Возвращение
Холодный пот стекал по вискам, пропитывая тонкую ткань наволочки. Снова. Каждую ночь, с тех пор как её мир рухнул, этот кошмар возвращался, словно назойливая тень. Образ тёти Камиллы, такой живой, такой реальной, а потом – вспышка огня, крик, и… пустота. Аврора с трудом разлепила слипшиеся веки, переводя дыхание в полумраке комнаты. Этот город, казалось, обнял её своей промозглой осенней сыростью, словно пытаясь утешить, но её душа была парализована страхом.
Два года. Всего два года, которые казались целой жизнью. Два года, когда она, Аврора, чувствовала себя по-настоящему живой. Помнила, как тётя Камилла, с её лучезарной улыбкой и глазами, полными жизни, смотрела на неё, как на собственную дочь. “Ты моя маленькая Аврора,” – шептала она, обнимая её так крепко, словно боялась, что мир её отнимет. И в эти моменты Аврора действительно чувствовала себя желанной, любимой, а не той, кем была до этого – тенью в тени собственного дома, забытой своей матерью, заслоненной успехом брата.
Камилла Николь Вуд. Имя, звучащее так же изысканно, как и её жизнь. Дизайнер, чьи творения украшали обложки журналов, чьи платья носили голливудские звезды. И Аврора, её ученица, её соратница в мире моды, погруженная в роскошь центра Нью-Йорка. Каждый день был новым открытием, новым уроком стиля, новым вдохновением. Казалось, что так будет всегда.
Но за этой сверкающей завесой скрывалась другая реальность. Правда, о которой тётя Камилла не боялась говорить. “Таких, как мы, не так много, моя дорогая,” – говорила она, её голос становился тише, а взгляд – серьёзнее. – “Сверхъестественных.” Аврора, которая всегда считала себя просто немного странной, немного более чувствительной, чем другие, внезапно узнала, что она – сифон. Ведьма, лишённая собственной магии, но обладающая уникальной способностью – вытягивать энергию из других сверхъестественных существ.
Тётя Камилла, сама такая же, научила её. Научила контролировать этот дар, скрывать его, жить с ним, превращая его в оружие, а не в слабость. Она передала Авроре не только секреты стиля, но и тайны древней книги заметок, исписанной на языке, который Аврора теперь могла понимать. Эти полтора года были наполнены не только учёбой и практикой, но и нарастающей тревогой. Тревогой, которая предвещала грядущие бури.
Однажды, всё изменилось. День, начавшийся как обычно – с лёгкого смеха тёти Камиллы, с её вдохновенной работы над очередным эскизом, – закончился ужасом. Вернувшись домой, Аврора обнаружила пустой дом. Не просто пустой, а зловеще тихий. Не было ни звука, ни тени Камиллы. Тревога, которую она испытывала, нарастала с каждой минутой. Вечером, когда официальные лица, с каменными лицами, сообщили о пожаре, о её гибели, Аврора почувствовала, как её мир разлетается на осколки.
Пожар. Слишком чистый, слишком удобный. В голове замелькали обрывки фраз, которые она слышала от Камиллы, обрывки предостережений о тех, кто охотится за такими, как они. Охотники. Убийцы. И теперь её тётя, её единственная семья, её маяк в этом мире, была мертва. Аврора поняла. Это не было несчастным случаем. Это было убийство.
Следующая неделя стала адом. Аврора заперлась в своём новом, теперь уже таком чужом, Нью-Йоркском доме. Каждый шорох за дверью, каждый проезжающий автомобиль казался предвестником её конца. Она чувствовала себя мишенью, добычей. Её дар, который тётя учила её использовать, теперь казался её проклятием.
Но страх, смешанный с яростью и решимостью, в конце концов, пересилил. Она не могла оставаться здесь, не могла ждать, пока её найдут. Ей нужно было найти ответы, найти тех, кто убил Камиллу. Ей нужно было вернуться домой. Туда, где была её семья.
Собрав вещи в спешке, едва ли собравшись с мыслями, Аврора, не сказав никому ни слова, даже не попрощавшись со своей новой, пустой жизнью, села в машину. Её путь лежал обратно в Бейкон-Хиллс. Туда, где её ждали старые призраки, и где, как она надеялась, она сможет найти ответы, которых так жаждала.
...........................
