Глава 9.
Маша шла рядом с Кристиной, не переставая глупо улыбаться. Вчера был самый лучший день в её жизни. Конопатой казалось, что на губах до сих пор осталась та сладость, которую она чувствовала при поцелуе с Альбертом.
Сегодня день Нептуна. Радостные октябрята говорили об этом празднике без умолку, а старшие отряды радовались что отменили субботник. Всем сегодня было хорошо.
Вчера Милатова и Стаховский рисовали все плакаты и декорации вдвоём. Никто так и не вернулся, чтобы помочь им, но подростки прекрасно справлялись и без этого стада.
С их лиц не сползали смущённые улыбки весь оставшийся вечер, а перед сном Маша прокручивала один и тот же момент в голове: пальцы Альберта нежно гладили талию конопатой, да так, что по телу пробегали мурашки. Этот поцелуй был таким необычным. Как будто девчонка открыла что-то новое для себя. Чувства разлетались в сотни тысяч искринок. Девчонке хотелось танцевать, как Тося из фильма "Девчата".
Но кое-что тревожило Машу. Её смущали и даже пугали дети, которые носят пионерскую форму на постоянке. Их лица такие кукольные, неестественно бледные. Глаза тусклые, будто давно потеряли краски. Вроде бы они совершенно обычные люди, но даже манера речи другая! Милатова не понимала, как остальные в лагере этого не замечали. Ей было страшно, но рядом с ней был Альберт, который был для неё спасением. Спасением от пионерской формы.
— Машка, ты чё сегодня такая счастливая? — Власова хитро улыбнулась, идя вровень с подругой. Девочки направились в столовую. После неё начнется тот самый День Нептуна.
— Да не знаю, — обладательница веснушек глупо улыбнулась Кристине. У девочки действительно было счастье. Такое счастье, что она готова была порхать, как бабочка.
— Смотри мне, — сказала бунтарка, решительно идя в столовку. Маша всегда замечала, как гордо и уверенно ходит Власова. Конопатая хотела такую же походку, чтобы вселять страх в каждого только одним шагом.
А вообще Кристина напоминала Милатовой какую нибудь строгую мамочку. По началу Маша не замечала, как Крис на самом деле заботиться о ней. Она всегда заступается за неё, помогает, как может. Девчонке было даже страшно говорить Власовой о том, что она плохо себя чувствует. Чуть что — сразу в мед. пункт к Валентину Сергеичу.
Девочки дошли до столовой, молча зашли туда и взяли подносы. Маша направилась к столу, где они обычно сидели, но Кристина дёрнула Милатову за рубашку болотного цвета. Подруга молча кивнула на столик, к которому так радостно направлялась конопатая.
Маша обомлела. За столом сидела Корупченко, а напротив неё Альберт. По бокам, как покорные слуги стояли Вера и Валя. Ольку Милатова не обнаружила. Девчонка обнаружила только злость и ревность, которую она начала излучать мгновенно. Стаховский же отшил эту Корупченко, так какого хера он сидит с ней и мирно беседует?!
— Что за хуйня…- прошептала Машка, крепко сжимая поднос в руке.
— Вот и я про тоже. Пошли они нахуй, пойдём лучше за тот столик сядем, подальше от этих предателей, — Кристина быстро уселась за стол возле окна.
"Предатели" эхом отражалось в голове конопатой. Альберт её предал и так сильно обидел. Маша села напротив Власовой и тут же уставилась в окно. Она злилась на всех в этом мире. Почему все близкие ей люди уходят так быстро? В чём ей вина? Ведь совсем недавно Милатова хихикала с Валей, кидаясь друг в друга подушками. Буквально три дня назад Олька и Вера обсуждали всех мальчиков лагеря, а теперь будто чужие друг другу люди. Просто соседки по комнате.
Маша не сдержалась и посмотрела на своего объекта обожания. Зрачки девочки тут же сузились. Тело словно окаменело после увиденного. Альберт был, как все. На нём была пионерская форма, а кожа его было такой же белой, как и у Корупченко. Маша чувствовала, нет, знала что это не Стаховский. Ведь каким бы Алик не пытался показаться интеллигентным, он терпеть не мог эту форму, да и любую официальную одежду тоже. ЕЁ бы Альберт никогда бы так не наряжался в обычный будний день и не общался бы с Корупченко, после того, что она устроила вчера.
