Глава 4.
Маша сидела за мольбертом и пыталась что-то начиркать на идеально гладком холсте. Сегодня худ. кружок рисует на тему 9-го мая. Кто-то уже во всю рисовал солдат, кто-то парад, а Милатова даже простой танк нарисовать не могла. Ну, как не могла, ей это давалось с большим трудом. Девчонка уже была готова отправить холст в мусорку и уйти из этого поганого кружка прочь. Сдались ей эти рисовашки? Придется рисовать, потому что Ниночка Сергеевна пожалуется Свистухе, а та даст в тык Маше. Вот и приходится, сжимая карандаш в кулаке что-то рисовать.
Даже расслабиться нельзя! Толи дело когда ты рисуешь что душе угодно, а другое дело, когда тебе пихают какую-то тематическую работу и буквально заставляют её делать. Ну где тут можно найти успокоение?
Альберт же, весь из себя важный ходил по классу, периодически заглядывая что творится на холсте у каждого. Иногда он что-то рекомендует юным художникам: "Будь добр, добавь теней", "Попробуй делать линии чуть четче, хорошо?".
Маша со скучающим видом наблюдала за парнем. Альберт крутил простой карандаш меж пальцев и о чем-то думал. Интересно, что творится у него в голове? Милатовой так любопытно узнать это, ведь как никак, но она хочет больше знать о Стаховском. Парень вздохнул и подошел к Маше, он заметил, как она собирается просидеть оставшийся час.
"– Надо было не пялиться на него!" – Милатовой захотелось ударить себя по лбу.
– Тебе помочь? - непринужденно спросил Алик.
– Конечно, нарисуй весь рисунок заново! – отшутилась Маша и взяла в руки карандаш, пытаясь показать что она занята и лучше отойти.
Альберт молча поднес свой карандаш к холсту и начал рисовать все по новой. Машу ни капли не поразила его наглость, её поразило умение Стаховского в рисовании. Он точно не промах.
Спустя пару минут набросок был готов и Алик с довольным видом убрал карандаш в передний карман брюк. Ухмыльнувшись, парень наклонился к Маше и прошептал ей на ухо:
– Ваша работа сделать рисунок, проще говоря, чётким и цветным. Обращайся, Маша.
Милатова залилась краской. От чего? Девчонка сама не знала, хотя понимала, что ответ где-то под носом. Может все дело в волшебном голосе Альберта? Было приятно, что Стаховский помог ей. Наверное она бы так и просидела с кривым танком весь час, если бы не он.
– Спасибо! - прошептала Маша, смотря другу в глаза. На лице девочки застыла улыбка. Алик кивнул ей и ушел смотреть на другие работы.
Милатова принялась доделывать свой рисунок, точнее это был рисунок Альберта, но не важно. Девчонке было так спокойно на душе. Никаких ссор, никакого одиночества больше нет.
Милатова сидела на ступеньках перед входом в дом кружков. Сегодня было солнечно, но совсем не жарко. Тёплый ветерок слегка касался кожи, оставляя после себя мурашки.
<center>***</center>
Маша сонно разглядывала деревья, которые окружали её с головы до ног. Всю ночь Милатова пыталась побороть бесоницу, но у неё этого так и не получилось. Хотелось прямо тут, на крыльце, завалиться спать. Глаза невольно слипались, а мозг собирался провалиться в сон, но одно воспоминание не позволило ему это сделать.
Встречая рассвет, девочка заметила одну странность. Хотя странностью это назвать довольно проблематично.
Милатова также сидела на крыльце, но уже на крыльце общежития. Лучи солнца начали медленно пробираться меж верхушек деревьев. Живность начала просыпаться. На улице стояла прохлада, а солнце совсем не грело.
"–Хорошо бы кофту надеть", – подумала Милатова.
Маша вдохнула свежий, утренний воздух и улыбнулась. Сонливость присутствовала, но уснуть никак не получалось. Такое бывает у людей, но после такой бесоницы весь день превращается в Ад. Голова не соображает, руки из жопы вырастают, а самое главное: мешки под глазами. Машу это очень сильно пугало и в какой-то мере раздражало.
"– Наверное лучше идти обратно, а то холодно как-то", – Милатова встала с прохладного и мокрого крыльца, которое еще не успело отойти от недавнего ливня.
