часть 10 (конец первого сезона)
25 декабря 2024 года. Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок. Тёплое, ровное дыхание Джисона щекотало шею, а его рука лежала на моей талии — тяжелая, но привычная. За окном ещё было темно — зимнее солнце вставало поздно, и первые серые лучи только начинали пробиваться сквозь шторы.
Я не двигалась. Не потому, что боялась разбудить. А потому, что хотела запомнить это ощущение — быть дома. Быть с ним. Быть там, где меня любят.
— Ты уже не спишь, — сказал он хриплым голосом.
— Откуда ты знаешь?
— Ты дышишь иначе, — он притянул меня ближе. — Когда ты спишь, ты почти не дышишь. А когда думаешь — вздыхаешь каждые тридцать секунд.
— Ты считаешь мои вздохи?
— Я считаю всё, что связано с тобой, — он поцеловал меня в плечо. — С Рождеством, Сумин.
— С Рождеством, Джисон, — я повернулась к нему лицом.
Его волосы торчали во все стороны, под глазами были привычные круги (он всегда плохо спал перед праздниками), но он улыбался — той улыбкой, которая начиналась в глазах и только потом добиралась до губ.
— Ты знаешь, что сегодня особенный день? — спросил он.
— Потому что Рождество?
— Потому что наше первое Рождество, — он коснулся моего носа своим. — Вместе. Как пара.
— Мы уже месяц как пара, — напомнила я.
— А я считаю каждый день, — он улыбнулся. — Я буду считать их всегда.
Я провела пальцами по его щеке, по мягкой линии челюсти, по родинке под глазом.
— Ты сентиментальный, — сказала я.
— Только с тобой, — ответил он.
Мы лежали так ещё полчаса. Говорили ни о чём и обо всём сразу. О том, как он в детстве верил в Санта-Клауса и однажды нашёл подарки в шкафу у родителей. О том, как я в десять лет написала письмо Санте с просьбой сделать меня айдолом — и через год попала в BigHit. О том, что мы оба любим снег, но по разным причинам: он — потому что снег делает мир тише, я — потому что снежинки похожи на звёзды, которые упали на землю.
— Ты странная, — сказал он.
— Ты тоже.
— Нам повезло, что мы нашли друг друга.
— Повезло, — согласилась я.
В дверь постучали. Три раза. Коротко. Настойчиво. И незнакомый голос — не Чана, не Минхо, не кого-то из наших.
— Сумин-онни? Чонин-оппа? Вы там?
Мы переглянулись.
— Это Хаин, — сказал Джисон. — Но она зовёт Чонина. Она что, перепутала комнаты?
— Или у неё что-то случилось, — я вскочила, накинула толстовку и открыла дверь.
Хаин стояла в коридоре — растрёпанная, в пижаме и с огромными глазами.
— Сумин-онни! — выдохнула она. — Ты не поверишь! Там... там в гостиной...
— Что — там? — я схватила её за плечи.
— Ёлка! — она чуть не прыгала на месте. — Огромная ёлка! И подарки! Много подарков! Компания прислала! И родители! И...
— Хаин, дыши, — я погладила её по спине. — Дыши.
— Я не могу дышать! Там ёлка!
Джисон вышел из комнаты, натягивая футболку.
— Ёлка? — переспросил он.
— Ёлка! — Хаин схватила его за руку. — Идёмте скорее, пока Дахён не открыла все подарки без нас!
Она потащила нас вниз.
~~~
Она была права. В гостиной стояла ёлка. Настоящая, живая, высотой почти до потолка, украшенная золотыми шарами, гирляндами и огромной звездой на макушке. Внизу — горы подарков. Коробки, пакеты, свёртки, банты. Всё это мерцало в свете гирлянд, и пахло хвоей и мандаринами.
— О боже, — выдохнула я.
— О боже, — повторил Джисон.
В гостиной уже были почти все. Ара стояла у ёлки, прижимая руки к груди и глядя на игрушки с таким выражением, будто видела чудо. Минхо стоял рядом и, кажется, фотографировал её на телефон — украдкой, но все видели. Дахён уже копалась в подарках, несмотря на протесты Хёнджина («Дахён, мы не знаем, кому что, не трогай!»). Соён и Сынмин сидели на диване и изучали открытки. Юна и Чанбин — на полу, делали растяжку, но поглядывали на ёлку. Феликс и Джию стояли у окна и смотрели на падающий снег.
