и ходу. Знаешь, что мама сказала?-Догадываюсь, -вздохнула Инна. -Нет, ни за что не догадаешься. Она меня подбивает на тебе жениться. Вот, говорит, и тебе будет жена, и дочкам мать хорошая. А непутевых чтоб на порог не пускать. Ну нормальный человек вообще?Инна не смогла сдержать улыбки. Да, логика Лешиных родителей не выдерживала порой никакой критики. -Стой! -Вдруг сказала она. -Остановись пожалуйста. Леша удивился, но послушался -съехал на обочину. -Сдай назад. Машина проехала несколько десятков метров задним ходом и поравнялась с красной «Селикой», стоящей на обочине с открытым капотом. Леша уже все понял -поставил машину на ручник, вышел и полез в багажник за инструментами. Инна же оглянулась на мирно спящих в своих креслах детей, и тоже вылезла на улицу. Около «селики», отмахиваясь от дымящихся внутренностей машины, стояла Ольга. И улыбалась Инне навстречу.

***

С палубы прогулочного корабля набережная Сочи выглядела как новогодняя елка -нарядная и переливающаяся сотнями огоньков. Пока выходили в море, огоньки потихоньку меняли размер, а когда остановились -перестали. Было прохладно, и легкие наполнялись такой потрясающей морской свежестью, что кружилась голова. Из динамиков неслась тихая красивая мелодия, а над головой -будто продолжением берега -сияли тысячи звезд. Их столик был у самого борта, чуть в стороне от всех остальных. Он был накрыт белой скатертью, и украшен свечой в пластиковом колпаке -чтоб не задул ветер. -Давай выпьем шампанского, -предложила Марина, когда к ним подошел официант. -Тут впору не шампанское, а водку пить, -проворчала Женя куда-то в сторону. Она весь вечер была такой -задумчивой, мрачной и молчаливой. Но Марина не послушалась. -Давайте бутылку шампанского, -велела она, -и фрукты. Когда официант отошел, она придвинулась вместе с креслом поближе к Жене и взяла ее за руку. -Котенок, что с тобой?Вопреки ожиданиям, Женя ладонь не убрала. Так и осталась сидеть -лицом к берегу, кудрявым затылком к Марине. И тогда она придвинулась еще ближе, наклонилась и шепнула в Женино ухо: -Думаешь о ней?Женина голова сделала движение сверху вниз, и пушистые волосы защекотали Маринин нос. Она разомкнула губы и немного подышала в Женину шею. Сработало -та наконец обернулась, и целую секунду они смотрели друг на друга на расстоянии всего нескольких сантиметров. А потом Женя отодвинулась и откинулась на спинку кресла. -Расскажи мне о ней. О ваших отношениях. О том, как все было... Она не сказала «на самом деле», но -Марина была уверена -подразумевала именно это. И, конечно, она ждала этого вопроса, и думала над тем, что можно рассказывать, а чего нельзя. И еще там, на кладбище, решила говорить только правду. Как бы горька, возможно, она ни была. -Зачем тебе это? -Марина закурила, наблюдая краем глаза как официант расставляет бокалы и открывает бутылку. -Ты же все равно не узнаешь, кто из нас врет. Женя пожала плечами. -Я звонила Яне. Пока что у твоей версии ровно на 4 очка больше, чем у Ленкиной. Ах, да. Об этом Марина как-то не подумала. Ну и пусть. Значит, будет еще проще. -Давай выпьем, -предложила она, поднимая бокал. -Давай, -согласилась Женя, -за то, чтобы наши поиски скоро закончились. -Аминь. Звон хрусталя отозвался в ушах легкой музыкой, а шампанское с первого же глотка заставило кровь разгорячиться. Маринин взгляд скользнул с Жениной шеи ниже -в вырез сарафана, и задержался там ненадолго. Рассказывать не хотелось. Хотелось наклониться, и зарыться туда носом, вдыхая запах и тепло. -Ты будешь рассказывать или продолжать пялиться? -Ехидный Женин комментарий вернул ее к действительности. Она медленно поднялась взглядом от груди к шее, от нее -к подбородку, от подбородка -к губам, и только потом заглянула в глаза. -А как тебе больше хочется, котенок? -Спросила, и заулыбалась, не дожидаясь ответа. -Ладно,не злись. О чем ты хочешь услышать?-О ней. Как вы познакомились, как начали встречаться, как вообще все это было. -Это было очень по-разному, котенок. Познакомились мы в очередном средней паршивости клубе, куда я пришла устраиваться на работу. Она была там администратором, а я стала ведущей. Как начали встречаться? Однажды засиделись допоздна за сценарием, и она просто и незатейливо меня трахнула. -Средней паршивости? -Удивленно переспросила Женя. -Я думала, Ленка ставила шикарные шоу. -Шикарные? -Теперь пришла очередь Марины округлять глаза. -Ну может, они и были шикарные для такого уровня клубов, но на вип уж точно не тянули. Помнишь «Эгос»? До него мы так и не доросли. -Ясно, -Женя кивнула и опила из бокала еще немного, -давай дальше. -А что дальше? С ней было трудно, это правда. Настроение менялось как погода в осеннем Питере. Сейчас она тебе улыбается, а через минуту -посылает на три веселые буквы и уходит в себя на час, а то и на несколько дней. Секс с ней был прекрасным, это правда, но внутрь она долго меня не пускала. -Внутрь... в смысле... -И в этом тоже, -Марина заулыбалась, глядя, как разливается краска по Жениной шее и лицу, -но больше в душевном. Она была закрытой книгой. Ничего о себе не рассказывала, ничего не спрашивала обо мне. Стоило проскочить между нами хоть чему-то, похожему на близость -она тут же отталкивала, и уходила. Иногда надолго. -А история про Катю? Это хоть правда?-Про девочку из труппы? Ну, она залетела, родила. Лека ей помогала материально, но вроде бы никакой истории там не было. Женя мрачно кивнула и снова сделала глоток. Марина заколебалась, стоит ли говорить дальше, но решила продолжить. -Я думаю, по-настоящему она любила только тебя, Жень. Все, что было после... Все мы... Это было не про любовь, а про что-то совсем другое. -Откуда тебе знать?-То, что рассказывала мне о ней ты, и то, что я видела собственными глазами -это были два разных человека. Думаю, только с тобой она была настоящей. Один бог знает, как трудно и больно было Марине сказать это, но раз уж решила идти до конца -надо идти. А Женьку так жалко... Сидит насупленная, бокал за бокалом пьет, а в уголках глаз -слезы. -Знаешь, Марин... Мне сейчас кажется, что я совсем ее не знаю. И никогда не знала. Что я видела только то, что она мне показывала, но это было только верхушкой айсберга. Вот так, Марусенька. Маленькая Женька за несколько дней поняла то, на что у тебя потребовались годы. Да, конечно, верхушка айсберга -в этом и было все дело. Показательные выступления. Але-оп, тигры выходят на арену, зал аплодирует, аплодирует, аплодирует... А что за кулисами -никто не знает. Корабль качнуло. Музыка на минуту прервалась, а потом заиграла новая мелодия -что-то безумно красивое и проникающее глубоко-глубоко. Может быть, за кулисы?И Марина решилась. Встала, одернула на бедрах короткое платье, и протянула руку к Жене. Та посмотрела вверх, и ничего не сказала. Поднялась, взяла Марину за руку, и притянула к себе. Они танцевали прямо возле столика, тесно прижавшись друг к другу, и в каждом движении Марина чувствовала, что улетает далеко-далеко.

