Это Просто Игра

- Ну не конец света же, Наськ, ну что ж ты. Да не реви ты! Блин, кто там звонит-то упорно так? Не реви, говорю! Сейчас, погоди. Да. Елки, Нестеров, некогда сейчас. Не-ког-да, понимаешь? А я-то при чем? Нестеров, блин, ты когда сам задания начнешь записывать? Ну наглый. А вот не скажу. Да, отвечаю. Да... Слушай, не до тебя сейчас, понял? Ничего. Ничего-о-о. А тебе какое... Блин. Да Наська тут что-то совсем... У меня, да. Ничего, плачет сидит.

Я не знаю. Здрасте, ты-то при чем. Не надо. Не надо, говорю. Нестеров, не взд...

Полинка отняла трубку от уха, некоторое время сосредоточенно смотрела в экранчик, тыкая пальцем, потом растерянно сказала:

- Во дебил. Припрется теперь. Не пускать его, да?

Макс пожал плечом. Какая разница-то.

Он с ужасом понял, что ничего не сможет сделать. Просто времени не хватит. Да и всего остального тоже.

Завтра в полдень игра перезапустится с новыми героями. Старых, значит, не будет. Сотрут их, обнулят или отменят как-то иначе, не важно. Убьют.

То есть от нарисованных персонажей, конечно, не убудет, они живыми не были никогда. Чуть коды с пикселями перемешают и заново выпустят. А вот кто живым был - и остался, как Настя, например...

Может, конечно, их из игры вышибет в настоящее, в тела, которые ждут себе в коме или где там. Лучшая концовка будет, милосердная такая. Но не для Насти с Максом. Настино тело занято, вышибать ее некуда. Макс из ее тела в свое не вышибется. И за оставшиеся сутки не успеет добраться до Зотова, найти себя настоящего и организовать обмен. Как добираться-то, пешком, что ли? Ни машины нет, ни денег на проезд, ни времени особо. И самое главное - Настя, может, и не помнит ничего. Кто-то ею - вернее, учеником воина с лицом Макса - играет. Может, не первый раз. Может, Настю убили уже - раз, или три, или пять. В игре ведь, похоже, время гораздо быстрее идет. Макс еще неделю назад в настоящем был, картинки вон вешал, а потом в игре с полгода провел. Для Насти, может, тоже полгода миновало. И пока Макс до Зотова доберется, еще полгода минует. А она ведь в игру совсем неопытной попала, ни правил не знает, ни локаций с героями, ни особенностей. У нее от памяти дырка уже, поди, и в эту дырку конец света и булькнет - с Настей вместе.

И получается, Макс ее сгубил. Обманул, подставил, заставил погибнуть. Убил, если коротко и честно.

Мысль выйти на разработчиков игры и уговорить их отменить перезапуск Макс отбросил. Как разработчиков найдешь, где? Допустим, письмо можно написать, вон контакты внизу сайта висят. Для простого-то письма Максовых познаний в английском хватит. Но вряд ли эти письма начальство сайта читает. А даже если прочтет - разве поверит? Хотя, может, и поверит. Может, эти начальники сами игру такой коварной и сделали, специально. Случайно эту ловушку с музыкой разве смастеришь? Значит, без толку к ним лезть.

И стучать без толку, в полицию там и так далее. Точно не поверят. А поверят - так что сделают-то? Допустим, будет все как в кино про киберполицию: наши Интерпол поднимут, тот какую-нибудь местную полицию, она всех арестует, все такое. Так не бывает, но допустим, на сей раз случится. Но не в течение суток ведь - это уж стопудово. Недели уйдут. А поздно будет уже завтра.

Макс снова заплакал. Полинка всполошенно закудахтала и убежала - кажется, открывать дверь, в которую позвонили.

Получается, нет надежды ни на кого, продолжал размышлять Макс. Только на себя. А на себя у Макса какая уж надежда. Все, что смог, - это сперва себя загубить, потом соскочить и девчонку вместо себя подставить. Хорошую девчонку, кстати.

Значит, выход только один - хотя бы ее спасти. Дождаться, пока Наська вернется в зону доступа, схватить ее, подтащить к ловушке и устроить обратный обмен. Маму вот только жалко. А я все равно ее не помню, беспощадно подумал Макс. Внутри от этой мысли все стало холодным и тесным, и Макс поспешно прыгнул к другой мысли: а если Наська совсем память потеряла? Ну ничего. Тут к этому уже морально готовы - Полинка, по крайней мере.