Чан и Сора вошли следом за нами — Чан с чашкой кофе в одной руке и с Сорой за другую.
— Это вы организовали? — спросил Чан, глядя на ёлку.
— Нет, — ответила Ара. — Это компания. И родители. И... я не знаю. Все.
— В письме сказано, что подарки от семьи, — добавила Хаин, протягивая мне конверт, который держала в руках. — Здесь написано.
Я взяла конверт. На нём было написано: «Moon Kids & Stray Kids. С Рождеством! Любим вас. Ваши семьи и компания JYP Entertainment».
— Это... это самое лучшее Рождество в моей жизни, — тихо сказала Хаин, и в её глазах блестели слёзы.
Чонин, который только что спустился (он всегда просыпался позже всех), подошёл к ней и обнял за плечи.
— Не плачь, — сказал он.
— Я от счастья, — она уткнулась носом в его плечо. — Это разные вещи.
— Ты цитируешь меня, — он улыбнулся.
— Я цитирую тебя, — она подняла голову. — Потому что ты говоришь умные вещи. Иногда.
— Только иногда?
— Чаще, чем ты думаешь, — она поцеловала его в щёку, и он покраснел.
Дахён, наконец, не выдержала.
— Так что, можно открывать? — спросила она, уже держа в руках коробку со своим именем.
— Можно, — сказал Чан. — Все сразу.
Начался хаос. Бумага летела во все стороны, кто-то визжал (Дахён), кто-то ахал (Ара), кто-то просто молчал и улыбался (Сора). Джисон получил от своих родителей новые наушники для записи и открытку, на которой было написано: «Сыну, которого мы любим больше всего на свете». Он прочитал и отвернулся, но я видела, как дрогнули его плечи.
— Джисон, — я коснулась его руки.
— Всё хорошо, — он повернулся ко мне, и в его глазах стояли слёзы. — Просто... они никогда не писали таких слов раньше. Они были против того, чтобы я становился айдолом. А теперь...
— А теперь они гордятся тобой, — я сжала его руку. — Как и я.
Он выдохнул и улыбнулся.
— Что у тебя? — спросил он, кивая на коробку в моих руках.
Я открыла. Внутри лежала шкатулка — деревянная, резная, с моим именем на крышке. Я открыла её. Там было кольцо. Не обручальное — нет, просто серебряное колечко с маленьким полумесяцем.
— Это от мамы, — сказала я, узнавая её почерк на записке внутри. «Луне, которая светит даже в самые тёмные ночи. С Рождеством, доченька. Я горжусь тобой».
— Надень, — тихо сказал Джисон.
Я надела кольцо на безымянный палец правой руки. Оно подошло идеально.
— Теперь я всегда буду с тобой, — прошептала я.
— Ты и так всегда со мной, — ответил он.
Мы обнялись — прямо посреди гостиной, среди летящей обёрточной бумаги и криков радости. И это было правильно.
~~~
Рождественский обед готовили всем миром. Ара, как всегда, командовала у плиты. Минхо чистил овощи с видом человека, который делает это впервые в жизни (но старается). Феликс и Джию нарезали салат и постоянно отвлекались, чтобы покормить друг друга. Чан и Сора накрывали на стол, и Чан каждые пять минут спрашивал: «Сора, ты не устала?», а она отвечала: «Чан, я не стеклянная».
— В прошлый раз, когда ты сказала, что не стеклянная, ты разбила лампу, — напомнил Минхо.
— Это была не я, это была лампа.
— Лампа не может разбиться сама.
— Могла, если захотела.
— Лампы не хотят.
— Эта хотела, — Сора поджала губы, но в глазах танцевали смешинки.
— Сора шутит, — сказал Чан, глядя на неё с таким восхищением, будто она только что спела арию. — Ты шутишь?
— Я всегда шучу, — ответила она. — Просто ты не всегда понимаешь.
— Потому что ты шутишь с каменным лицом.
— Это часть шутки.
Чан засмеялся — громко, от души, и Сора улыбнулась в ответ. Я поймала себя на мысли, что вижу её улыбку всё чаще. И каждый раз она становилась теплее.
Джисон сидел за столом и писал что-то в блокноте. Я подошла сзади и заглянула через плечо.
