Глава 16.
Прошло самых ужасных два дня в жизни Маши. Казалось, что Альберт забыл ее, словно девчонки никогда не существовало. Он ушёл, потому что Маня не выбрала его. Какой же он дурак. Милатова была ужасно зла на парня. Стаховский без всякого угрызения совести поставил ее перед выбором, не переживая о том, что конопатая останется полностью одна. С Валеркой ей было весело и интересно, как с настоящим другом. Игорь же стал Машке, как старший брат, которого у неё никогда не было. Все это расследование сблизило троицу. Теперь они были не просто товарищами, а лучшими друзьями. Они любили посиделки вокруг трибун. Игорь иногда поглядывал за пионерами, которые играли в футбол, а то так и мячом кому-нибудь в глаз дать могут. Валера как обычно параллельно что-то писал в своём блокноте, часто прерывая диалог. Конопатой так и хотелось дать втык этому очкарику, за то, что не слушает её. В такие моменты она могла забыться и не вспоминать, как поступил Альберт. Игорь Саныч и Лагунов не знали об этом инциденте, да и обладательница веснушек не желала говорить об этом. Хотя Лерик уже начал задавать по вопросы по типу: "А где твой Альбертик?". Корзухин же попросту игнорировал всё это и относился с пониманием, так как сам был влюблён в одну вампиршу поэтому при каждом таком вопросе со стороны Валеры обе стороны молчали, отводя взгляд в сторону. Алик тоже молчал. На кону была чуть ли не последняя неделя в лагере. Неужели они так и проведут её в вечной молчанке, не перекидываясь даже печальными взглядами? Маша не горела желанием извиняться перед ним, хоть и ужасно скучала. Парень продолжал лукавить со Сергушиной, не обращая внимания на угрозы Валерки, что заставляло Милатову краснеть от ревности. Ей хотелось подойти к Стаховскому и обнять, что есть силы и завалить сотнями вопросов. Она скучала по старому художнику, у которого щёки наливались алым, а глаза светились. Маня уже привыкла к другому облику Альберта и должно быть, образ человека сильно бы удивил её. На худ. кружке он так же игнорировал девчонку. Алик проходил мимо неё и делал вид, что мольберт, за которым сидит конопатая пустует. После такого разворота событий, Машка перестала ходить туда. Наслаждение от рисования не приходит и теперь ей больше не с кем общаться после кружка. Она чувствовала себя такой одинокой, хотя Марию уже окружали нужные люди.
Бекля всё так же лез со своими прогулками. Лагунов всё так же угрожал вампиру, что обольёт его святой водой, если не отстанет от Милатовой, на что тот лишь презрительно фыркал и уходил восвояси, что было ненадолго. Один раз Маша чуть ли не согласилась на встречу с ним. Саша умел заговаривать зубы. Беклимишев, став вампиром начал выглядеть намного привлекательнее, что играло не мало важную роль в его манипуляциях. Девчонку успокаивало лишь то, что она любить Альберта и кто-то другой был ей не интересен. Только вот Бекля так не думал. Этот вампир позволял себе слишком много, от чего вполне часто получал маты и проклятия в свою сторону. Касания шеи и волос были для Саши "случайными". Он без всякого чувства стыда прикасался к её талии, рукам и груди, и всегда конопатая вскрикивала, начиная бить его, но как не сложно догадаться, на парне это не отразилось и казалось, ещё сильнее забавляло его. Девчонке хотелось пойти к Свистуновой и рассказать об этом, но поверят ли ей? За эти две недели Беклимишев успел восстановить свою репутацию чуть ли не до Бога. Милатова же отказывалась принимать, что Саша теперь «хороший». Будь он хорошим, то не домогался бы. Норма ли это для Советского Союза? Конечно же нет. Нужно действительно в скором времени рассказать о приставаниях вампира Наталье Борисовне. Маша уже смерилась, что он не отстанет от неё до конца смены, пока не укусит. Бекля бы и не тронул её. Маня не собиралась поддаваться соблазну, который словно мёд растекался по душе. Всё же днём вампиры были почти беззащитны, и Слава Богу, но ночью они обретали такую силу, что всё тело пронизывал ужас. Девчонка постоянно слышала шумные глотки, похлюпывания из-за которых не могла уснуть. Когда она решалась выглянуть из-под шалаша, то видела, как Корупченко трапезничает кровью подруг. Только Ольку не трогает, потому что она принадлежит Максиму Буравцеву. Машка уже перестала бояться вампиров и с равнодушием относилась к их ежедневному позднему ужину, но в голове всё равно кто-то кричал: "Ты следующая!", поэтому обладательница веснушек продолжала относится к ним с особой осторожностью.
