Это Просто Игра

Пока все-таки мое, сообразил Макс, вздрогнул, повернулся и вздрогнул сильнее.

К нему, приговаривая «Настя, ну что же ты не слышишь-то!» спешил, прихрамывая, дед. Остатки волос у него были всклокочены из-за марлевой нашлепки за левым ухом, левая же рука висела на перевязи. Но выглядел дед живым, бодрым и почему-то веселым. Он налетел, неловко, боком, обнял, бормоча, что наконец-то и что он уже беспокоиться начал, резко умолк, отстранился и принялся осматривать Макса со всех сторон, будто подозревая, что дорогая внучка цинично скрывает дырку в спине и пару переломов каждой кости.

- Ты как меня нашел? - спросил Макс обалдело.

Дед прервал процедуру осмотра и самодовольно объяснил:

- Ну, я же не совсем дурак. Фамилию мальчика ты называла, а тут от больницы к больнице подземный переход есть. Я ж пациент пока. Вот, перешел, узнал, где лежит Лобачев Максим, но заходить пока не стал. Думаю, раз ты до Зотова добралась и в больничку меня сдала, значит сюда непременно явишься.

Макс спохватился:

- А ты как вообще? Рука сломалась, да?

- Да не, ерунда, трещина просто. Искололи вот всего, это да. А остальное - ссадины да ушибы. Сказали, в рубашке родился. Видели бы они ту рубашку.

Дед ухмыльнулся, посерьезнел и сказал:

- Спасибо, Настюш.

Макс аж отступил:

- За что это?

- Что до больницы довезла. Что машину не бросила. Что не испугалась.

- Я думал... ла, ты ругаться будешь, - тихо сказал Макс.

- О господи. Ругаться на себя надо - чуть всех не загубил, болван старый. Там лось был?

- Ага, здоровый такой.

- И... как он? - осторожно уточнил дед.

- Да никак - башкой мотнул и свалил куда-то.

Макс аж передернулся, вспомнив.

Дед почему-то опять развеселился:

- О, так он жив, значит? Ну паразит. А машину как этот... как бульдозер ухайдакал, мне в окошко показали. Настюш, кто нас вытащил в итоге-то? На лямке до города доехали, да?

Макс пожал плечом и неуверенно кивнул. Надо было срочно что-то придумать. Он не успел. Дед, скривившись, перехватил больное плечо и тихо спросил:

- Так это не бред у меня был, значит? В самом деле ты за рулем была? Из кювета сама выехала и потом до города два часа...

- Три с половиной, - сказал Макс. - Дед, там шторку безопасности выбросило и четвертая не включается, надо будет в сервис...

- Настюш. Тебя кто водить научил? Мальчик тот, Сергей?

Макс подумал и честно ответил:

- Я не помню.

И тут же вспомнил: папа. И чуть не крикнул вслух, громко: папа научил, я помню, он меня за руль в семь лет сажал, на коленки к себе, а с десяти я уже на гаражной «Окушке» по двору круги нарезал, а через год мог любую машину задом на яму загнать! Макс сдержался с трудом, но явно вовремя. У Насти в семье вопрос папы явно относился к категории мутных, так что подробный рассказ про папу мог привлечь к Максу излишнее внимание не только деда, но и медицинского персонала.

- Правильно говорят, что такие ситуации, экстремальные, открывают самые неожиданные умения человека, - задумчиво проговорил дед и продолжил без перехода: - Настюш, ты ж есть хочешь наконец, да? Тут кафе есть, как раз между взрослой и детской, пошли перекусим, а? Ты заодно расскажешь все подробно. Это же для диссертации тема, вообще говоря.

- Дед, ну сначала я сюда зайду все-таки, а? - попросил Макс, кивая на дверь палаты, у порога которой они топтались уже пять минут. - Не зря же ехали, да? А ты пока к себе в палату иди или в кафе, я найду и подбегу сразу, как смогу, ладно?

- Н-ну, давай, - сказал дед и огляделся. - Я вон там на топчанчике посижу, про инфекционные болезни почитаю. Обожаю эти стенды не могу как.