— Что ты пишешь?
Он быстро закрыл блокнот.
— Секрет.
— От меня?
— Подарок, — он улыбнулся. — Ты узнаешь сегодня вечером.
— Я не люблю сюрпризы.
— Ты любишь мои сюрпризы, — он взял меня за руку и поцеловал пальцы. — Я помню, как ты улыбалась, когда я подарил тебе печенье в кафе.
— Это было не печенье, это была любовь.
— А что любовь? — он притянул меня к себе. — Любовь — это когда ты думаешь о человеке каждую секунду. Даже когда он рядом.
— Ты становишься философом к Рождеству?
— Я становлюсь сентиментальным рядом с тобой, — он поцеловал меня в лоб. — Иди, помоги Аре. А я допишу.
— Что допишешь?
— Секрет, — он подмигнул.
Я покачала головой и пошла к плите.
~~~
После обеда мы снова собрались в гостиной — смотреть рождественские фильмы и пить горячий шоколад. Все расселись кто где: на диванах, на полу, в креслах. Пледы, подушки, мягкий свет гирлянд.
Я сидела между Джисоном и Хаин. Джисон обнимал меня за плечи, Хаин положила голову мне на колени. Чонин сидел рядом с Хаин и смотрел на неё так, будто она была главным фильмом вечера.
— Чонин, ты не смотришь, — сказала Дахён.
— Смотрю, — ответил он, не отрывая глаз от Хаин.
— На экран.
— И туда тоже.
Дахён закатила глаза, но улыбнулась.
Фильм шёл своим чередом — старый, чёрно-белый, с глупыми шутками и предсказуемым сюжетом. Но никто не жаловался. Потому что дело было не в фильме.
— Сумин, — прошептал Джисон, когда фильм закончился и все начали расходиться.
— М-м?
— Останься, — попросил он. — На пару минут.
Все ушли. Даже Чан и Сора — Чан бросил на нас понимающий взгляд и закрыл дверь в гостиную.
Мы остались вдвоём. Только ёлка, гирлянды и тишина.
— Что ты хотел сказать? — спросила я.
Он встал, подошёл к ёлке и достал из-под неё маленькую коробочку — я не заметила её раньше, она была спрятана за игрушками.
— Это тебе, — он протянул коробку.
— Джисон, ты и так подарил мне кольцо.
— Кольцо — от мамы, — он покачал головой. — А это — от меня.
Я открыла коробку. Внутри лежал кулон — серебряный месяц, усыпанный крошечными бриллиантами. На обратной стороне была гравировка: «Ты мой свет даже в темноте».
— Это... — я не могла говорить.
— Я заказал его месяц назад, — сказал он. — Когда мы молчали. Я думал, что если не могу сказать тебе слова, то хотя бы подарок скажет за меня.
— Джисон, — слёзы текли по моим щекам. — Это слишком...
— Это недостаточно, — перебил он. — Я хочу дарить тебе подарки каждый день. Я хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь.
Он взял кулон и застегнул его у меня на шее. Металл был холодным, но я чувствовала тепло — от его пальцев, от его взгляда, от его любви.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тебя люблю, — ответила я.
Он поцеловал меня — медленно, нежно, под мерцание ёлочных гирлянд. И это был лучший рождественский подарок.
— С Рождеством, Сумин, — прошептал он мне в губы.
— С Рождеством, Джисон, — ответила я.
Мы стояли у ёлки, обнявшись, пока гирлянды не погасли сами — таймер выключил их в полночь.
~~~
Мы лежали в темноте, переплетённые, уставшие, счастливые.
— Это было лучшее Рождество, — сказала я.
— Лучшее, — согласился он.
— Что будет через год?
— Мы будем там же, — он поцеловал меня в макушку. — Вместе. Как сейчас.
— А через десять лет?
— Я всё ещё буду любить тебя, — сказал он. — Это единственное, что я знаю точно.
Я закрыла глаза и улыбнулась в темноту.
— Спокойной ночи, Джисон.
— Спокойной ночи, Сумин.
Я заснула под звук его дыхания — и мне снились ёлки, гирлянды и месяц, который светил ярче всех звёзд.