Правда прошлой ночью Милатова поменяла своё мнение о белобрысой упырихе. Она не была ни злодеем, ни героем. Маша Корупченко была просто стечением обстоятельств, благодаря которым и лишилась жизни.
<center>***</center>
Девчонка докуривала последнюю сигарету, придерживая её меж дрожащих пальцев. Придётся просить их у Игоря, а если не даст, что очень вероятно, то украдёт парочку. Вожатый часто ругал Машу за курение, мол: "Маловато тебе ещё, чтобы курить!", но не сдавал никому. Конопатая была благодарна и этому.
В ту ночь было ужасно холодно и согревал лишь никотин в лёгких, прекрасно заменяя одеяло. Где-то в кустах стрекотал сверчок, а в глаза попадал фонарь. Времени было около полуночи и многие давным давно спали. Бывали конечно ребята, что предпочитали в такое время суток провести за прогулкой, даже не подозревая, кто может их поджидать за углом.
Раздался скрип половицы и Милатова вжалась в подоконник, наблюдая за медленными шагами Корупченко. Та, будто на зло шла ещё медленней, будто она питалась не кровью, а страхом.
— Да не бойся ты. Я тебе не укушу, — белобрысая встала рядом с обладательницей веснушек, вздыхая, — Всё равно не отдашься мне.
А ведь она была права. Вампиры не могут никого тронуть, пока люди не поддаются соблазну. Почему тогда Маша их так боялась?
— Вот именно, — буркнула девчонка и отвернулась от сожительницы.
— Вы с Альбертом поругались, да? — Корупченко ехидно улыбнулась.
— Тебе какая разница? Иди вон кровь пей, кровосос! — Маша сделала долгую затяжку, задерживая дым в лёгкий.
— Ой, да ладно тебе, весь лагерь знает что у вас шуры-муры, — соперница облокотилась на подоконник, расправляя запутанные волосы.
— Твою мать, — конопатая прикрыла глаза ладонью. Почему же Корупченко решила докопаться до неё? Ей скучно что-ли?
— У меня нет мамы, — белобрысая оглядела комнату, — Я тебе так скажу — Альберт и скрытность просто не совместимые вещи.
— С чего ты взяла? — обладательница веснушек выкинула потушенный окурок в окно и повернулась к упырихе.
— Какая же ты глупая…- Корупченко тяжело вздохнула, — Я же только секунду назад сказала, что весь лагерь знает о том, что вы встречаетесь! Он не умеет скрываться. Может максимум пару дней продержаться и всё, одна зацепка и теперь все всё знают, — белобрысая издевательски хмыкнула.
— И зачем ты мне это сейчас говоришь? — сказала Маша, потирая глаза.
— Просто хочу предупредить тебя. Никто так просто не отвяжется от тебя, — пионерка сверкнула идеально заточенными клыками, — И Альберт тебя не спасёт. Рано или поздно ты будешь кому либо принадлежать.
— Ого, эта информация помогает мне жить! — Милатова хихикнула, а за ней и Корупченко посмеялась. Девчонка посмотрела на белобрысую. Та в свете луны выглядела сказочно, особенно её волосы, которые в темноте отливали серебром. Почему Альберт выбрал именно Машу, а не её? — Ты меня ненавидишь, потому Алик тебе взаимностью не ответил, да? — рискнула спросить Маша. Этот вопрос долгое время глумился в её подсознании и конопатая никак не решалась высказать всё.