Стоило Маше сделать шаг, так до её ушей донеслось тихое хихиканье где-то рядом. Стало страшно. Все в такое время спят, какой хихиканье?
Пульс участился настолько, что начала болеть голова, а ноги подкосились. Девчонка не знала что ей делать? Со всех ног помчаться обратно в комнату? Хороший вариант, но скорее всего разбудит вожатых. Да какая к черту разница?! Может это та самая горнистка, о которой рассказывала Кристина?
Милатова медленно обернулась и увидела заманчивую картину: совсем недалеко от общежития Машиного отряда бегала какая-то вожатка. Смущал тот факт, что она была в одном полотенце. Сзади неё, как очарованный шел другой вожатый.
"– Все с ними ясно", – ухмыльнулась Маша.
В тот момент Милатова осознала, что у всех есть подобные тайны. Хотя какая это тайна? У кого в лагере не было каких либо романов? Да почти у каждого пятого. Поэтому на подобных парочек лучше не обращать внимание. Пусть дальше себе резвятся, пока могут, конечно же.
Маша не понимала одного: смысл этих летних влюбленностей? Ну вот понравится тебе парень, ну промутузишься ты с ним 20 дней, а дальше что?
"О, моя милая Джульетта, я буду писать тебе каждый день!"
"Я тоже, мой Ромео, любовь моя!"
Смешно даже становится. Отношения должны быть серьёзными, без всяких соплей, а вообще лучше мыслить расширенно. Какая любовь может быть в подростковом возрасте? Лишь одни гормоны. Маше всегда казалось, что любовь это что-то взрослое, что приходит с опытом.
Милатова встала с крыльца и побрела в сторону столовой. Лучше придти пораньше, зато в очереди стоять не будешь. Время уже подходило к ужину. Маше остаётся только перестроиться с одного крылечка на другое.
Дверь в столовую была открыта. Милатова уловила запах чего-то мясного. Девочка поджала губы и начала притопывать ногой. Казалось что в голове пустота, ну или же что все мысли превратились в огромный, большой ком. Хотелось рассоединить все это и разложить по полочкам. Пока что Маша не знала, как это сделать.
Прозвучал горн. Милатова услышала, где-то в далеке, топот и восторженные крики ребят. Сразу стало ясно что бегут мальчишки. Маша встала с крыльца и последовала в столовую. Лучше не попадать под эту орду, задавят к чертовой матери.
Девочка чуть ли не влетела в столовую. Было в полне ожидаемо, что в столовке будет пусто. Маша подошла к окну раздачи и быстро взяла поднос с едой. Теперь нужно найти столик за которым сидят её сожительницы. Милатова начала яро вспоминать о месте, где сидели девочки. Стол был в центре. По центру располагалось три стола, но какой из них правильный? Маша глубоко вздохнула и села за стол слева.
"– Надеюсь я угадала!" – пронеслось в голове у Милатовой.
Томясь в ожидании подруг, Маша принялась рассматривать чуть остывшую пищу. Кусок мяса, где костей и жира намного больше, слипшийся рис и что-то похожее на кисель. Мда, если Милатова сейчас это все съест и выпьет, то точно всю ночь в туалете проведёт.
Столовая начала заполняться голосами. Звенели ложки, грохотали стаканы. Маша ковырялась в рисе, пытаясь не заснуть и не упасть лицом в тарелку. Что ж сегодня за день такой?
– Слышь, свалила отсюда, пока я тебе тарелку об рожу не размазал, – Милатову из мыслей вывел чей-то грубый и угрожающий голос.
Маша медленно повернулась туда, откуда исходил голос. Перед её глазами возник высокий и подкаченный паренёк. Его взъерошенные золотистые волосы выдавали в нём типичного хулигана, а на вид он был чуть младше Альберта, может даже и ровесники.
Девчонка положила ложку на стол. По внешнему описанию напоминал того самого Беклю.
– Ты ведь Бекля, да? Тот самый колобок с ушами? – ляпнула Маша, даже не подумав. Её сонный мозг не способен был фильтровать её же слова.
– Ты чё ахуела?! Ну держись, сучка! – Бекля оскалился и был готов сделать что-то не очень хорошее. Милатова нахмурилась, ожидая действий пацана.
– А у тебя нет Кодекса Чести там? У моих пацанов со двора был такой. Типа девочек не бить, при них тоже никого не лупить, – сердцебиение участилось, Маша понимала что ей в любом случае кранты, но спасти ситуацию как-то надо, хотя ее уже ничто не спасёт.
