ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

Ожидайте, машина будет через десять минут,-сказал приятный голос диспетчера, и Женя, обессиленная, упала на диван. Ну что ж. Назад пути нет. Похоже, что она и правда это делает -едет черт знает куда с Мариной искать свою первую любовь. Чем не сюжет для приключенческого романа?Звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Все, кто хотел, уже позвонили по телефону. Разве что соседка? Господи, только этого еще не хватало... Она решительно дошагала до прихожей, и распахнула дверь. Сюрприз. На пороге стояла вовсе не соседка, а зареванная и бледная до синевы... Лиза. -Что случилось? -От удивления Женя даже не подумала пригласить подругу войти -так и стояла в дверном проеме, раскрыв рот. -Женька, можно я поживу у тебя, пока ты не вернешься? -Выпалила Лиза. И только теперь Женя заметила стоящую у её ног объемную дорожную сумку. О, Господи. Этот день никогда не кончится. Женя за руку втащила Лизу в квартиру, закинула следом сумку, и посмотрела на часы. -Так. У меня есть ровно десять минут до прихода такси. Так что рассказывай четко, ясно, и быстро. Какого черта у вас произошло?Лиза сглотнула, потерла глаза и растерянно уставилась на Женю -она ожидала совсем другой реакции, никак не этой. -Я... Мне нужно побыть одной и подумать, -пробормотала она, -я не могу жить с Инкой под одной крышей и знать, что я влюблена в другого человека. Это ужасно, и нечестно. -А она знает о твоих планах?-Знает. Она привезла меня сюда. Женя задохнулась от возмущения. Ох уж эти Рубины... Инка -сумасшедшая, это давно ясно. Почему она позволяет Лизе творить с собой такие вещи?-Ладно,я поняла. Ты хочешь пожить одна. А Даша?-Даша на даче у бабушки и дедушки. Я... Жень, я очень устала,и мне нужно разобраться в себе. Мы не разводимся, и я не собираюсь изменять Инке. Просто я устала... Очень устала... Предательские слезы снова потекли по её щекам, но сочувствия в Жене это не вызвало ни на грамм. -Ладно,Лиза, я не буду читать тебе нотаций и давать советов. Конечно, ты можешь пожить здесь до моего возвращения. Но ты учти, что я вернусь через месяц, а жизнь -это более продолжительное мероприятие. И может случиться так, что однажды тебе будет просто некуда убегать. Снизу раздался сигнал. Такси. Женя заторопилась -вручила Лизе ключи, снова открыла водопровод и газ, показала, где лежат телефоны для вызова ЖЭКа, на ходу чмокнула в щеку, и с чемоданом в руке вышла из квартиры. Вслед ей летели слова благодарности, но она их уже не слышала. Или не хотела слышать. На Новый вокзал они приехали как раз вовремя -до отхода поезда оставалось пятнадцать минут,и Марина, уже закинувшая свои вещи в купе, прохаживалась туда-сюда по перрону, покуривая и отбиваясь от настойчивых предложений познакомиться. -Ты попроще одеться не могла? -На ходу спросила Женя, заталкивая свой чемодан по ступенькам вверх в вагон. -Не в кругосветный круиз едем. Марина только пожала плечами -одета она и впрямь была несколько неподходяще для дальней дороги, но кто мог её винить? Ей еще не приходилось ездить в поездах дальнего следования. Оставалось только надеяться, что голубое приталенное платье и белые босоножки на высокой шпильке переживут эту поездку и не превратятся в тряпки от грязи и копоти провинциальных вокзалов. В купе кроме них двоих пока никого не было -наверное, другие пассажиры подсядут в Ростове, или на другой станции. Женя забросила чемодан наверх, сбросила шлепки и одним движением закинула свое сильное