Со стороны вампира послышался смешок.
— Причина не только в Альберте! — насмешливый взгляд белобрысой сменился на более серьёзный, — Тебя все любили по непонятной причине. Ты их прям притягивала! — Корупченко поджала губы, — А мне, чтобы добиться внимания нужно было работать и отдавать себя полностью. Наверное из-за этого у меня появилась неприязнь к тебе, ведь у тебя всегда всё получалось легко!
— Маш…- Милатова задумалась. Неужели всё действительно так, как говорит пионерка? Обладательнице веснушек всегда казалось, что соперницу наоборот все больше любят, а она так, тень. В любом случае, Корупченко не заслуживала такого обращения к себе. Девчонка потеребила край футболки и выдала, — Я не знала, что у тебя всё так тяжело.
— Конечно ты не знала, — взгляд белобрысой вновь сменился на насмешливый и от прежней серьёзности не осталось и следа, — А на счёт твоего дегенерата… Может быть он мне и нравился, но это скорее всего было чем-то накрученным. Да и тем более сейчас мне на него всё равно. Спасибо Киселёвой! — вампирша демонстрировано зевнула, пытаясь показать этим что-то, — Алик даже уговорил меня притворится его девушкой, — Корупченко потянулась и положила руки на подоконник.
— Чего? Как ты согласилась на такое? — Маня тихо посмеялась.
— Вас жалко было! — соперница вновь оглянула комнату.
— Мда, я и не знала что всё на самом деле так, — конопатая с сожалением посмотрела на сожительницу.
— Может и так. Знаешь, — пионерка перевела взгляд на Машу, — Мы могли бы стать подругами.
— Ну так почему бы нам и не стать ими? — Милатова улыбнулась, ликуя, что наладила контакт с Корупченко. Они наконец-то будут друзьями!
— Нет! — заявила белобрысая, — Всё уже потерянно и назад дороги нет. Была бы я человеком, то согласилась бы, но теперь, когда я пиявец всё намного сложней.
— Пиявец? — Маша вопросительно нахмурилась. Может у вампиров какие-нибудь должности есть, поэтому Корупченко и назвала себя пиявцем? Это слово напомнило девчонке другое слово, которое было близко по произношению. Пиявка. А ведь и правда, у них есть какие-то сходства.
— Блин! — вампирша схватилась за висок, морщась, — Так вампиров называют.
— Всё хорошо? — конопатая потянула руку к Корупченко, но та больно ударила по ней, отшвыривая в сторону.
— Не лезь! Иди спать, пока я душу из тебя не высосала! — пионерка положила руки на голову, болезненно мыча.
Маша кивнула и нырнула в своё убежище, состоящее из одеяла и кровати. Корупченко так и продолжала корчиться от боли, но через пару минут она выпрямила спину и медленно зашагала к Вале, как раньше. Что это было? Вампиры, точнее пиявцы, ощущают боль, когда говорят тайны своего происхождения? Или за этим кроется нечто большее?
<center>***</center>
Идя к трибунам, Маня заприметила знакомую физиономию. На одной из скамеек, которая была намного выше всех, восседал усатый вожатый. Парень запрокинул голову назад и прикрыл глаза, наслаждаясь тёплым летним солнцем. Оно светило сегодня, как можно ярче, ослепляя всех вокруг и заставляя проклинать пионеров такое время суток. Солнце освещало всё, не оставляя места для тени. Казалось, что даже в лесу было светло и высокие деревья не были помехой для небесного светила. Маше такое было не по душе, ведь как мы знаем, девочка не переносила жаркий климат. Всё тело конопатой покрылось розоватым оттенком, а на коже начал проявляться загар. Ей это не очень нравилось, потому что полюбившиеся ей веснушки были менее заметными на смуглой коже.
Милатова подскочила к вожатому и плюхнулась рядом с ним. Игорь Саныч встрепенулся, не ожидая такого резкого появления подруги. Длинные и светлые волосы парня торчали во все стороны, а его недоумённый и даже напуганный взгляд устремился на обладательницу веснушек. Девчонка похихикала с такой реакции усатого, а он остался недовольным.