Дорога казалась бесконечной. Семнадцать с половиной часов за рулем, проведенные в замкнутом пространстве автомобиля, лишь усиливали гнетущее чувство внутри Авроры. Её магический голод, до этого момента приглушенный, теперь пульсировал настойчиво, напоминая о себе тупыми болями и лёгким головокружением. Единственным спасением, той крошечной ниточкой, что связывала её с прежней жизнью, была подвеска – подарок тёти Камиллы на её шестнадцатый день рождения. Серебряная лунница, лёгкая и изящная, но для Авроры она была якорем, хранившим в себе частичку той магии, которая теперь так отчаянно была ей нужна.
1 сентября, 7:27 утра. По старому, уже позабытому календарю, это было начало нового учебного года. Для Авроры это было возвращение в прошлое, в город, который она оставила с горечью, но к которому её теперь неудержимо тянуло. Въезжая в знакомые улицы, она знала: отец, скорее всего, уже на дежурстве, а Стайлз, её брат, наверняка отправился в школу. Именно туда она и направилась, едва успев выгрузить вещи.
Дверь в её старую комнату открылась с тихим скрипом, словно упрекая её за долгое отсутствие. Комната утопала в пыли, словно здесь никто не появлялся с её отъезда. Заброшенная, забытая. С едва ощутимым усилием, Аврора направила свою магию, и пыль, словно живая, начала исчезать, уступая место чистоте. Затем, наведя порядок и приведя себя в порядок, она села в свою машину. Белый, блестящий автомобиль – ещё один подарок от тёти, ещё одно напоминание о той роскошной жизни, которую она потеряла. Но благодарность к Камилле была искренней, глубокой.
Подъезжая к школе, Аврора увидела знакомую картину: оживлённая улица, студенты, спешащие на первый урок. Её новая, блестящая машина явно выделялась среди стареньких автомобилей. И тогда она увидела его – автомобиль Джексона. Эта машина, как и его обладатель, всегда были символом статуса, вызывающим и ярким.
Воспоминания нахлынули, как цунами. Джексон. Лидия. И, конечно, Стайлз. Они были неразлучны, её брат, её лучший друг. Потом появился Скотт, и их маленький мир расширился. А затем… Аврора, которая никогда не стремилась быть в центре внимания, неожиданно оказалась в центре урагана. Она начала общаться с Лидией, такой яркой и популярной, а потом… потом был Джексон. Их отношения, поначалу лёгкие и беззаботные, быстро переросли во что-то большее. И это стало камнем раздора. Стайлз, её Стайлз, был категорически против. Он видел в Джексоне нечто опасное, нечто, что могло ранить Аврору. Их ссоры стали частыми, горькими, и в конце концов, их братская связь, казалось, порвалась. Аврора, разрываемая между новыми чувствами и старой любовью, уехала, оставив за спиной бурю невысказанных слов и обид. Теперь, возвращаясь, она не знала, что её ждет.
Голубые джинсы – классика, оранжевая блузка – яркий акцент, солнечные очки, скрывающие глаза, но подчеркивающие загадочность. Наряд Авроры был прост, но излучал уверенность, приобретенную за два года жизни в Нью-Йорке. Когда она вышла из белоснежной машины, словно сошедшей со страниц модного журнала, мир вокруг неё на мгновение замер. Все взгляды, словно магнитом, притянулись к ней. Новая, стильная, загадочная. В её глазах, за темными стеклами очков, читалась решимость. Она не искала внимания, но была готова к нему.
Дверь в школу распахнулась, и перед Авророй предстал привычный, но в то же время чужой мир – коридор, полный учеников. Школьные коридоры всегда были для неё лабиринтом, местом, где можно потеряться или найти себя. На этот раз она шла не теряться, а заявлять о себе. С высоко поднятой головой, она двигалась к кабинету директора, словно по подиуму. Шёпот, который она слышала, был неудивителен. “Новенькая”, “красивая”, “кто это?”. Она чувствовала, как стены вокруг неё расступаются, словно подчиняясь её невидимой силе.
Половина пути. И тут она их заметила. Стайлз и Скотт. Они, как и все, смотрели на неё, на новенькую. Но в глазах Стайлза было что-то ещё – лёгкое замешательство, попытка узнать, разглядеть за стёклами очков. Аврора лишь бросила на него взгляд. Он должен был её узнать. После стольких лет, после всего, что они пережили.