– Какой еще Кодекс Чести? Мне похуй кого пиздить, главное что бы под ногами не мешались, – да, Милатовой точно кранты.
Может это было удачей, может Божьей помощью, но Машу удалось спасти от издевательств Бекли. Между ними двумя возникла Кристина, вся красная от злости и сжатыми кулаками.
– Эй, Беклимишев, тебе ебало давно не перетирали? Какого хуя ты её трогаешь, а? – Кристина сунула парню кулак под нос, а тот лишь посмотрел на женский кулачок с усмешкой.
– А чё она за наш с пацанами столик садится, а? Отвали, Власова, и дай мне показать ей что это наше место! – Бекля вытянулся, пытаясь показать свое старшинство. Получалось у него это больше странно, чем хорошо.
– Да щас она пересядет, истеричка ты долбанная! – Кристина посмотрела на Машу и кивнула в сторону центрального стола. Милатова кивнула той в ответ.
Взяв поднос, Маша последовала сесть за другой стол. С каждым разом девчонке становилось все хуже и хуже. Всё казалось Милатовой лишь сном. В глазах начало медленно темнеть, а руки теперь не могли даже ложки взять. Маша хотела прибить саму себя, за то, что она не смогла уснуть. Может ещё не поздно попросить Беклимишева об этом?
До Маши медленно начала доходить вся суть происходящего. Теперь девчонка хочет сквозь землю провалиться. Она перепутала столы...Что ж, сама виновата.
– Всё нормально? Ты выглядишь, как овощ, – тихо спросила Оля. Что-то это на неё не похоже.
Милатова ухмыльнулась, конечно она выглядит как овощ. Не спать всю ночь довольно стрессово для Маши.
– Да, я не могла уснуть всю ночь, - устало пробормотала обладательница веснушек.
– Я слышала как ты шарахалась ночью, – произнесла Корупченко, пристально смотря на Машу.
– Правда? Извини, – Милатова зевнула и посмотрела на тарелку где располагался её ужин. Есть совсем не хотелось.
Маша похлопала себя по щекам, лишь бы стать бодрее. Получалось это, грубо говоря, не очень. Глаза всё так же слипались, а движение так и оставались медленными и какими-то ослабшими. Зевнув, Милатова посмотрела на стол, где обычно сидел Альберт. Парень попивал кисель и вёл беседу с каким-то семиклассником и девятиклассницей. Стаховский тепло улыбался, смотря на своих собеседников. Маша поджала губы и сжала кулаки. Чувство ревности накрывало всё больше и больше. Алик даже не посмотрел на неё, хотя они сидят почти напротив друг друга! Девчонка отвела взгляд от Альберта.
"– Так нельзя, он просто друг, который имеет право обращаться с кем хочет и как хочет, но я не могу. Эта херова ревность...Мне так страшно потерять моего единственного друга, который принял все мои истерики и грубости. Что если он уйдет? Найдет себе другую подругу. Даже например вон ту девку, с которой он сидит за одним столом!" – Маша разжала кулаки. Ей действительно было страшно. Столько людей её бросали, значит, бросят ещё раз.
Из мыслей Милатову вывели слова Кристины:
– Ты не парься на счёт Бекли. Он ко всем лезет, но девчонок не бьет, так, запугивает, а вот пацанов в миг в стенку впечатать может!
– Хорошо, спасибо что сказала. Хотя мне как-то всё равно на теперь, – Маша вздохнула и встала из-за стола, беря поднос с недоеденной едой в руки. Положив всё на стол сдачи блюд, Милатова вышла из столовой. Какой-то сегодня день...Странный, не такой как обычно.
Девочка медленно шагала по высохшей и колючей на вид траве. На той поляне трава куда зеленей и пушистей. Точно! Поляна!
Маша помчалась к тому самому место, где два дня назад назвала Альберта своим другом. Милатова боялась, что забудет дорогу к поляне и заблудиться. Придётся идти напролом. Девчонке не очень хотелось делать это, на ради подобной красоты можно и рискнуть.
Милатова оглянулась по сторонам, вроде бы из вожатых и вышки никого нет, значит можно идти. Маша пошла прямиком по тропинке, которая вела в чащу леса. Что-то внизу живота неприятно сжалось, должно быть, девчонка переживает? Ей было страшно что кто-то её засечёт или она потеряется. Маша проверила карманы шорт, нужны оставить что-то, что бы не потеряться. Только вот что? В карманах было пусто, даже старого фантика не нашлось.
