Привет, родная
Кащей нервно курил, облокотившись на стену, и смотрел, как поезд "Москва - Казань" медленно приближался к перрону, скрипя колесами. Волнение иголками ползло вдоль хребта и завязывало внутренности в тугой узел, заставляя пальцы, сжимающие сигарету, мелко подрагивать. 6 лет прошло с их последней встречи. И Кащей чувствовал свою вину за проебанное время.
Поезд остановился, и с душных вагонов стал вываливаться народ. Кто-то с сумками наперевес сразу старался покинуть перрон, ловко маневрируя среди толкучки, а кто-то ласково улыбался встречаючим родным, обнимали крепко, целовали красные от мороза щеки.
В толпе Кащей заметил родную темную макушку и сердце будто удар пропустило. Споткнулось с привычного ровного ритма и помчалось галопом. Он оттолкнулся от стены и, выбросил в грязный сугроб окурок, двигаясь навстречу, спрятав руки в карманы плаща.
Она заметила его не сразу. Лениво скользила взглядом по людям, хмурила брови и поправляла лямку спортивной сумки, закинутой на плечо.
- Привет, родная, - мягко промурлыкал Кащей, растягивая обветренные губы в кривоватой улыбке.
- Никит... - задушено прошептала она и кинулась в долгожданные объятия, крепко сжимая кожу плаща на спине. Уткнулась лицом в сильную грудь, вдыхала запах сигарет и едва уловимые нотки одеколона с теплого свитера. Старалась спрятать непрошеные слезы, бормоча неразборчиво себе под нос.
- Ну, чего ты, Саш? Не реви только, - он мягко потрепал ее по коротким, как у мальчишки, волосам, что от падающего снега стали смешно завиваться в маленькие кудряшки, - больше никуда тебя не отпущу.
Она на это лишь отрицательно помотала головой и сильнее прижалась к Кащею. Паника стала медленно отступать, а на ее место пришло приятное, расплывающееся по грудной клетки тепло. С этого самого момента, с этой самой долгожданной встречи он дает себе слово, что будет оберегать и защищать это маленькое недоразумение. Перегрызет любому глотку, кто косо посмотрит в ее сторону или, не дай Бог, тронет своими грязными пальцами светлую душу.
- А это кто? - удивленно спрашивает Кащей и смотрит, как огромная псина тычется ему в руку холодным носом. На эмоциях он даже не заметил, как рядом с ней сидел черный зверь и недоверчиво прожигал взглядом карих глаз незнакомца.
- Собака. Кто ж еще-то? - Саша неохотно оторвалась от кащеевской груди и потрепала собаку за острым длинным ухом, - Сэмом звать. Сама придумала.
- Я вижу, что собака, - фыркнул Кащей и осторожно, от греха подальше, убрал руку в карман, - откуда взялся?
- Украла, - честно призналась она после небольшой паузы и посмотрела виноватыми серыми глазами на удивленно вскинутые брови.
Не такая уж и светлая душонка оказалась.
- Что сделала?
- Украла... Мужик пьяный пинал его, а он, - кивнула подбородком на собаку, - совсем еще мелким был. Ну я и забрала. Вот... - подытожила свой рассказ и крепче сжала в ладони поводок, будто Кащей сейчас заберет собаку и отправит поездом туда, откуда приехала.
- Ну, ты даешь, конечно! - он хохотнул и опять потрепал короткие волосы девчонки. Добрая улыбка сама появилась на его лице, разглаживая морщинки между сведенных бровей, - а тетка как отреагировала?
- Ей все равно было. Она дома почти не появлялась. Личную жизнь строила.
Чувство вины опять сковало кащеевское горло. Он очень жалел, что маленькую сестру пришлось отправить к единственной живой родственнице в Москву, когда ему накатили пятак за спизженную шапку.
"Всяко лучше, чем в приют" - думал Никита.
Тетка была вольной дамой, удачно укатившая много лет назад покорять столицу. Обзавелась бесчисленными ухажерами и, скорее всего, разводила наивных столичных дурачков на деньги. По другому ее приличный доход и поднявшуюся со дна жизнь было не охарактеризовать.