“Ри?” – услышала она позади себя, слабый, неуверенный голос. Её сердце ёкнуло. Стайлз. Она улыбнулась, хоть он и не мог её видеть, и отправила воздушный поцелуй в его сторону – жест, который они использовали, когда были совсем маленькими, когда слова были не нужны. Она видела, как он дёрнулся, как хотел подбежать, но тут… звонок. Громкий, резкий, приносящий с собой звук реальности. Учитель, словно призрак из прошлого, утащил их в класс, оставив Аврору одну, направляющуюся к своей новой, пока ещё неизвестной судьбе.
Кабинет директора оказался таким же, как и всегда – официальным, немного скучным. Её зачислили, выдали расписание. “На перемене заберёте учебники из библиотеки,” – прозвучал голос директора. Казалось, всё шло по плану. Но потом… “Есть ещё одна новенькая в вашем классе.”
Внезапно, любопытство, которое она старательно подавляла, пробудилось. Кто эта другая новенькая? Она, которая вернулась из другого мира, из другой жизни, теперь снова оказалась в своей прежней школе, и, возможно, ей придётся делить своё новое, ещё не обретённое место с кем-то другим. Это было интригующе.
Я стояла у двери кабинета, ожидая. Сердце билось в предвкушении. Когда дверь открылась, я увидела её. Девушка лет шестнадцати-семнадцати, с копной тёмных волос, явно смущённая, но с добрым выражением лица. Когда мы подошли друг к другу, я почувствовала в ней что-то знакомое, что-то, что располагало.
“Привет, я Аврора, можно просто Рори,” – я протянула руку, стараясь, чтобы мой голос звучал дружелюбно и открыто. – “Можно Рори.”
Она взяла мою руку, её пальцы были прохладными. “Оу, я Эллисон, можно просто Элли,” – ответила она, её голос был тихим, но с оттенком облегчения. – “Ты тоже новенькая?”
“Не совсем,” – я улыбнулась, чувствуя, как напряжение спадает. – “Я тут училась всё время, но два года назад переехала. А сейчас вернулась. У меня здесь брат и друзья.”
“О, это здорово!” – её улыбка стала шире, искреннее. – “А как его зовут?”
“Стайлз,” – я почувствовала тепло, произнося его имя. – “Мы двойняшки.”
Мы подошли к классу, и директор, высокий, с седеющими висками, открыл дверь. “Минуточку внимания!” – его голос прозвучал громко, привлекая взгляды всех присутствующих. – “Сегодня у вас двое новеньких. Прошу обращаться уважительно.” Он сделал паузу. “Эллисон Арджент,” – сказал он, и Элли, смущённо улыбнувшись, прошла внутрь.
А потом его взгляд упал на меня. Пауза затянулась. “И к нам в этом году вернулась ученица… Аврора Стилински…” – он запнулся, словно вспомнив что-то. – “Ой, Вуд.” Он наконец-то нашёл правильное имя. Я улыбнулась, сняла очки, позволив глазам встретиться со взглядом Стайлза. Его глаза, всегда такие выразительные, сейчас были полны потрясения. Он не ожидал увидеть меня здесь.
“Проходите, садитесь,” – сказал учитель, указывая на места. Я направилась к своей парте, позади Стайлза – “Сти,” как я его называла. Эллисон села позади Скотта, который, казалось, уже успел с ней познакомиться.
Как только я села, Стайлз повернулся. Его глаза светились вопросами, смешанными с радостью. “Ри, ты вернулась. Почему?” – спросил он, его голос был тихим, но полным эмоций.
Его вопрос, казалось, был наполнен не только радостью, но и ноткой обиды. Неужели он не рад мне? Неужели мое возвращение – это проблема? Грусть мелькнула на моём лице.
“Ты не рад мне?” – я спросила, мой голос дрогнул.
Стайлз, заметив моё поникшее лицо, тут же попытался исправить ситуацию. Он явно почувствовал, как задел меня. “Конечно рад, Ри,” – он быстро сказал, его глаза заискрились искренностью. – “Ты самый близкий человек для меня. Я очень счастлив, что ты вернулась.”
“Стилински, развернись!” – резко крикнул учитель, возвращая нас в реальность урока. Стайлз отвернулся, но я видела, как он бросил на меня ободряющий взгляд. Напротив, Скотт что-то тихо говорил с Эллисон, протягивая ей ручку. Он заметил мой взгляд, улыбнулся и подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Урок прошел спокойно, но я знала, что это только начало. Моё возвращение в Бейкон-Хиллс было полно сюрпризов.