Вдруг сзади девочки раздался хруст ветки, а та, не оборачиваясь сиганула в самую чащу, куда глаза глядят. Сердце бешено колотилось. Казалось, что сейчас оно разорвётся. Дыхание стало тяжелым и таким больным. Маше было страшно останавливаться, но недосып дал о себе знать и Милатова обесиленно упала на колени. В глазах начало темнеть, казалось что сейчас она потеряет сознание.
Может быть так и случилось, но до девочки докоснулась чья-то тяжелая и мягкая рука, приводя её в сознание. Маша тут же, будто вынурнув из воды, вздохнула воздух. Руки слегка потрясывались, а глаза всё так же слипались. Обернувшись, Милатова увидела Стаховского. Парень обеспокоенно разглядывал девчонку, пытаясь понять что с ней происходит. Его зелёно-карие глаза метались по лицу Маши.
– Маша, что с тобой? Как мне тебе помочь? – говорил Альберт, казалось, что он даже прикрикивал. Неужели Алик так напугался?
Маша начала мотать головой из стороны в сторону. Сейчас Милатова не могла вымолвить и звука.
– Встать можешь? – Стаховский взял конопатую за локти и попытался приподнять. Маша тоже пыталась встать и у неё это получилось. Правда, девчонка вся тряслась, подобно брошенному котёнку. Казалось, что сейчас она рухнет вновь, поэтому Альберт держал Милатову настолько крепко, насколько смог.
– В...Вроде бы стою, – заикавшись, усмехнулась Маша.
"– Должно быть, я выгляжу жалко", – промелькнуло в голове у девчонки.
– Возможно у тебя стресс или шок? Ты так сильно испугалась меня? – Стаховский заглянул в карие глаза Маши, будто там он найдёт какой-то ответ.
– Я...Я не спала всю ночь, а потом...Бекля...Кристина защитила меня...Я вспомнила про поляну, а потом испугалась хруста ветки за...За спиной и побежала, на...Наверное это от недосыпа, – пыталась построить предложение Милатова, но пока что она не могла связать ни одного предложения.
Альберт отвёл взгляд. Он явно думал о чем-то, его нахмурившиеся брови давали понять, что ему что-то не нравится. Парень закусил губу и продолжил исследовать глазами местность.
Стаховский глубоко вздохнул, после чего резко и неожиданно заключил Машу в объятия. Милатова опешила от такой близости со стороны Альберта. Приятное тепло разлилось по всему тело, согревая и даря ощущение, будто ты под теплым пледом. Хоть на улице и стояла теплая погода, в объятиях Алика было совсем не жарко. Его большие и мягкие руки обвивающие Машину талию, давали чувство защищённости, будто ты за каменной стеной.
Тело Милатовой начало успокаиваться. Руки и ноги больше не тряслись, а от паники осталась лишь сонливость. Дыхание стало более или менее ровным.
Маша отпрянула от Альберта, слегка отталкивая его в грудь. Посмотрев на парня, Милатова увидела его красные щёки, от чего девчонка улыбнулась. Стаховский улыбнулся в ответ. Мда, ну и дуэтик глупо улыбающихся подростков в лесу.
– Так вот, – начала говорить Маша своим прежним, не заикающимся голосом, – Я всю ночь уснуть не могла, поэтому и выгляжу как сонная муха и тебя я испугалась потому что думала, что это кто-то из старших. Вот так вот. Сейчас всё хорошо, спасибо большое за помощь.
– Так вот оно что. Ты извини меня, я увидел что ты идешь в лес и понял, что ты решила навестить ту самую поляну. Мне захотелось пойти с тобой, ведь место просто волшебное! Я не хотел тебя пугать, честное пионерское, – Альберт неловко отвёл взгляд.
– Да ладно тебе. Ты же не знал, что я так напугаюсь, – Маша сделала шаг назад, ещё больше отстраняясь от Стаховского, – Пойдём на поляну?
– Ты уверенна? Может тебя проводить до общежития, отоспишься? – взволнованно сказал Алик, смотря Милатовой в глаза.
– Уверенна. Пойдём уже, а то скоро нас всех отправят на процедуры и по комнатам! – Маша двинулась вперёд. Её походка выглядела намного бодрее, чем раньше.
