лёд и тишина
Дина Миреева — знаменитая фигуристка, о которой знала почти вся страна. Она занималась в штабе легендарной Этери Тутберидзе, и её имя звучало на каждом турнире всё громче и чаще. Дина — двукратная чемпионка России и чемпионка мира среди юниоров, удивительная спортсменка, которая владела 4S, 4T, 4Lz, 4F, 3A — просто невероятным набором ультра-си элементов, до которых многим было как до Луны. И всё же, несмотря на такой широкий арсенал, один прыжок всегда оставался её проблемой — риттбергер. Он у неё был словно на грани: то тройной, то четверной, словно зависший где-то между мирами.
До соревнований "Гран-при России" по фигурному катанию оставалась всего неделя — эта мысль давила на Дину каждый день. В прошлом году она только вышла с юниоров, ей было всего 15, и тогда она переживала перед каждым стартом так сильно, что иногда забывала дышать. Казалось, что с возрастом станет легче… но прошёл год, Миреевой уже 16, а её тревоги никуда не исчезли. Иногда они даже переходили в небольшие панические приступы, когда она не могла справиться с эмоциями.
Сегодня тренировка была длиннее обычного — всё из-за предстоящих соревнований. Дина работала до изнеможения, ей было реально плохо, но она продолжала снова и снова отрабатывать риттбергер, будто хотела силой заставить этот прыжок подчиниться ей. Её нервы были взвинчены, ведь с самых первых соревнований она жутко нервничала, что мешало показывать стабильность. А сейчас, когда она считалась одной из лучших фигуристок, владеющих ультра-си, казалось бы, можно расслабиться. Но не тут-то было.
Странное время… Трусова так и не смирилась с поражением на ОИ-2022 — которые было всего 2 года назад — и ушла в шоу Плющенко. У Щербаковой проблемы со здоровьем, она почти не выступает. Камила Валиева — единственная, кто всё ещё выходил на лёд из того легендарного состава, но и она после скандала на Олимпиаде начала терять форму, терять четверные, и теперь не супер хорошо выступала на соревнованиях, в основном, выступала в шоу. Казалось бы, конкурентов нет… но если бы всё было так просто.
Запрет на международные соревнования стал крахом для большинства российских фигуристов — и для Дины тоже. Спортсмены были недовольны, подавлены, потерянны. Но никто ничего не мог изменить, оставалось только тренироваться дальше. За год внутренний уровень борьбы вырос в разы: на прошлом чемпионате России первое место взяла Аделия Петросян, а сама Дина — даже не попала на пьедестал. Это было очень больно.
Тренеры, казалось, перестали уделять ей то внимание, как раньше. Они не усложняли её программы, меньше говорили о её ошибках. Будто у них появился "новый любимчик", а Дина — как ни старалась — ничего не могла с этим поделать.
***
— Миреева! На растяжку и домой! — громкий голос Этери резко выдернул её из потока тревожных мыслей. Девушка шла на растяжку, а в голове крутилась мысль о переходе в другой штаб. Переход — это звучало как что-то невозможное, но в такие моменты она об этом серьёзно задумывалась. И всё же, быстро откинула эти идеи. Штаб Тутберидзе был для неё лучшим вариантом, каким бы тяжёлым ни был путь.
***
Наступила долгожданная неделя соревнований. В ближайшие два часа — её выход на лёд. Чтобы не сойти с ума от страха, Дина тренировалась почти без остановки: бегала по коридорам, прыгала, растягивалась, все мышцы были напряжены до предела. Музыка в наушниках играла на максимальной громкости — это единственное, что позволяла ей отключиться хотя бы на несколько минут.
Время пролетело незаметно. Вот уже началась шестиминутная разминка. После неё оставалось только ждать. И вот наступил момент, от которого сердце девушки буквально ушло в пятки.
— На лёд приглашается Миреева Дина!
Аплодисменты. Гул, который бил в уши. И вместе с этим — страх, который рос внутри неё с каждым шагом. Подъехав к борту, Дина почувствовала, как тёплые руки Сергея Дудакова берут её за кисти.
— Делай всё как на тренировках, и всё будет. Давай, едь, — быстро сказал он.
"Ага. Если бы у меня получалось на тренировках…" — горько пронеслось в голове. Ледовая арена стихла, и Дина плавно опустилась на колени: левая рука на груди, правая касается холодного льда. Её мягкое голубое платье, украшенное серебряными стразами, сияло под светом прожекторов, подчёркивая нежность её движений и смягчая черты лица.
Раздаются первые ноты "The Swan" Камиля Сен-Санса.
Дина медленно поднимается, словно просыпающийся лебедь, проводит рукой в воздухе, будто касается водной глади. Затем лёгкая дорожка и заход на 3Lz+3T. Удар лезвия о лёд, вращение, чистый выезд — и аплодисменты. Дальше тройной флип — чисто. Потом твиззл, вращение, и… тройной риттбергер. У Дины внутри всё сжалось, но она собралась, заехала, провернулась — и чистый выезд! Зал взорвался аплодисментами ещё громче. Затем чистый двойной аксель, вращение, и финальная поза — Дина снова стоит на левом колене, правая нога в сторону, руки закрывают лицо.