Урок закончился, оставив после себя лишь лёгкий привкус невысказанных вопросов. Я собралась идти в библиотеку, как и велел директор, но едва я потянулась к двери, как сильная рука сжала мою. Стайлз. Он втянул меня обратно в класс, который уже начал пустеть, оставив нас вдвоём среди пустых парт и тишины.
“Ри, ты же знаешь, я тебя знаю,” – начал он, его голос был тихим, но настойчивым, – “Ты бы просто так не вернулась. Что-то случилось. Это Камилла, правда?”
Как только он произнёс это имя, у меня задрожали губы. Слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули потоком, обжигая щёки. В одно мгновение вся моя тщательно возведённая стена рухнула. Стайлз, увидев мою реакцию, тут же обнял меня, прижимая к себе. Его объятия, такие знакомые, такие тёплые, на мгновение принесли облегчение.
“Тише, тише,” – шептал он, гладя меня по спине. – “Я не знал, когда это случилось?”
“Больше недели назад,” – прохрипела я, пытаясь отдышаться.
“О боже, Ри, ты столько пережила…” – его голос был полон сочувствия. – “Я так сожалею.”
Я отстранилась, стараясь взять себя в руки. “Извини, мне нужно за учебниками,” – прошептала я, не в силах выдержать его взгляд, полный боли и сопереживания. Я вышла из кабинета, оставляя его наедине с моими слезами и его собственным горем.
Идя по коридору, я старалась ни на кого не смотреть, погруженная в свои мысли. Внезапно, я врезалась в кого-то и чуть не упала. “Ой, прости!” – вырвалось у меня, и я подняла глаза. Передо мной стоял парень. Кудрявый, с ярко-голубыми глазами, он был довольно симпатичен.
“Оу, ничего страшного, Аврора, ты в порядке?” – спросил он, его голос был мягким, но в нём слышалась лёгкая растерянность. Он заметил мои покрасневшие глаза. – “Всё хорошо, спасибо. А откуда ты знаешь моё имя?” – спросила я, чувствуя лёгкое недоумение.
“Оу, я знаю, что ты сестра Стайлза,” – ответил он, смотря мне в глаза. В его взгляде читалась какая-то неуверенность, стеснительность. Он был из тех, кто, казалось, знает больше, чем говорит.
Я уже собиралась ответить, как вдруг услышала своё имя, позвавшее меня из толпы.
“Рори!”
Я обернулась. Джексон. Спустя два года, он выглядел всё таким же уверенным в себе, но в его глазах читалось удивление, смешанное с радостью. Я часто общалась с ним и Лидией по телефону, но о своем приезде в Бейкон-Хиллс я не говорила.
“Джексон,” – я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он улыбнулся в ответ, и, оставив в стороне парня с голубыми глазами, направился ко мне, словно старый друг, которого давно не видел.
Я, забыв обо всем, побежала к Джексону. Инстинктивно, без раздумий, я прыгнула в его объятия. Он крепко обхватил меня, поднял в воздух и закружил, как в старые добрые времена. В этот момент, на мгновение, я вернулась в прошлое, в те дни, когда мы были неразлучны, когда его объятия были моим единственным убежищем. Я любила его. Возможно, до сих пор люблю. Но реальность была неумолима. Лидия. Моя подруга, почти сестра. Я не могла причинить ей боль.
“Ты вернулась,” – выдохнул он, опуская меня на землю, но не отпуская. Его глаза, такие знакомые, смотрели на меня с искренним удивлением и радостью.
“Да, сегодня,” – ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
“Моя любимая Ри!” – звонкий голос Лидии разорвал воздух. Она появилась откуда-то сбоку, словно фея, и тут же крепко обняла меня. “Я так скучала!”
“Лиди,” – я ответила, обнимая её в ответ. Её объятия были такими же тёплыми и искренними, как всегда.
Лидия отошла, но не отвернулась. Она подошла к Джексону, и, к моему удивлению, поцеловала его. В этот момент, я почувствовала укол зависти. Желание оказаться на её месте, почувствовать его губы на своих, но я быстро отбросила эти мысли. Нельзя.
В этот момент ко мне подошёл тот самый кудрявый парень с голубыми глазами. Он протянул мне мою сумку, которую я, в спешке бросила у машины. “Твоя сумка,” – сказал он, его голос был ровным, но в нём слышалась та же стеснительность. Он, словно выполнив долг, направился обратно.