Кристина тоже поглядывала на пионеров, медленно жуя пищу. Взгляд Власовой метался из стороны в сторону. Она нахмурилась, потом брови её сложились домиком и в самом конце лицо приняло напряженный вид. Бунтарка сжала ложку в руке, уставившись в никуда. Через некоторый промежуток времени ложка с лязгом выпала из её рук. Крис будто вышла из транса. Подруга наклонилась к Маше и полушепотом произнесла:
— Маш, если со мной что-то случится и я стану вести себя как Вера или Валя, то завещаю свои сиги тебе. Они лежат под моей тумбочкой, — Милатова удивлённо посмотрела на Кристину. Почему она так говорит?
— Крис, что-то случилось? — также полушепотом спросила конопатая.
— Страшно мне! Что-то хуёвое творится в лагере, — бунтарка сделала небольшую паузу и продолжила, — А вообще люблю я тебя, Машка. Ты очень классная и мне с тобой очень угарно, да и собеседник ты просто ахуительный. Жаль что люди не видят твоей крутости. Спасибо тебе, Милатова.
— А за что спасибо то? — сказала Маша, нервно улыбаясь. Ей было приятно слышать такие слова от Кристины.
— За всё спасибо, — отрезала Власова и уткнулась в тарелку, явно не собираясь продолжать диалог.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Милатова. Крис слабо улыбнулась и продолжила медленно поедать пищу.
На душе после этого стало так тепло. Маша нечасто слышала подобные слова, почти никогда. Девчонка не ошиблась — Кристина действительно с теплотой относилась к ней. Как же хорошо иметь под рукой человека, который всегда поддержит и скажет добрые слова.
Радовал ещё тот факт, что Милатова не одна чувствует что-то пугающие в этом лагере. Может Власова тоже чует, что с подростками в пионерской форме творится что-то неладное? Хочется верить в это, ведь теперь даже вопли того психа Валерки о «вампирах» не кажутся такими уж и психованными. Слов "вампир" даже звучит странно. Иногда Машка находила романы про вампиров у двоюродной сестры Ритки и даже читала их. Точнее 1 главу. На большее конопатую никогда не хватало. Вампиры, вампиры… Откуда взяться вампирам в Советском Союзе? Они бы сразу сгинули под летним солнцепёком и под дубаком зимой. Может этим пионерам мозги прочистили? Гипноз там, всё такое.
Была обида. Обида на Альберта. Почему он так с ней поступает? Она же теперь его девушка, как никак. Что Маша плохого успела сделать Стаховскому, что он теперь игнорирует её? Стоп. Так он мог просто её не заметить! Конопатая просто подойдёт к нему после столовой и все будет, как раньше.
Милатова облегченно вздохнула. Навязывать себе несуществующие проблемы — её конёк.
Грусть испарилась мгновенно и как только Маша увидела, как Алик собирается выходить из столовой, тут же сорвалась с места и помчалась к нему. Лишь бы он никуда не убежал. Лишь бы он остался рядом.
Конопатая догнала парня около крыльца. Девчушка на радостях обняла Стаховского и её пронзил холод. Его тело излучало невероятный мороз, как будто внутри него целая морозильная камера. Холод слегка покалывал кожу, не оставляя единого шанса на тепло.
— Мария, что вы себе позволяете? — раздался такой же холодный, как и тело Альберта голос. Маша отстранилась от парня и сделала шаг назад, чтобы рассмотреть своего парня. Глаза были пустыми, а на лице была эмоция удивления, будто слепленная из пластилина.
"Мария" и "вы", стало ударом ниже пояса. Стаховский никогда не называл её так.
— Но Алик, вчера же мы…- Милатова хотела всё разъяснить, только вот её возлюбленный не дал ей договорить.
— Так вы про это? Что ж, поиграли и хватит, — спокойно произнёс Альберт, а Маша почувствовала, как в спину ей летит острый и блестящий нож. Эту боль можно было описать только так, — А теперь прошу простить, но мне надо идти.
Алик обошёл конопатую, уходя всё дальше и дальше.