тело на верхнюю полку. Легла лицом к окну, отодвинула шторку, и вздохнула. Несколько лет назад, возвращаясь в Таганрог, она давала себе слово, что больше никогда отсюда не уедет. И вот, уезжает... Нет, конечно, не навсегда, всего на месяц, но всё же, всё же... Уезжает в поисках Лёки, которая однажды пообещала ей ждать, здесь, на этом вокзале, на этом перроне. Ждать столько, сколько понадобится. Не сбылось. Ничего не сбылось из того, что они загадывали, о чем грезили, что обещали друг другу. Жизнь всё расставила по своим местам и сделала неважным то, без чего когда-то невозможно было жить. И важным -то, от чего легко можно было отказаться. -Поезд «Кисловодск-Москва» отправляется с третьего пути. Просьба провожающих выйти из вагона. Голос диспетчера показался очень знакомым -наверное, они везде одинаковы, эти голоса, в любых городах и на любых станциях. И на секунду Женька подумала -а вдруг? А вдруг, через год, через десять, или даже двадцать лет, она снова приедет сюда, на этот вокзал, и увидит стоящую на перроне Лёку. И снова, как раньше, появится в груди, это звенящее, восхитительное и легкое ощущение любви и радости. И снова, как раньше, потянутся руки, сомкнутся в замок, и пузырьки счастья заискрятся в крови, поднимаясь от бешено колотящегося сердца к зрачкам. А вдруг, а? Ну, вдруг?Скрипнула закрывающаяся дверь. Плавящийся от жары асфальт за окном пришел в движение. И застучали колеса. Сначала тихо, а потом все громче, громче, и громче... Нет вдруга. Нет. И никогда не было. -Сколько мы будем ехать до Питера? -Спросила Марина откуда-то снизу -наверное, села на нижнюю полку. -Сутки?-Больше. Двадцать часов до Москвы, а оттуда еще восемь до Питера. Женя вернулась взглядом за окно -там пробегали веселенькие летние дачи, зеленые деревья и трава. Даже в купе оглушительно пахло летом и солнцем. И вдруг ушло куда-то волнение, исчезли страхи -Женька даже заулыбалась от попавшего ей в глаза солнечного зайчика. Монотонный стук колес успокаивал, убаюкивал, и -одновременно -обещал неведомые приключения. Где-то внизу снова завозилась Марина. Женька свесила голову со своей полки и увидела её кучерявую макушку и обнаженную спину -она стояла, наклонившись над своим раскрытым чемоданом. -Что ищем? Курицу и яйца?Марина испуганно дернулась и посмотрела вверх. -Что? Ты не знаешь об этой славной русской традиции? В поезд надо брать с собой жареную курицу, вареные яйца и помидоры. И поедать всё это под водку и задушевные разговоры. -В проспекте было указано, что здесь есть ресторан, -растерянно сказала Марина. Женька захохотала. Она смеялась так искренне и громко, что следом за неё стала улыбаться и Марина. -Конечно, тут есть ресторан. Но мы вряд ли сможем есть то, что там подают. Так что готовься, Маринка, тебя ждут жирные чебуреки на станции, черешня на развес и теплое пиво. -Если ты и правда собираешься со мной при этом разговаривать, я пожалуй, пожертвую своей поджелудочной, -улыбнулась Марина. Женька замерла. Чего это ты развеселилась, интересно? Забыла, с кем едешь, и куда? Быстро. И часа не прошло, а ты уже готова с ней беседы беседовать?А с другой стороны -ведь вам предстоит вместе провести месяц. Целый месяц, черт бы его побрал. И если уж придется этот месяц как-то общаться -надо хотя бы сделать это общение приятным. -Думаю, так или иначе, разговаривать нам придется, -сказала она холодно, -в пределах разумного. -Конечно, в пределах, -кивнула Марина, -кто бы сомневался. И снова нагнулась над чемоданом.