— Ты чё тут делаешь, Маш? У тебя кружок должен быть сейчас! — строго сказал Игорь. Точнее, пытался строго сказать.
— А я теперь туда не хожу, — уверенно произнесла Маша, мотыляя ногами в разные стороны. Она планировала не возвращаться в кружок рисования до конца смены. Ну, а что? Всё равно немного осталось, да и её не держит там ничего.
— Я тебя покрывать не собираюсь больше! — Корзухин демонстративно развалился и скрестил руки на груди, переводя взгляд на мальчишек, играющих в футбол. Пионеры радостно вскрикивали: "Мне пасуй, Титяпкин!", "Лёва, тащи!" и звонко, с большой силой пинали мяч, да так, что тот отлетал намного дальше поля и мальчикам приходил иногда бегать за ним или же кричать мимо проходящим ребятам: "Подай мяч, пожалуйста!". Взгляд конопатой был прикован к Хлопову, который в это время так же рассматривал её, каким-то образом продолжая пинать мяч к воротам. Удачно забив гол, вампир вновь повернулся к Маше и улыбнувшись, кивнул в знак приветствия. Девочка неосознанно кивнула футболисту в ответ, не понимая, зачем она это только что сделала. Лёва улыбнулся ещё шире и отвернулся, продолжая вскрикивать товарищам команды. Игорь, который заметил притуплённые глаза Милатовой, спросил, — Всё хорошо?
— Ага! — обладательница веснушек кивнула и помотала головой в разные стороны, приходя в себя и позволяя хвостикам бить её по лицу.
— О, стоп, а ты что, тоже "Битлов" слушаешь? — казалось, что у вожатый начал светиться от радости. Он заприметил футболку Маши, на которой были изображены все четыре участника группы в костюмах, а сзади них возвышался флаг Великобритании. Мужчины устремили свои неживые, пустые взгляды прямо на Игоря Саныча, а тот и не обратил внимания на это. Самое главное, что так привлекло Корзухина, являлась надпись "The Beatles".
— Ну, немного, — соврала конопатая. На самом деле, она не любила "Битлов", как и её мама. Машка пыталась полюбить эту группу, часто слушая пластинки с их песнями, но всё было тщетно. Мелодия никак не хотела заедать в голове, а строки никак не укладывались. Это было ей не по душе, к сожалению.
— Эх, ну понятно, — Игорь вздохнул и посмотрел вперёд. Милатова устремила глаза туда, куда так заинтересованно смотрел парень. К ним приближался Валерка. Мальчик был, как всегда, никаким. Сложно было до точности считать его настроение. Даже глаза, которые выглядели больше под толстенными линзами, были какими-то хитрыми, проворными. Лагунов был не простым очкариком.
Валера плюхнула рядом Корзухиным, улыбаясь друзьям.
— Привет! — поздоровался мальчуган.
— Привет, — Маня слегка приподняла уголки губ, кивая.
— Валера, я как раз тебя ждал! Смотри, — вожатый повернулся к очкастому, доставая потрёпанный блокнот.
— Эй! А как же я? Что это за секретики? — конопатая обидчиво надула губы, наблюдая за перешептыванием Игоря и Лагунова. Наглость какая, как будто её и нет вовсе!
— Ой, прости, — парни неловко посмеялись и Игорь повернул к Маше изрисованный листок из блокнота, демонстрируя свои каракули.
— Сначала нам надо разобраться, как выкачивать воду из бака, — Игорь Саныч провёл карандашом по коряво нарисованному водонапорному баку, — А дальше закачиваем её прямо из реки, понял? — вожатый всё равно обратился к Валерке.
— А я что-то не поняла, вы хотите массовое сжигание-заживо детей устроить? Вы нормальные вообще?! — девочка возмущенно всплеснула руками. Если они решаться это сделать, то нужно незамедлительно предупредить вампиров. Она не хотела, чтобы ееё возлюбленный стал изуродованным, благодаря сумасшедшим фантазиям вожатого и пионера.