~~~
31 декабря 2024 года. Последний день года. Дом пахло мандаринами и шампанским. Ара с утра украшала гостиную — гирлянды, свечи, бумажные фонарики. Минхо помогал ей, хотя больше мешал — подавал не те ножницы, путал скотч с изолентой, но Ара только смеялась и целовала его в щёку каждый раз, когда он ошибался.
— Они невыносимы, — сказала Дахён, сидя на кухне и жуя мандарин.
— Ты про кого? — спросила я.
— Про всех, — она обвела рукой дом. — Чан и Сора — невыносимы. Минхо и Ара — невыносимы. Чонин и Хаин — невыносимы. Феликс и Джию — невыносимы. Юна и Чанбин — невыносимы. Ты и Джисон — невыносимы.
— А ты и Хёнджин? — спросила я.
— Мы идеальны, — она улыбнулась. — Поэтому мы не невыносимы.
— Вы тоже невыносимы, — сказал Хёнджин, входя на кухню. — Ты снимала меня вчера, когда я спал.
— Для истории.
— Ты выложила это в сторис.
— Это была закрытая сторис.
— Для избранных друзей.
— Ты мой избранный друг.
Хёнджин вздохнул, но сел рядом и взял её за руку.
— Ты права, — сказал он. — Мы тоже невыносимы.
Дахён поцеловала его в щёку и побежала помогать Аре.
Я осталась сидеть на кухне, пить зелёный чай и смотреть в окно. За стеклом падал снег — крупный, пушистый, настоящий. Не тот мокрый снег с дождём, к которому мы привыкли, а сухой, хрустящий, как в новогодних открытках.
— Мечтаешь? — Джисон сел напротив.
— Смотрю на снег, — ответила я. — Помнишь, я говорила, что люблю снег?
— Помню. Ты сказала, что снежинки похожи на звёзды, которые упали на землю.
— Ты запомнил.
— Я запоминаю всё, что ты говоришь, — он взял мою чашку и сделал глоток. — Твой чай остыл.
— Я не заметила.
— Ты всегда не замечаешь, когда о чём-то думаешь, — он поставил чашку. — О чём ты думаешь?
— О годе, который прошёл, — я посмотрела на него. — О том, как много изменилось. О том, как я боялась, что мы не справимся. А мы справились.
— Мы справились, — он накрыл мою руку своей. — И дальше будет только лучше.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я с тобой, — он улыбнулся. — А с тобой всё становится лучше.
~~~
К десяти часам все собрались в гостиной. Стол ломился от еды — Ара постаралась на славу. Оливье, селёдка под шубой, мандарины, шампанское, торт «Наполеон» (который пёк сам Чан — и это было неожиданно вкусно). Мы сидели за большим столом, который сдвинули из двух маленьких, и было нас шестнадцать — шумных, счастливых, своих.
— За то, что мы вместе! — поднял бокал Чан.
— За то, что мы вместе! — повторили все.
Шампанское было сладким и игристым. Дахён выпила свой бокал залпом и сразу попросила добавки. Хёнджин налил ей сока — она не заметила.
— Хёнджин, ты гений, — сказала она, выпив сок. — Это лучшее шампанское в моей жизни.
— Это сок, — сказал Хёнджин.
— Это было испытание?
— Это была забота.
— Ты заботишься обо мне?
— Всегда, — он поцеловал её в лоб.
Дахён покраснела — впервые за долгое время.
В половине одиннадцатого мы выключили свет и зажгли свечи. Гостиная стала уютной, почти волшебной — огоньки гирлянд отражались в окнах, свечи мерцали на столах, и пахло хвоей и корицей.
— Сумин, — позвал Джисон.
— М-м?
— Потанцуем?
— Здесь?
— А где ещё? — он встал и протянул руку.
Я взяла его руку, и он повёл меня в центр комнаты. Кто-то включил медленную музыку — кажется, Феликс, потому что он любил такие моменты.
— Я не умею танцевать медляки, — призналась я.
— Ты умеешь танцевать всё, — он положил руки мне на талию. — Ты просто не пробовала.
Я положила руки ему на плечи, и мы начали двигаться — медленно, неуклюже, но искренне. Я смотрела в его глаза и видела в них отражение свечей, гирлянд и своей собственной улыбки.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — ответила я.
— Ты должна перестать цитировать «Звёздные войны».
— Это единственное, что я знаю наизусть.
— Ты знаешь наизусть все мои песни.
— Это другое.
— Это любовь, — он притянул меня ближе. — Это всё любовь.