Глаза начала окутывать горячая пелена слёз. Опять это повторяется. Всё было хорошо, пару часов назад всё было прекрасно! Как же так? Где его улыбка и ласковые глаза? Где это всё? Неужто опять провал…
С глаз сорвалась одна слезинка. Она с шумом упала на траву, даже не задев щёку Милатовой. Только бы не сорваться. Маша не должна так опозориться на людях. Теперь все точно будут хихикать над ней и называть полной дурой. Обладательница веснушек этого бы и не отрицала. Как можно было довериться этому кретину? Как же это глупо. Лагерь тоже глупый, и форма пионерская глупая. Маня попыталась улыбнуться, но никак не получалось, вместо этого был лишь тихий всхлип.
— Машка, что случилось? — к конопатой подлетела взволнованная Кристина.
— Все слишком сложно, а Альберт… Он предал меня! — девочка подняла грустные глаза на подругу.
— Чего?! Хочешь я ему морду набью? А я могу! — глаза Власовой стали злыми, а кулаки сжались. Бунтарка собиралась ринуться к Стаховскому, но Милатова перехватила Крис.
— Не надо, только хуже сделаем, — Маша всхлипнула. Кристина притянула к себе обладательницу веснушек и заключила в объятия. Мане хотелось разреветься прямо тут, у всех на глазах. Ей было так обидно, так больно, что попросту глупо сдерживаться сейчас.
Но конопатая держалась.
— Пойдём за ворота. Сейчас там малышня собирается, искупнешься может, да и я вместе с тобой! — Власова взяла девчонку за руку и собиралась потащить за собой, но та с места не сдвинулась.
— Я хочу побыть одна…- шепотом произнесла Машка, боясь встретиться с подругой глазами.
— Ладно. Я буду тебя ждать около забора, прям перед выходом. Не задерживайся там! — Кристина натянула на себя улыбку. Пришлось отпустить руку Милатовой.
Маня слабо улыбнулась и ушла в неизвестном ей направлении. Неважно куда. Главное обдумать всё, понять что же делать дальше и как жить в этом чёртовом лагере ещё две недели.
Девчонка отдалялась от столовой, уходя в самую глубь «Буревестника». Присев на старую, прогнившую лавку Маша задумалась.
"-Альберт, ты полный уебан! Рита мне конечно говорила о ваших этих гормонах, но чтобы ты блин, весь из себя милашка так поступил со мной? Я ведь просто хотела быть любимой. Почему все в этом лагере нашли себе хотя бы что-то, а у меня разбитое корыто? Все люди в моей жизни так быстро приходят и так быстро уходят… В этом моя вина? Я действительно навязчивая? Может слишком тихая? Или мне нужно замазывать веснушки тоналкой? Почему я никому не нравлюсь?" — по щекам Маши начали течь слёзы, оставляя следы от туши. Милатова вытерла слёзы тыльной стороной ладони и ещё раз всхлипнула. В голове таилось столько вопросов, на которые вряд ли можно найти ответы.
Конопатая тяжело вздохнула. Выдох получился прерывистым. Он оставлял неприятным ком в горле, который сдавливал всю шею. Ужасно хотелось пить, но фонтанчика для питься нигде не было.
Маша нервно провела трясущимися руками по волосам, устремляя взгляд в пол. Она не плохая, она не плохая. Все люди, которые решили покинуть её сами приняли это решение. Её вины в этом нет. Стоит просто забить на них и дальше продолжать общение с теми, кто по настоящему любит обладательницу веснушек. Милатова себя так успокаивала. На самом деле девочке хотелось разнести всё на своем пути, вплоть до самой себя. Ну почему самоубийцы попадают в Ад?
— Здравствуй, Маша, — раздался старый, не первой молодости голос. Маня вздрогнула и подняла взгляд вверх. Прямо перед ней стоял высохший старик с тростью в руках. Конопатая знает его — это Серп Иванович, главный ветеран лагеря так сказать. Он поднимал флаг перед началом смены вместе с Валерой. Особого впечатления на Милатову он не произвёл. Обычный дедуля со своими старыми тараканами в голове.
— Здравствуйте, — девчонка кратко кивнула. Ей было некомфортно с Серпом, всё же подозрительная от него энергетика. У Машки тётка по папиной линии гадалка, вот она любит это говорить. " Ой, Маш, от Пугачёвой энергетика подозрительная идёт!" — частая фраза тёти, когда по радио передают песни певицы.
— Ох, а чего эт ты плачешь? Сегодня праздник вроде бы, все пионеры на речке, а ты чей-то сидишь одна? — Серп Иванович постучал пальцами по рукоятке трости, вопросительно смотря на Милатову.
— Да это… С друзьями поругалась, — Маше не очень хотела разговаривать с пенсионером.