***

Ночь нагнала поезд, когда он пересекал Украину и откидные столики купейных и плацкартных вагонов уже ломились от сахарных желтых дынь и бутылок перцовки, купленных на полустанках у веселых старушек в белых платочках. Женя сидела на своей полке в одних трусах и футболке, задумчиво покачивая голыми ногами и внимательно слушая интеллигентную, но немножко прерывистую речь соседа напротив. -И тогда, Женечка, мы приходим к отрицанию мира как такового через познание его же, и нам остается только признать, что мира нет. Именно потому, что он есть. С этими словами сосед смешно потряс пальцем и подтянул съезжающие от постоянных ерзаний шорты. -Ладно,-кивнула Женя, -допустим. Но тогда, Игнат Никанорович, я совершенно не понимаю, где вы собираетесь искать тоску отсчета, от которой и будете отмерять существование или не существование вселенной. Снизу раздался дружный смех -настолько синхронный, будто кто-то подал команду «пора». Женя еле сдержала улыбку -настолько этот смех был искренним, добрым и каким-то детским. -Тридцать седьмой, -отсмеявшись, заявил голос снизу, -поехали. Следом за этим сразу раздался звенящий звук стаканов и характерное бульканье. -Так ведь в этом же весь и фокус, -восхищенно продолжил тем временем Игнат Никанорович, успев, тем не менее, с осуждением покоситься вниз, -что как раз таки существование или не существование и зависит от принятой точки, и, что самое поразительное, голубушка, и то, и другое будет правдой. -Как могут быть правдой две взаимоисключающие друг друга вещи?-Очень просто, голубушка, очень просто. К примеру, совершенно невозможно доказать, что бог есть. И одновременно совершенно невозможно доказать, что его нет. Так что правдой будет и то, и другое! Игнат Никанорович радостно захихикал, потирая ладони и почти подпрыгивая на своей полке. Женя улыбнулась ему навстречу. -Я предпочитаю верить во вселенную, -заявила она, и словно эхом на ее слова снизу снова раздался хохот. -Тридцать восьмой! И звякание стаканов. Женька засмеялась, и свесила голову вниз. Внизу, на нижней полке, Марина и еще одна их попутчица -Люда -пили водку. Причем делали они это давно, дружно и с удовольствием -Марина вся раскраснелась, волосы её, совсем недавно аккуратно собранные в пучок, рассыпались по обнаженным плечам, а сарафан задрался, бесстыдно открывая взгляду загорелые бедра. Впрочем, Люда выглядела не хуже -её короткие волосы торчали во все стороны, глаза явно «поплыли», а координация движений слегка сдала позиции. -А вы знаете, мои золотые, что женский алкоголизм не лечится? -Тоном старого профессора спросил Игнат Никанорович, чем вызвал еще один взрыв смеха. Ох, дядечка, да как будто это знание хоть когда-то кого-то останавливало... -Женя, идите к нам, -слегка заплетающимся языком предложила Люда, -будем песни петь. -И танцы танцевать, -кивнула сверху Женька, -нет уж, спасибо. Пить я не хочу, и петь тоже. -Она когда-то очень хорошо пела и играла на гитаре, -с неожиданной грустью сказала вдруг Марина, -не так, как Лёка, но всё же... -А я когда умывалась, слышала как кто-то играет! Сейчас... Люда выскочила из купе быстрее, чем Женя успела опомниться. Вот же напасть, а. Манипуляторша. Девчонку за гитарой отправила, а теперь и играть придется, если принесет, никуда не денешься. Нет, всё-таки люди не меняются, совсем нет. И через десять минут правда принесла -обычную старенькую шестиструнку, но внесла её в купе так, будто дорогущую итальянскую акустику, ни больше ни меньше. Передала Жене, пересела на нижнюю полку напротив, и восхищенно уставилась вверх. Женька понимала: как бы и что она сейчас ни сыграла, это ничего не изменит в восхищении этой молоденькой девочки. Еще когда днем она вошла в купе -худенькая, большеглазая, с маленьким рюкзачком и кольцом на большом пальце,всё сразу стало ясно. Дальнейшее -покупка бутылки, предложение выпить, явное разочарование в ответ на отказ,только подтверждало то, что и так было очевидно.