...Я отдам тебе своё сердце и душу На каждой дороге, по которой пойду Я всегда готов отдать тебе всё И я подарю тебе свою жизнь ...Сердце и душу

Все исчезло, растаяло -не было больше всех этих лет, всей этой боли и тоски, и отчаяния, и невозможности. Остались прежними руки, обнимающие мягко, и теплый живот, и сильное плечо, к которому можно просто прижаться щекой и ни о чем не думать.

Каждый день, каждый год Мы будем видеть мильные столбы Мы будем двигаться вперёд вместе ... Сердце и душу

Она подняла голову и посмотрела в Женины глаза. Кружилась голова, ноги едва-едва были способны двигаться, и в висках билось только: «сердце и душу». В этих глазах ничего невозможно было прочитать, но Марина читала -каждый день, прожитый врозь, каждое слово, сказанное другому, каждая боль, пережитая в одиночестве. Все смешалось, и стало другим, новым, невозможным.

Нет пути назад Мы должны двигаться дальше Мы будем бороться, будем жить И никогда не сдадимся

Опасность исходит отовсюду И всё обращается в пыль Я смотрю на твоё лицо И вижу, что ты нуждаешься во мне

Ее кожа горела огнем, встречаясь с другой -такой же горящей. И хотелось кричать от разрывающих все существо чувств. Женя разомкнула губы, выдохнула, и теплый ветерок ее дыхания коснулся Марининого рта. И она поймала этот ветерок, вбирая его в себя, лаская языком и втягивая глубже и глубже. Ее ладони скользнули на Женину шею, оттуда -на затылок, погладили волосы и замерли так. Сквозь ткань своего платья и ее сарафана она чувствовала, что не была одна в этом возбуждении, в этом сводящем с ума желании.

Без борьбы нет смысла Сражаться со всем Дальше будет тяжелее Но я клянусь своей жизнью

...Я отдам тебе своё сердце и душу, сердце и душу ...Я отдам тебе своё сердце и душу, сердце и душу

Музыка взорвалась, врываясь через каждую клеточку тела в самый центр, и Марина задохнулась, почувствовав, как обхватили крепче ее Женины руки, как горячие губы коснулись виска и расплавили его дыханием. Она закружила ее в танце, приподнимая над палубой и опуская снова, забирая и отдавая, сводя с ума. Что-то разливалось внутри, и собиралось в единое целое. Они и были сейчас единым целым -невозможно было бы сказать, где начиналась одна, и заканчивалась другая.

Я клянусь ...и всё, что у меня есть ...и всю себя