Макс кивнул и внимательно посмотрел вслед деду - если все сложится, то в последний раз посмотрел. Надо еще про стук мотора сказать, подумал он, но решил, что дед сам это уловит, едва мотор заведется, - не глухой же, в конце концов.

Макс вздохнул и осторожно приоткрыл дверь палаты.

Палата была небольшой, на четыре кровати. Занята была только одна, справа от входа у окна. Кем-то маленьким занята. Макс решил бы, что ошибся, кабы рядом с кроватью не сидела, отвернувшись к окну, мама.

Макс вошел и прикрыл за собой дверь. Мама не повернулась.

- Здрав... - пробормотал Макс, сглотнул и продолжил громче: - Здравствуйте, меня Настя зовут, я знакомая Максима, мы учимся вместе. Можно, я...

- Нельзя, - сказала мама, не поворачиваясь.

- Я только на пять минут.

- Нет.

- Мне врач сказал, что можно, - соврал Макс, отчаянно ругая себя за то, что не включил ноутбук и не настроил игру уже в коридоре. Тогда соврал бы что-нибудь про любимую песню Макса - осталось бы уболтать мамку, чтобы на пять минут с наушником к Максу допустила.

Хотя вряд ли.

Мама вскочила со стула и тяжело двинулась на Макса, твердя:

- Нет. Я сказала «нет», девочка. Ты слышала: я сказала «нет»! Поняла?! Уходи! Уходи!!!

Лицо у мамы было бледным и опухшим.

Макс уперся спиной в дверь, которая немедленно толкнула его обратно. В щель протиснулся дед. Он тут же успокаивающе задирижировал здоровой рукой, что-то пытаясь объяснить. Маме было уже не до объяснений. Она завелась по-настоящему - так, как могла, но пробовала редко, Макс это вспомнил.

- Не было у Максимки никаких знакомых и никаких друзей! - кричала она. - Никого у него не было! Я была, машинки эти вонючие у отца в гараже да игрушки в компьютере! Игрушки ему всё, игрушки!!! Я сожгу этот компьютер проклятый! Смотри, что он с ребенком сделал! Смотри!!!

Она сорвала простынь с кровати - как будто с другого Макса сорвала, который похолодел и обмер между дедом и дверью.

На кровати лежало его тело - маленькое, худенькое, с трубочками и проводками, идущими к голым рукам и груди. Лицо было сероватое, глаза под прикрытыми веками запали. Это я сейчас такой, понял Макс и сполз по косяку, вцепившись в сумку с ноутбуком - больше просто не за что было цепляться.

- И сюда компьютер принесли, добить ребенка, да?! То с апельсинчиками приходили, с плеерами. А теперь компьютер притащили! Дай сюда! Дай сюда, я сказала!!!

Макс молча сгорбился, спасая ноутбук, дед, нервно что-то объясняя, вклинился выручать. Макс не мог смотреть ни на себя, ни на маму - просто сердце замирало и делалось прохладным. Он зажмурился и думал: пусть все это кончится. Я устал, мне больно, у меня рука ушиблена и голова, я не спал, я есть хочу, мне надоело все, почему опять я виноват? Черт с вами со всеми, деритесь, ругайтесь, прыгайте, орите - я вон, у окошка лежу, тихий и маленький. Ну и буду лежать, если вам так больше нравится. Уйду сейчас, и пусть все горит, если не хотите по-хорошему.

Дверь щелкнула - это дед утомленно привалился к ней спиной. Макс поднял мокрые глаза.

Мама опять сидела у окна и тряслась, что-то шепча.

- Максик, - шептала она. - Максимушка.

- Мама, - сказал Макс. Откашлялся, но попросил все равно хрипло: - Мама. Прости. Я не хотел.

Мама замерла. Дед тоже замер.

Макс повозился, встал и приготовился объяснять.

Дед аккуратно взял себя за левую сторону груди и тихо спросил:

- А... Где Настя?