— Вот как! Ну ты не грусти, — дедок сел рядом с конопатой и посмотрел куда-то вдаль, — А хочешь чтобы тебя все любили? Лидером будешь, — обладательница веснушек уставилась на Серпа Ивановича. Её глаза загорелись детским любопытством.
— А разве такое возможно? — девочка похлопала глазами.
— Конечно возможно, — ветеран встал с лавочки, опираясь на трость, — Пойдём как раз чаю выпьем, заодно тебе и расскажу, как же сделать так, чтобы тебя любили. Старый метод конечно, но когда я мальцом был пользовался!
Маня нахмурилась, а любопытство скрылось с глаз. Плохая идея идти с Серпом Ивановичем куда-то. Сердце подсказывало, что что-то не чисто. Складывалось ощущение, словно она жертва маньяка. В голове тут же всплыло сотни тысяч глупых отмазок. Маша хотела использовать все, лишь бы не идти с этим дедулькой чаевничать.
— А меня подружка ждёт! Спасибо за предложение, я обязательно к вам зайду, но потом. А вообще бесплатный сыр только в мышеловке, — на последок ляпнула Милатова. Она сама не понимала, зачем сказала это. Фраза в голове возникла по чистой случайности. Маше совершенно не хотелось так странно грубить Серпу, но что-то будто толкнуло, дёрнуло за язык.
Старик промолчал и остановился, смотря пионерке в след. Прожигающий спину взгляд преследовал обладательницу веснушек ещё очень долго.
<center>***</center>
Когда Маша подошла к воротам, то никого не обнаружила. Должно быть Кристина уже сидит на берегу и ждёт её. Не могла же она просто уйти?
Так и оказалось, Власова сидела на траве и глядела на детей, которые с озорством выполняли задания переодетой Натальи Борисовны. Октябрята визжали, подгоняли друг друга и смеялись.
Милатова плюхнулась рядом с бунтаркой. Подруга одобрительно улыбнулась, но промолчала. Конопатая же оглядела всех вокруг. Недалеко от них сидела Жанка Шалаева, вместе со своей лучшей подругой Лелей. Олька постоянно рассказывала, какие Жанна и Лёлик подружки. Прям не разлей вода! Рядом с подружками сидели ещё какие-то местные красотки с густо подведёнными глазами и накрашенными тёмной помадой губами. Чуть дальше от этой компашки находились Корупченко, Вера, Валька и даже Оля. Оказывается всё не так плохо. Вера и Оля что-то тихо обсуждали, да так любопытно жестикулировали, что Маше захотелось подойти и уши погреть. Валя внимательно слушала девочек, явно пытаясь влиться в диалог. Корупченко спокойно наблюдала за октябрятами. Ну, как сказать наблюдала. Она просто смотрела в одну точку. Между двумя компаниями сидела тёска одной их сожительниц конопатой — Валя Милованова. Девочки из лагеря шептались, что она с Милановой родственницы. Кристинка фыркала
на это, бурча под нос: "Как будто не видели людей с похожими фамилиями!". Она тоже была одета в пионерскую форму, что довольно сильно напрягло Милатову. Валя читала книгу, не думая ни о ком. Как будто ей не было интересно это мероприятие и её сюда насильно притащили.
Сердце издало болезненный стук, когда глаза Маши встретились с глазами зачинщика плохого настроения. Рядом с Альбертом находились Лёва и Бекля. Ещё лучше! Правильных себе друзей он нашей, прям под стать ему: алые галстуки, бледная кожа и неживые глаза. Конопатая отметила про себя, что все подростки, одетые в пионерскую форму были излишне правильными и молчаливыми. Они говорят лишь когда требуется, а так бы всю жизнь немыми были бы.
Стаховский вглядывался в обладательницу веснушек, а девчонка не знала как смотреть на него. Сделать взгляд наполненным ненавистью или же наоборот показать печаль, чтобы Алик увидел, как Маше плохо и вернулся? Лучше вообще на него не смотреть конечно, но что-то притягивало в его взгляде. Альберт странно смотрел на бывшую подругу и совершенно неожиданно метнул взгляд вниз, а после опять перевёл глаза на Милатову. Девчонка вопросительно посмотрела на парня, а потом и вниз. Ничего. Ситуация была такой смешной, что хотелось прямо сейчас засмеяться.