Тетка и вправду редко появлялась дома, и внезапно свалившаяся на ее плечи ответственность никак не мешала ей жить привычной разгульной жизнью. Девочка постоянно была предоставлена сама себе. Наверное, поэтому выросла самостоятельной. Хотя для тетки, 10 лет от роду - уже приличный возраст, и можно как-нибудь самой справиться с некоторыми бытовыми проблемами. Стабильно раз в неделю навещала племянницу, покупала продукты, трепала темную макушку и сваливала в закат, оставляя после себя шлейф ядреных духов.
В украденной собаке Саша топила свое одиночество. Научилась любить и принимать хоть и молчаливую, но верную любовь в ответ. Пес смотрел на нее так преданно, ласково, будто человеческими глазами. Тыкался носом в руку, клал голову на острые колени и тихо поскуливал, стараясь успокоить хозяйку. Слизывал соленые слезы с ее детского лица и вилял куцым хвостом, когда она хрипло посмеивалась и старалась спрятаться от длинной морды.
- Я смотрю, ты совсем как пацаненок стала, - он оглядел ее с головы до ног и с интересом склонил голову к плечу.
Саша с самого детства не была похожа на обычную девчонку. До того, как Кащея закрыли, она гоняла по двору с другими мальчишками, лазала по гаражам, разбивала колени и локти, дралась и самая первая стала материться, обучив этому всю детвору. Носила вещи исключительно мальчиковые, доставшиеся то от соседских сыновей ее возраста, то от каких-то других мамкиных знакомых. Кащей как-то хотел купить ей красивые босоножки на лето со своей первой, как он тогда сказал, "зарплаты". Это сейчас Саша понимает, что деньги, скорее всего, были у кого-то бессовестно отжаты, но она воротила нос и ткнула пальцем на пацанскую обувь. На том и порешали.
Да и шикарной шевелюрой маленькая Саша тоже не могла похвастаться. Кащей, в один момент замучившийся выводить с густой кучерявой башки вшей, просто сбрил их под короткий ёжик. Саше так нравилось больше, чем длинные патлы, которые каждое утро перед школой приходилось убирать в хвостик или косичку.
Одноклассники первое время дразнили ее, пацанкой называли, смеялись, пока в какой-то момент Саша не выбила одному из обидчиков зуб. Травля прекратилась.
Кащей не был ей родным братом. Однажды мать устала от постоянно пьяного мужа, отца Кащея и свалила к другому. Но и там счастья не нашла. Забеременела и вернулась обратно к бывшему мужу. Родила Сашу и ушла, оставив сына-подростка и маленькую дочь алкоголику. Никита сам вырастил сестру, забросил школу, чтобы пойти работать и хоть как-то прокормить себя и вечно неугомонное дитя. Одеть, обуть, в школу собрать.
С работой не везло. Никто не хотел принимать подростка на нормальную работу. Поэтому Никитка, с огромными от бессонных ночей синяками под глазами, с головой ушел в воровство. Хоть там преуспел. Воровал он отлично, пока по глупым обстоятельствам не попался на шапке.
С дрожью в теле вспоминает тот момент, когда 10-ти летней Сашке объяснял, почему ей нужно уехать к тетке в Москву. Правду он ей, конечно же, не рассказал. Придумал какую-то глупую историю про работу хорошую. Просил потерпеть чуть-чуть, обещал, что время быстро пролетит. Она даже соскучится не успеет, как он вернется за ней.
6 лет тянулись как резина, долго и мучительно. Только в более сознательном возрасте она узнала от тетки, что братец присел на нары. Через 5 лет вышел. Еще год ждал, когда все поутихнет, и сейчас был неимоверно рад снова видеть сестру.
Они не были похожи. Если не знать, что они являются друг другу сводными братом и сестрой, никто бы даже не подумал. Только кудрявые темные волосы и повадки делали их схожими.
- Какая порода хоть? - спросил Кащей, лишь бы замять образовавшуюся неприятную молчанку.
- Тетка сказала, что доберман, - она пожала плечами, - у ее ухажера такая же собака.
- Солидно, - он поджал губы и поднял подбородок. Вновь окинул пса взглядом и осмелился протянуть руку. Сэм боднул ее огромной головой и вильнул маленьким хвостом, - поехали домой. Я картошки нажарил, будешь?
- Буду, - Саша расплылась в улыбке, отдала Кащею сумку с вещами, и взяв его под локоть, повела к выходу.
Картошка у Никиты всегда получалась вкусной.