— Мы поэтому и не хотели тебе показывать! — буркнул Лагунов. Маша, казалось, ещё больше завелась из-за этого. Её брови опустились вниз, а карие глаза потемнели да такой степени, что их можно было спутать с чёрными, — Да не злись ты!
— Да как мне тут не злиться то?! А если это и Веронику Генриховну затронет, вам тоже всё равно будет? — обладательница веснушек посмотрела на Игоря, в надежде, что тут послушает её и откажется от ужасной идеи. Но вожатый просто отвёл взгляд.
— Привет, я могу присесть? — рядом послышался приятный голос какой-то девчонки. Милатова посмотрела на златовласую и узнала в ней Лену из отряда Валерки. Девочка подсела к Валерке. Корзухин и Маша всё поняли. Они отодвинулись от детей и переглянулись, ухмыляясь. От конфликта не осталось и следа, будто его и вовсе не было. Вожатый начал стремительно выводить слова на бумаге, незаметно пододвигая блокнот к ошарашенному мальчику. Конопатая приглянулась к буквам и прочитала их. На листке гласило: "Привет Лена". Мария улыбнулась, пытаясь окончательно не засмеяться. Было забавно наблюдать за тем, как Игорь Саныч раздаёт советы. Лена заметила записку, но виду не подала, лишь повернула голову в другую сторону, пытаясь сдержать улыбку.
— Э-э-э, привет, Лена! — собравшись с силами произнес Лерик. Маша с Игорем выдохнули.
— Извини, что прервала ваш диалог, я просто хотела спросить как ты! — пояснила девочка, улыбаясь Валере во все 32 зуба.
— А что случилось? — не понял очкастый. Парень с досадой посмотрел на Маню. Валера совсем не умел разговаривать с девчонками! Нужно было срочно выручать его.
— Ну, тот суд был таким унизительным и даже… Страшным! — обеспокоенно произнесла Лена, смотря своими бездонными синими глазами на Лагунова.
— Ой да ладно тебе! — Лера отмахнулся, — Всё нормально, — мальчуган сминал губы, не зная, как продолжить диалог. Ленка же, поняв всю запущенность, улыбнулась и произнесла:
— Валер, а ты вот знаешь какой? Непоколебимый! — Машка тут же наклонилась к Игорю, начав шептать комплименты, который тот должен был передать Валерке.
— Напиши, что у неё глаза красивые, — шептала Маня, прикрывая рот ладошкой. Вожатый кивнул и начал быстро писать карандашным грифелем на бумаге «у тебя глаза красивые». Лагунов, якобы незаметно покосился на блокнот, сделал вид что смущен, но на самом деле тот пытался разобрать, что значат завитки на бумаге.
— А у тебя глаза красивые! — воскликнул Лерик, а Лена просияла и улыбнулась ещё шире. Милатова же, непонятно от чего прыснула со смеху, зажав рот рукой в попытке заглушить бешенные хихикания. Игорь толкнул подругу в бок и та, заприметив недоуменные взгляды Леры и Лены, спохватилась и сделала вид что кашляет.
— Спасибо… А ты пойдешь завтра на дискотеку? — после слов поклонницы Валеры, задумалась Маша. Со всей этой суматохой она и позабыла о предстоящем событии, которое ждут все пионеры и комсомолы. В голове у конопатой сразу же встал вопрос: "А что мне там делать собственно?". Ведь как не крути, идти и танцевать ей было не с кем. Не говоря уже о том, что ей надеть. Обычно девочки на дискотеку одевают модные платья, юбки, которые выжигали глаза своими кислотными цветами, делали пышные начесы и красили губы тёмной помадой. Маша же, забыла почти всё из этого арсенала. Расчёска, которой обычно делают начес, хранилась у мамы, а та наотрез не разрешала дочери брать это орудие для причесок. А понравился бы Альберту такой боевой раскрас? Без него в лагере было тяжко, а что уж делать на дискотеке? С Валеркой в самом конце около сосен стоять? Да даже если и так, то вот незадача! Лена грозится пригласить её друга на танцы.