Лишь бы от компа не отгоняла, пока Настя в доступ не вернется. И трындела бы поменьше - что случилось да что случилось, расскажи да расскажи. Еще и Нестеров приперся, в углу сел, смотрит, ждет, что расскажу.

А что я расскажу-то?

Макс прерывисто вздохнул и рассказал.

Не все, конечно, - в дурку ему все-таки не хотелось. Макс изложил историю, в которую и сам мог поверить - и даже хотел бы поверить. Эта история была простой и нестыдной. В этой истории он был обычной девочкой Настей, которая вчера сунулась в игру, узнала, что один из персонажей считает себя живым человеком, высосанным из реальности, а сейчас вот проверила - и да, многое подтвердилось: есть такой живой человек. Валяется в больничке другого города, и похоже, там и останется. Потому что времени нет - сотрут его личность скоро вместе с нынешней версией игры.

В этой истории не было ни подлости, ни слабых мест. Никто никого не обманывал и не заманивал, просто девочка переживала за почти незнакомого мальчика, но ничего сделать не могла. Успокойтесь и дайте мне дождаться его возвращения.

- Зачем? - спросила Полинка.

До этого она еще многое сказала. Потребовала показать МэдМакса, сказала, что симпатичный, попереживала за его, Макса, судьбу, спросила, а что он сказал, а как себя вел и как вообще все случилось. Предложила позвонить родителям Макса, или в больницу, или в школу, или разработчикам игры, или в Кремль. У Макса сил не было отвечать, да этого и не требовалось - Нестеров грубо обрубал большинство идей на взлете. Полинка говорила: «Сам дурак, что бы понимал» - и выдвигала новую идею.

Вопрос «зачем?» был неожиданным. Макс уже понял, что Полинка всегда про все твердо знает, зачем, почему и кому что-то надо или не надо.

- В смысле? - уточнил он. И сообразил.

Полинка еще не начала объяснять, а Макс уже понял, что фиговая у него история-то. В этой истории совсем не требовалось сидеть и ждать. Достаточно было поплакать и разойтись.

Но Полинка не стала этого объяснять. Она спросила:

- У тебя паспорт с собой?

- Зачем?

- Чего тупишь-то. Поезд наверняка есть, ща глянем, билет сразу закажем. Двинься.

Макс, открыв рот, смотрел на Полинку. Потом поспешно принялся вытирать лицо ладонями и рукавом, чтобы взяться за поиски самому, но Полинка отпихнула его вместе с креслом и склонилась над клавиатурой.

- Во, поезд есть, уходит в полдесятого, в пять утра там будешь - норм?

- Н-норм, наверное, - сказал Макс нерешительно, подкатываясь обратно и вглядываясь из-под Полинкиного локтя. - Только это, у меня денег нет.

- У меня есть, вчера надарили, потом вернешь... как сможешь, - отрезала Полинка, помедлив. И с досадой воскликнула: - Блин блинский, нет билетов! Или не продают уже, если до отхода осталось... Елки. Мы ж опоздаем!

Полинка вскочила. Макс заметался по комнате. Он, насколько помнил, никогда не покупал никаких билетов, не садился без сопровождающих на поезд или в самолет и не ездил один дальше черты города. Макс просто не знал, как это делается, - и теперь впадал в ужас оттого, что делать почти уже и нечего, опять.

- Стоять, - хмуро сказал Нестеров. - Пошли со мной.

- Так стоять все-таки или пошли? - осведомилась Полинка.

А Макс спросил:

- Куда?

- Пошли, сказал.

Макс растерянно оглянулся на Полинку. Полинка заявила:

- Я с тобой.

- Ну-ну, - сказал Нестеров. - Ладно, ждите у подъезда, я через пять минут буду.

- Ты куда вообще? - успела крикнуть Полинка.

Но дверь уже захлопнулась. Теперь уже Полинка растерянно посмотрела на Макса, пожала плечами и сказала:

- Ну пошли посмотрим, чего он там придумал.