Когда всё завершилось, она слегка помахала зрителям, подняла игрушку-утку, которую ей бросили, и отправилась к тренеру. Дудаков обнял её, и они вместе направились в КиК.
73.12 — 3 место.
— Это не конец, ещё произвольная, — услышала она голос тренера. Но впереди были ещё четыре спортсменки. Среди них — Аделия Петросян.
Дина наблюдала за выступлениями, а когда Аделия получила 86.31 и вышла на первое место, её саму сдвинуло на четвёртое. Шок был таким сильным, что слова застряли в горле. Слёзы текли непрерывно. "Это не конец… не конец…" — шептала она, пока Дудаков пытался её успокоить.
***
На следующий день вечером — произвольная. Дина была в последней шестёрке и ждала своего выхода. Всё это время она занималась в зале: разогревалась, прыгала, бегала, пока в какой-то момент не почувствовала, что ей нужно побыть одной. В раздевалке она начала надевать платье — серо-белое, символичное, отражающее её программу: скала, камень, ярость, энергия.
Надев коньки и наушники, чтобы никого не слышать, она ушла на лестничную площадку, подальше от всех. Она уже чувствовала, что начинает переживать слишком сильно. "А что если ничего не получится? Если это конец?" — мелькало в голове. Первая слеза упала на колено. Потом вторая, третья. Её начало трясти, дыхание сбилось, звуки стали глухими — она слышала только собственное учащённое сердцебиение.
Минут через двадцать она пришла в себя. Смыла слёзы, поправила макияж и направилась на арену.
Вот шестиминутная разминка. Дина снимает кофту сборной, отдаёт тренеру. Она даже не хотела знать баллы участниц, чтобы не накручивать себя… но именно в этот момент экран над льдом показывает таблицу — будто сама судьба смеялась над ней: Петросян — 136.98, Валиева — 134.58, Акатьева — 130.23.
Миреева ощутила, как ноги становятся ватными. "Всё ужасно…" — подумала она. Но тут же взяла себя в руки: чистая программа могла дать ей шанс. Какой — решит судьба.
И вот она выходит на лёд. Платье серо-белых оттенков, словно каменная структура, переливается в лучах. Дина закрывает лицо руками — звучат первые удары “O Fortuna”.
Лёгкая дорожка, затем заход на 4S. Нервы берут своё — недокрут. Мотивация падает. Но дальше идёт каскад 4T—3T — идеально чистый. Улыбка. Трибуны хлопают громче. Затем 3Lz—3F—3Lo — всё чисто, на экране крупным планом её сияющая улыбка. Далее чистый 4Lz, потом 3F, вращение на третий уровень, 2A… и остаётся последний четверной — риттбергер.
Дина заезжает, вращение… и падение. Бедро ударяется о лёд, рука соскальзывает — а затем голова. На экране показывают повтор, и зрители вскидываются. Боль пронзает её, но она не может сдаться. Она поднимается, улыбается через силу, докатывает последнее вращение. Финальные ноты — и она делает крест руками перед лицом, а руки в кулаке. Будто скала, которая выдержит всё.
Аплодисменты не смолкают.
Но когда она подъезжает к тренеру, на экранах становится видно: её лицо заплакано, глаза блестят от боли.
— Что с головой, ногой и рукой? — спрашивает Дудаков обеспокоенно.
— Не знаю… голова трещит, всё болит так сильно, что… я не могу терпеть, — прошептала она.
В КиКе всё словно в тумане. Показывают её прыжки, затем падение: минус 6 баллов. Недокрученный прыжок — минус 5. На табло появляется 126.31 и… 4 место.
Дина смотрит на экран. Дудаков что-то говорит, его голос будто отдалённый, едва слышимый. Миреева смотрит на своё место, пытаясь понять: где же она потеряла этот шанс? Что пошло не так?
Но ответов пока не было. Только туман.
Только ледяная тишина внутри.
***
Дина сидела в раздевалке одна, сердце стучало, дыхание сбивалось, а глаза продолжали блестеть от слёз и боли. Она устала от постоянного давления. Тренеры перестали обращать на неё внимание, игнорировали её старания и успехи, словно она стала невидимой. Каждый день в штабе был испытанием: друзей здесь у неё не было, с детства Миреева не была общительной, а родители давно перестали интересоваться её жизнью и достижениями. Им было всё равно. Это равнодушие давило сильнее любых падений на льду.
И тогда, сидя одна, Дина впервые решилась на то, о чём раньше только мечтала. Она понимала, что если хочет большего — международных стартов, признания, шанса доказать самой себе, что она способна на большее — нужно уходить из этого места. Решение далось тяжело, но внутренний голос говорил ясно: старый штаб больше не место для неё, и время двигаться дальше.
Родители, когда она сообщила о своём намерении переехать и поменять штаб, лишь пожали плечами — им было всё равно, и они легко отпустили её. Никто не держал, никто не возражал. И, несмотря на боль, обиду и одиночество, внутри Дины зажёгся маленький огонёк надежды. Она решила, что переходит в американский штаб Татьяны Малининой и Романа Скорнякова, и это станет для неё новым шансом показать всё, на что она способна.