— А что, завтра дискотека? — Лагунов ошарашено посмотрел на Ленку.
— Ну ты даешь, Валер! Опять за забор лазил что-ли? Все только завтрашнего вечера и ждут! — синеглазая кокетливо улыбнулась очкастому, а тот моментально залился румянцем, — Ну так пойдешь?
— Думаю да, пойду, — Валера кивнул, а девочка кивнула в ответ. В эту же секунду Ленку окликнули подруги, которым видимо, уже надоело ждать её.
— Ну я пойду тогда! Пока, — Лена махнула рукой на прощание и побрела к подругам.
— И что это было? — спустя какое-то время тишины произнёс Игорь Саныч, улыбаясь и поглядывая на Маню, которая готова была залиться смехом в сию же минуту.
— Не знаю, — отозвался мальчуган и пожал плечами.
— А я знаю! У Валеры скоро появиться тёща, у которой тоже красивые глаза! — Маша рассмеялась со своей же шутки, а за ней подхватил Игорь. Валерка же обиженно поправлял раму очков, но тоже улыбался.
<center>***</center>
В столовой, на удивление, было довольно тихо. Все молча ели ужин, лишь звеня ложками и стаканами. Из огромных окон сочился солнечный свет, освещая всё помещение. Рядом с Маней восседал Валерка, который так же, как и все молчал и не издавал ни звука. Не было слышно даже малейшего шума от мальчика, что уж говорить о лязганье ложек и стакана, который при каждом глотке должен был стучать о стол. На стенках виднелись трещины, которые ремонтники поленились замазать, а администрации лагеря было всё равно, ведь проверка в эту смену отменяется! Но даже стены издавали больше шума, чем друг Маши. Игорь ел за столом где сидели вожатые, напротив Вероники Генриховны. Он как обычно пытался что-то выпытать у неё или же он попросту хотел с неё вновь сблизиться. Лагунов всячески пытался отвлечь вожатого от вампирши, но тот был, словно укушенный, хотя им не являлся.
Хотя, определение "вампирша" теперь не подойдет. Прошлой ночью Мария узнала новое название упырей, которое, по сути употребляют сами пиявцы. Оставалось только надеяться, что Корупченко не обманула её. Вдруг, это обычная насмешка? Да и «пиявец» звучит как-то комично и не похоже на что-то по-настоящему правдивое. Милатова то и дело твердила себе: "Не доверяй вампирам!", а сердце доказывало обладательнице веснушек совершенно обратное. Она колебалась и мысленно бегала из стороны в сторону в принятии верного решения. Маша не понимала, где же чистая правда, а где ложь? Не обманула ли её белобрысая, когда говорила, что весь лагерь знает о отношениях Мани и Альберта? Что же ей тогда придётся делать, если всё это окажется правдой? Маша и так понимала, что она — главная цель вампиров. Стаховский не объяснил девчонке ничего и просто ушел, оставляя её на растерзание волкам. Если бы он всё рассказал Милатовой, то может, они могли бы что-то придумать! Но к сожалению, Альберт решил полностью отказаться от Машки. Парень наверное просто устал от ответственности, которая взвалилась на него за эти две недели. Конопатая была для него тяжёлым грузом, который занимал слишком много места на спине подростка. Может, выбор между друзьями и им не являлось основной причиной для расставания?
Маня встала из-за стола, беря поднос в руки. Место, которое занимал Лагунов пустовало. Да и вся столовая опустела за пару минут. Или же девчонка ушла в себя настолько глубоко, что не заметила, как время пролетело? В окне раздачи гремела посуда и смех толстых поварих, который разносился эхом по всей столовой. Обладательница веснушек понесла поднос к окну, откуда издавался смех сварливых баб, а после тихо положила его на железный и засаленный жизнью стол, дабы не обратить на себя внимания.
— Та-а-ак! Куда пошла? А дежурить кто будет? — донеслось из окна пищеблока. Маша обернулась и перед собов увидела свинную рожу, выглядывающую из окна.