“Спасибо, так как тебя зовут?” – крикнула я ему вслед, не желая, чтобы он просто исчез. Но он не ответил.
“Я его обидела?” – спросила я у Джексона и Лидии, чувствуя неловкость. Они лишь пожали плечами. “Не обращай внимания,” – сказала Лидия, – “Он всегда такой.”
Дальше нас ждал ещё один важный пункт – позвать Эллисон на вечеринку. Я видела, как она и Скотт переглядываются. Скотт в последнее время ведёт себя странно. Я хотела узнать, что происходит, но это было не время.
“Эй, мне нужно в библиотеку,” – сказала я, направляя разговор в нужное русло. – “Я пойду.”
“Я помогу,” – тут же отозвался Джексон, поцеловав Лидию, он взял мою сумку и пошёл рядом.
“Спасибо, но не стоило,” – сказала я, чувствуя лёгкое смущение. – “Не хочу, чтобы Лидия ревновала.”
“Не стоит беспокоиться,” – ответил он, его взгляд был тёплым. – “Мы же не чужие люди.”
В библиотеке, после небольшой волокиты, мне выдали учебники. Джексон помог донести их до моего шкафчика. Оказалось, он был рядом со шкафчиком того кудрявого парня. “Так ты теперь Вуд,” – сказал Джексон, переводя разговор. – “Красивая фамилия.”
“Спасибо, мне тоже нравится,” – ответила я, чувствуя, как его слова немного смягчают мою тревогу. – “А у тебя какой урок?”
“Химия,” – ответил он.
“У меня тоже,” – ответила я с лёгкой грустью. – “Ненавижу химию. И Харриса.”
Джексон лишь рассмеялся, его смех был таким же заразительным, как и всегда. Мы пошли в кабинет, оставляя позади вопросы и воспоминания. Но тот кудрявый парень, этот “незнакомец”, оставил во мне след, который мне ещё предстояло понять.
Мы с Джексоном, едва добежав до кабинета химии, задержались на пару секунд, слишком погруженные в разговор. Мистер Харрис, наш преподаватель, был известен своей строгостью, но, к счастью, Джексон, как Мистер Уиттмор, всегда был в его хороших списках.
“Можно войти?” – Джексон обратился к учителю, его голос звучал уверенно, без тени тревоги.
“Мистер Уиттмор, конечно, проходите,” – ответил Харрис, его тон был благосклонным. Но затем его взгляд упал на меня. Он прищурился, узнав меня. “Мисс Стилински, почему опаздываем?”
Джексон, как всегда, быстро взял ситуацию под контроль. “Она была со мной,” – сказал он, и Харрис, бросив на меня короткий, но уже не такой строгий взгляд, отстать.
Я оглядела кабинет. Все места были заняты, кроме одного. Рядом с тем самым кудрявым парнем, который так и остался для меня “кудряшом”. “Как же мне везет,” – пробормотала я себе под нос, ощущая смесь иронии и любопытства. Джексон, заметив моё место, взглянул на парту и, улыбнувшись, пожелал мне удачи.
Я села. Тесным соседством с этим таинственным “кудряшом” я воспользовалась, чтобы снова попытаться завязать разговор. “Ещё раз привет,” – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко и непринуждённо.
“Привет,” – ответил он, его голос был тихим, почти неуверенным. – “А твой парень не против, что ты тут сидишь?”
Я удивилась. “У меня нет парня,” – ответила я. – “Это мой друг, Джексон.”
“Ну так ты моё имя знаешь, а я твоё нет,” – сказала я.
“Айзек,” – тихо произнёс он.
“Красивое имя,” – прокомментировала я, искренне. – “Но ‘кудряш’ тебе всё равно больше идёт.”
На его губах мелькнула лёгкая, еле заметная ухмылка. В этот момент я поняла, что он не такой уж и замкнутый, просто очень осторожный.
Остаток урока прошёл в относительной тишине. Мы почти не разговаривали, но я уже начала чувствовать, что Айзек – человек, которого сложно раскрыть. Он был как книга, обложка которой очень привлекательна, но страницы ещё пусты. Он был очень замкнут, и это было его особенностью, его тайной. Но даже в этой замкнутости, в его тихом голосе, в его ухмылке, я почувствовала что-то, что заставило меня заинтересоваться им ещё больше.