Нестеров подъехал, когда Полинка уже начала ругаться. Подъехал с рычанием и треском, лихо стащил шлем и небрежно сообщил - и тут же прокричал, потому что никто его небрежного не услышал:

- Махом до вокзала долетим, десять минут!

- Где моцик спер? - спросила Полинка, обходя его кругом.

Это был не моцик, а мопед с четырехтактным движком на полста кубиков и максимум на пять «лошадок», но Макс благоразумно промолчал. Он пытался понять, что меняет появление мопеда и желание ребят помочь. Понять пока не мог.

- Это Вовкин, а Вовка все равно в армии пока, - объяснил Нестеров.

- Убьют же, - констатировала Полинка.

- Кто, Вовка? Ну да. Только пусть вернется сперва. Он у меня тоже много чего...

- Ладно там Вовка. Родители.

Нестеров ухмыльнулся:

- Не, родители не. Батя в рейсе, мамка на дежурстве до утра. До утра уж всяко вернусь.

- А права-то у тебя есть? - осведомилась Полинка, трогая руль.

- Руки убери. Обломись, мать, не нужны тут права, их только собираются ввести.

- Зато возраст нужен. Там со скольки можно, не с четырнадцати же?

- С шестнадцати, - сказал Макс.

- Да ладно, вот так вот кто узнает, - сказал Нестеров, извлекая из-за спины второй шлем. - Ща до вокзала махом доберемся, с билетом решим. На крайняк проводника упросим, ему какая разница, билет не билет, даже лучше, если в карман. Я договорюсь, я умею.

- А если не получится? - спросила Полинка.

- А если не получится, сами поедем. За ночь туда-обратно сто раз обернусь, без проблем вообще.

- И дрыхнуть потом весь день, да? - проницательно поинтересовалась Полинка. - А школа?

Нестеров отвернулся от нее и сказал Максу:

- Садись давай, чего тормозишь-то?

- Он выше пятидесяти не разгонится, - сказал Макс, принимая шлем.

- А ты откуда?.. Ну не разгонится - все равно не позже поезда приедем. К тому же бесплатно. Только на бензин мне денег дайте мальца. Ну и за услуги водителя можешь, конечно, заплатить, если хочешь.

- Щас, - сказала Полинка. - Водитель, ты водить-то умеешь?

Нестеров утомленно цыкнул и нахлобучил шлем.

Макс последовал его примеру и принялся неловко пристраиваться на заднем сиденье.

От деревьев окликнули:

- Настя, погоди минутку.

Нестеров ошибался, когда говорил, что вот так вот никто не узнает. Дед узнал Настю сразу. Он бы, наверное, и в скафандре ее узнал или там в костюме рекламного медведя, который листовки на тротуарах раздает.

- Рванем? - вполголоса предложил Нестеров, вцепившись в руль.

Макс пожал плечами и стащил шлем. Рвануть можно, но это ж до первого перекрестка. И тогда точно хана. Впрочем, и сейчас хана.

Дед подошел к ним, поздоровался, улыбнулся всем, старательно глядя поверх мопеда, и поинтересовался, как дела. Полинка что-то пробурчала, Нестеров с Максом молча смотрели в асфальт.

- Вот и хорошо, что все нормально. И пусть дальше нормально будет, да ведь? Парень, тебя как звать?

Нестеров стрельнул глазами по сторонам и нехотя сказал:

- Сергей.

- Очень приятно. Меня Илья Александрович. Сереж, у тебя права есть?

- Полно. А обязанностей еще больше.

Полинка открыла рот, явно чтобы объяснить про права, и медленно его закрыла.

Дед осторожно произнес:

- Здорово. Только... Ребят, вы вообще головой немножко думаете? Расшибетесь же. Не сами, так подрежет кто. Ну разве можно так - вдвоем на таком кузнечике. Это же самоубийство. Далеко собрались-то?

- Да кружок по двору сделать, Илья Саныч, ну что вы, тут же ничего опасного, мы постоянно... - начала Полинка, уставившись на деда честными глазами.

- Постоянно, боже мой. Поговорю-ка я с вашими родителями, раз постоянно.

- Да пожалуйста, - сказал Нестеров, - испугался прямо. Как будто мне это надо.

Последнюю фразу он произнес совсем тихо, но дед услышал. И посмотрел на Макса.

И Макс заплакал.

- Деда, - сказал он, как родному деду, - я умру.