Только была одна проблема. Милатова не знает куда идти. Возможно они уже пропустили те кусты.
Альберт взял Машу за локоть и потащил совершенно в другом направлении, со словами: " Ты не туда идешь, дурочка".
Пройдя пару метров, Стаховский отпустил руку Милатовой и после остановился. Перед ними были густые кусты, с слегка засохшими ветками, которые торчали во все стороны. Маша приглянулась и увидела одну поломанную ветку. Должно быть это то самое место.
Алик пошел первый. За пару секунд художник уже скрылся где-то в глубине кустов.
– Эй! Меня подожди! – прикрикнула Маша и помчалась за Стаховским.
Засохшая трава похрустывала, а небо скрыли высокие кусты. Казалось, что уже стемнело. Милатова засунула порезанную руку в карман, не желая поранить её вновь. Маша отодвигала ветку за веткой, а поляны все не было. Девчонка даже испугалась. Она опять свернула куда-то не туда? Увидев, лучик света, Маша все же поняла, что идёт по правильному пути. Теперь ветки не лезли в лицо, будто сами освобождая ей путь.
Заходящие за горизонт солнце провожала людей, слепя своими лучами. Да, это поляна. Казалось, что солнце тут светит вечно. За два дня полянка осталось нетронутой: такая же светлая и зелёная.
В центре поляны сидел Альберт. Он с усмешкой посмотрел на Машу и сказал:
– Ты чего так долго? – парень говорил как-то наигранно, усмехаясь над Милатовой.
– Ну конечно! Ты так быстро убежал, что я даже опомниться не успела! – Маша плюхнулась рядом с парнем.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Алик. Милатова скрестила руки на груди.
– Ты какой-то другой. С той девкой и парнем ты был таким приличным, весь из себя интеллигентный, а тут простой такой! – Маша в шутку скорчила серьёзно лицо.
– Пялишься на меня, да? – посмеялся Альберт и потрепал Милатову по голове.
Девчонка смутилась. Пялиться на него в столовой действительно было ошибкой.
– Д...Да нет, просто краем глаза увидела, – Маша отвела взгляд и поджала губы.
– Хах, чего это ты смущаешься? Всё же смотрела на меня? – Стаховский ухмыльнулся и сщурил глаза, делая подозревающий взгляд.
– Ну я же сказала, что нет! – Милатова шутливо толкнула друга в бок, – А чё ты тему переводишь, а?
– Ц, ничего я не перевожу, мне просто любопытно, – произнёс Альберт и так же шутливо, по детски надул губы.
– Ну да, конечно, – Милатова закатила глаза и оперлась руками в траву. Травка была мягкая и пушистая, словно ковёр или плед.
– Эх, просто...Знаешь, – парень замялся, но всё же продолжил, – Всю жизнь меня учили быть таким правильным, добрым и из-за этого мне кажется, что я теряю себя. Когда люди видят настоящего меня, то просто уходят. Типа: "Ты не Альберт, пока", – Стаховский горько усмехнулся, – Мне было страшно показывать настоящего себя и я всегда мечта о друге, который бы принял меня со всеми недостатками, но мне кажется что я его уже нашел! – Альберт улыбнулся и посмотрел на Машу. Девочка была в небольшом шоке от такого признание. Ей стало так жаль Алика, она даже видела в нём себя. Двое подростков, которые бояться открыться людям из-за страха что от них уйдут.
– Теперь всё понятно,– Маша улыбнулась Стаховскому в ответ. Их связь крепла с каждым днём. Откровение за откровением, – Я рада, что ты можешь доверять мне. Ты можешь не беспокоиться, я тебя не брошу и всегда буду рядом, чтобы поддержать! Всё же ты единственный человек, который принял меня. Спасибо большое, – Милатова слегка коснулась плеча Альберта, улыбаясь ещё шире.
Так они и просидели на мягкой траве, с глупой улыбкой на лице, пока не зажглась первая звезда на небе.