" — Так вот почему все так быстро ушли…" — конопатая глубоко вздохнула и поняла, как же она облажалась. Бежать уже поздно, её заметили. Придётся исполнять долг пионера.
— Хорошо, сейчас! — откликнулась Милатова и подошла к одному из столов, где лежали стаканы с недопитым и холодным чаем. Взяв в охапку пару штук, Маша побежала к поварихе, которая уже ждала её с тряпкой через плечо.
А вообще, Машка не любила дежурить в столовой. Можно даже сказать ненавидела. Убирать за кем-то объедки, нося грязную посуду, которую не удосужились убрать её сверстники, вызывало у конопатой лишь отвращение. Она могла спокойно продежурить во всех классах, но только не в столовой. От одного вида бултыхающейся полупрозрачной жидкости на дне тарелки срабатывал рвотный рефлекс. Отвратительное чувства и Маня готова была поклясться, что никогда не станет убирать за кем-то еду.
После того, как Милатова продежурила, за окном уже солнце почти зашло за горизонт. Выйдя из столовой под провожающие взгляды поварих, которые к слову, не поблагодарили её, Маша оглянулась. Народу на улице становилось всё меньше и меньше, напоминая о укусах комаров. Эти черти вновь нагрянули в лагерь и теперь приходится лупить себя по рукам, лишь бы они не выпили твою кровь. Что бы вампиры не кусали, получается, тоже нужно себя по рукам бить?
Когда улицы опустели, а в корпусах зажёгся жёлтый свет, обладательнице веснушек пришлось увидеть то, от чего невольно подкашиваются ноги. Вот он, стоит перед ней. Тот самый человек, который пару дней назад шептал ей самые красивые слова, а сейчас не замечает её. Маша бы ринулась к нему в объятия, прижалась, согревая его холодное тело, но он был не один. В его объятиях, подобно Марии находилась другая. Светловолосая и высокая, словно принцесса из сказки. Альберт заправлял её локоны за уши, целуя. Тело конопатой начало трястись, как когда-то в лесу. Она не понимала, что происходит, как она могла увидеть Алика, почему он так быстро забыл её и что ей делать. Все мысли перемалывались в фарш, не давая здраво мыслить. На глазах выступила горячая пелена слёз, размазывая всю картину, стоящую перед ней. Девчонка ринулась с места, попутно смахивая с щёк слезинки, которые при свете уходящего солнца светились, как сотни бриллиантов.
Рядом возник Беклимишев, с жалостью наблюдая за новой истерикой пионерки. Парень расставил руки в разные стороны, подзывая к объятиям и Маша, забыв всё на свете, обвила руками его холодную спину. Она не думала, что её главной поддержкой окажется этот хулиган, но видимо, она важна для него. В его объятиях было так хорошо, что на место боли пришло умиротворение и на лице конопатой невольно возникла улыбка. Саша медленно провёл рукой по плечу девочки, касаясь губами её лба и наливая неведомым теплом её тело. Оно наполняло её и растекалась по всему телу, слово ручеёк на окраине леса. Бекле это нравилось. Его тело было расслабленным и оно начало наполняться теплом, которое на секунду поставило Машу в тупик. Разве у вампиров не всегда ледяное тело? Эта мысль сразу покинула её, стоило Саше прильнуть губами к шее смертной. Чувство блаженства затянулось где-то внизу живота.
— Видишь, как нам хорошо? — раздалось эхом в голове у конопатой, — А будет ещё лучше! Ты и я, весь день, всю ночь. Мы не будем ни от кого скрываться, Маша! Ты будешь любимой, когда останешься со мной. Я подарю тебе это чувство, я дам тебе всё что пожелаешь, я сберегу тебя от всех угроз. Всё будет, как ты пожелаешь! Только отдай мне своё прекрасное тело, отдай… — продолжал голос в голове. Всё это так манило, ведь это всё то, чего она так давно хотела.
Маша сжала плечи Бекли, прерывисто вздыхая. Да, она готова была отдать ему своё тело.