Вдруг конопатую осенило. Глаза. Она со Стаховским часто разговаривала без слов, кивая или подмигивая, в крайнем случае жестикулируя. Похоже в парне осталось что-то живое и родное.
Маша посмотрела на бывшего друга и приподняла уголки губ. Такие странные переглядки прервал душераздирающий крик. Милатова тут же устремила взгляд на место откуда исходил звук. Перед глазами застыла картина, как Жанка со своими фрейлинами держали Вальку Милованову. Жертва упиралась, так же кричала, но всем было всё равно. Старшие не обращали никакого внимания, ведь в День Нептуна все друг друга обрызгивали водой и от неожиданности вскрикивали.
Подростки в пионерской форме заметили это и повскакивали со своих мест, явно собираясь скрутить тех, кто держал их сородича. Но к воде они не приближались, лишь тёрлись на берегу. Да и в принципе действовать было поздно, ведь девочки уже затащили бедную Валю на палубу теплохода. Они раскачали её на раз-два и бросили в воду. Раздался нечеловеческий крик, который был намного хуже того, который издавала Милованова в самом начале своих приключений. Пионерка держалась за перила палубы. Ноги её были в воде, примерно по голеностоп. С водой творилось что-то странное. Она кипела, бурлила, что совершенно необъяснимо. Это же совершенно обычная вода из речки, а не кислота какая нибудь.
Валька подтянулась на перилах и на легке перепрыгнула через них. Выглядело это всё как в иностранных боевиках, вот честно, в реальности такой трюк, который навернула Милованова повторить очень тяжело. Хромая, жертва сошла с палубы и медленно уходила за забор, обратно в лагерь. К ней подбежали обеспокоенные Бекля, Лёва, Корупченко и Альберт. Они начали о чём то расспрашивать Валю, но о чём? Маше не удалось услышать.
Милатова встала с земли, а Власова недоуменно посмотрела на подругу.
— Ты куда? — спросила бунтарка.
— Да я в корпус пойду, а то не могу находится рядом с речкой и со Стаховским, — соврала Машка и двинулась к воротам.
— Стопэ, я с тобой! Пойду у первого отряда посижу, всё равно делать нефиг, — Кристина последовала за конопатой, хотя их дороги всё равно разойдутся.
<center>***</center>
Солнце зашло за горизонт. Уже включились фонари и почти все успели разойтись по корпусам. Маша возвращалась слишком поздно. По любому все девчонки уже в своих кроватях, а она как дура, нет. Конопатая сама не поняла, как так быстро наступила ночь. Она ведь только недавно провожала Крис до первого отряда, потом сама пошла к корпуса, а дальше — провал в памяти. Маша не могла это объяснить. Когда подруги возвращались в лагерь, была только середина обеда. Так каким чудом уже так темно?
Размышления обладательницы веснушек прервало тяжёлое дыхание. Оглянувшись, девчонка увидела каких-то незнакомок на скамейке. Одна из них прижалась к шее другой и… Целовала её что-ли? Милатова скривилась.
" — Фу, что они творят", — подумала про себя конопатая. Наркотик овладел ей и Маша спряталась за дерево, в попытке наблюдать дальше.
Как обычно. Хруст ветки и Маня опять чуть ли не спалилась. Девочка теперь не паниковала. Она лишь поджала губы и сжала в столб, параллельно пытаясь продолжать смотреть на тех противных "подружек".
Вдруг одна из них, которая целовала шею другой отстранилась. Милатова зажала рот ладонью, что бы сдержать бурную реакцию. Там была Корупченко. Весь её рот был в блестящей и густой крови. Капли медленно стекали по острому подбородку и капали на белоснежную рубашку. Её верхний ряд зубов напоминал клыки. Да какой напоминал?! Это и есть клыки! Неужели все то, что говорил тот псих Лагунов — правда?
Маша пыталась рассмотреть над кем издевается Корупченко. Конопатая сщурилась, потом распахнула глаза и смогла разглядеть жертву соперницы. Кристина. Это была точно она. Её густые тёмные волосы переливались под светом фонаря, а сама Власова не двигалась. Она была расслабленна и казалось, что не дышит.
Обладательница веснушек медленно скатилась по стволу дерева, пытаясь сдержать слёзы. Ей нужно было найти Валеру именно сейчас. Она не выдержит ночь в палате с этим монстром. Теперь он единственный кто может помочь ей и открыть занавесу тайны.