<center>***</center>
Попрощавшись с Альбертом, Маша медленно пошагала к своему общежитию. На улице уже зажглись фонари, а небо обсыпало яркими звёздами. Как же так быстро стемнело? Буквально час назад солнце только опускалось за горизонт. Или пришёл не час? Время летело слишком быстро. Было страшно, ведь пару ночей и смена закончится. Жаль что людям неподвластно время. Маша хотела остаться в этом лагере навсегда. Зачем ей дом, когда тут есть её подруги и Стаховский. Все они подарили ей кучу разных эмоций. Милатова никогда так не открывалась людям, как сейчас. Родители были правы - лагерь пойдёт ей на пользу. Альберт тоже был прав, теперь Маша не хочет уезжать. Что же девчонке делать, когда смена закончится? Так страшно опять сталкиваться с одиночеством. Вернётся старая Маша Милатова - замкнутая, тихая и скромная. Обладательница веснушек только начала раскрепощаться. Осталось совсем ничего. 3 недели ничтожно мало по сравнению с целой жизнью.
Альберт стал для Маши чем-то важным. От его прикосновений сердце стучало так, будто Милатова пробежала кросс. Его голос разливался в сотни нот, заставляя конопатую таять. Может она влюбилась? Страшно об думать, только сегодня её тошнило от любого упоминания слова "влюбленность", а сейчас она краснеет от этого слова и вспоминает улыбку Стаховского. Наверное Маша себе всё накручивает. У Милатовой никогда не было друзей парней, поэтому она и напридумала себе всякого от незначительных жестов. Всё это казалось в полне логичным. Лучше не заполнять себе голову подобными вещами, а то так никогда не получится разложить все по полочкам.
Милатова зашла в общежитие. В коридорах было ни души. Маше это только на руку. Можно не выслушивать нотации вожатки и спокойно зайти в комнату.
"– Твою мать. Я пропустила водные процедуры!" – девчонке хотелось прибить саму себя. Если сегодня не было выговора, значит завтра он точно будет. Гарантия 100%.
Кинув себе обещание, что завтра утром она приведёт себя в порядок, Маша залетела в комнату. На Милатову тут же уставились удивленные взгляды сожительниц. Все девочки были одеты в пижамы, а свет был выключен, лишь фонарик освещал комнату. Походу Маша сильно разгулялась с Альбертом, что пришла так поздно.
– Ты где была, Милатова? – полушепотом возмутилась Верка, – Тебе ещё повезло, что до комнат девочек не дошли, чтобы пересчёт сделать.
– Слава Богу, – улыбнулась Маша и плюхнулась на кровать, – Я гулять ходила, время не рассчитала и вот.
– Да и хер с этим. Самое главное что тебя не спалили, что ты ночью шастаешся, – Валя отмахнулась рукой и устроилась поудобней на кровати.
– Прикинь что было, пока тебя не было! – пролепетала Оля, – Альберт Стаховский, ну, который у вас в худ. кружке, за Машкой ухаживает, которая Корупченко!
Милатова не слышала ни одного звука. Да, её предположение оказалось верным. Это были лишь дружеские жесты, которые Маша восприняла слишком серьёзно. Ему нравится Корупченко, а не Милатова. На душе остался какой-то осадок. Хотя что ожидать от первой любви? Да какой там любви, просто симпатии!
Маша перевела взгляд на Корупченко. Та смущенно отвернула голову и слегка улыбалась. Ну какая же эта Корупченко омерзительная.
– Ничего себе! Странно что Алик мне об этом не сказал, – хмыкнула Маша и устремила взгляд на Олю. Ну уж нет, Милатова утрёт нос этой Корупченко. Пусть за ней он и ухаживает, за то с Машей он настоящий?
– Алик? Ты общаешься с Альбертом? – Корупченко посмотрела на Машу хмурым взглядом.
– Ну да. Можно сказать что мы лучшие друзья! – Милатова невинно улыбнулась.
Корупченко намеривалась что-то сказать, но её перебила Кристина.
– Да заткнитесь вы, соперницы! – грозно сказала Крис и все разом замолкли. Когда Власова говорит таким тоном, сразу понимаешь, что если не сделаешь так, как она просит, то тебе пиздец.
Стало ясно, почему Кристина приказала молчать. За дверью раздавались невнятные голоса. Все девочки сразу навострили уши и с любопытством смотрели на дверь. Власова слезла с кровати. Босые ноги стучали по полу, пока не добрались до двери. Кристина приложила ухо к выходу и нахмурилась. Пару раз её лицо менялось на различные эмоции, пока наконец оно не определилось. С шокированным лицом Кристина медленно повернулась к сожительницам и прошептала:
– Мальчик пропал. Лёва Хлопов!