Мы танцевали, пока не закончилась музыка. А потом ещё — под тишину, под звон бокалов, под смех друзей, которые смотрели на нас и улыбались.
— Они красивые, — сказала Хаин, сидя на коленях у Чонина.
— Очень, — согласился Чонин.
— Мы тоже так будем?
— Мы уже так, — он поцеловал её в макушку. — Ты просто не замечаешь.
~~~
Мы встали в круг, взявшись за руки. Чан и Сора — рядом, их пальцы переплетены. Минхо и Ара — она смотрит на него, он на неё. Феликс и Джию — улыбаются друг другу. Юна и Чанбин — держатся за руки, но спорят о том, кто будет загадывать желание. Дахён и Хёнджин — она прыгает от нетерпения, он сжимает её ладонь, чтобы успокоить. Соён и Сынмин — спокойные, серьёзные, но их пальцы тоже переплетены. Чонин и Хаин — он обнимает её за плечи, она прижимается к нему.
И мы с Джисоном — в центре круга, потому что так решили. Потому что мы — лидеры. Потому что мы — та пара, которая доказала, что любовь сильнее запретов.
— Три минуты! — крикнула Дахён, глядя на телефон.
— Что загадаешь? — спросила я Джисона.
— Не могу сказать, — он улыбнулся. — Не сбудется.
— А если я скажу?
— Тоже не сбудется.
— Тогда давай загадаем одно желание на двоих, — предложила я. — Чтобы оно точно сбылось.
— Идёт, — он сжал мою руку. — Закрывай глаза.
Я закрыла глаза.
И загадала: «Чтобы мы всегда были вместе. Не только в этом году. Не только в следующем. Всегда».
Я не знала, что загадал он. Но чувствовала — то же самое.
~~~
00:00. Новый год.
— С Новым годом! — закричали все хором.
Бокалы зазвенели, кто-то захлопал в ладоши, кто-то заплакал (Дахён), кто-то засмеялся (Феликс). Мы обнимались, целовались, поздравляли друг друга. Я обняла Ару, потом Сору, потом Хаин, потом Дахён, которая рыдала у меня на плече.
— Я так вас люблю, — всхлипывала она. — Всех. Даже Соён.
— Что значит «даже Соён»? — спросила Соён, но тоже обняла её.
— Ты иногда бываешь страшной.
— Я всегда страшная.
— Но я тебя всё равно люблю, — Дахён поцеловала её в щёку, и Соён покраснела.
— Дахён, ты пьяна?
— Это сок!
— Ты пила сок?
— Я пила счастье, — Дахён улыбнулась сквозь слёзы. — Это разное.
Соён закатила глаза, но не отпустила её.
Потом все вышли на улицу — смотреть фейерверки. Снег всё ещё падал, и в свете салютов он казался разноцветным. Мы стояли на крыльце, прижавшись друг к другу, и смотрели в небо.
— Красиво, — сказала я.
— Ты красивее, — ответил Джисон.
— Ты говоришь это каждый день.
— И буду говорить каждый день, пока ты не поверишь.
— Я верю, — я повернулась к нему. — Просто мне нравится, когда ты это говоришь.
— Тогда я буду говорить это вечно, — он поцеловал меня. Под снегом, под фейерверками, под взглядами наших друзей, которые уже привыкли и не обращали внимания.
— Джисон, — сказала я, отстраняясь.
— Что?
— Спасибо, что остановил меня в том коридоре.
— Спасибо, что не ушла, — ответил он.
Мы смотрели друг на друга, и вокруг нас падал снег, взрывались фейерверки, смеялись друзья. А мы стояли и улыбались — потому что знали: этот год будет лучшим.
Он уже был лучшим.
Потому что мы были вместе.
~~~
Мы лежали в темноте, обнявшись, и слушали, как дом постепенно затихает. Кто-то ушёл спать, кто-то ещё сидел в гостиной — Дахён, кажется, уснула на диване, и Хёнджин нёс её в комнату.
— Ты слышишь? — спросил Джисон.
— Что?
— Тишину, — он поцеловал меня в висок. — Дом уснул. Остались только мы.
— И Чан с Сорой, — напомнила я.
— Они не спят.
— Откуда знаешь?
— Слышу, — он улыбнулся. — Стены тонкие.
— Ты вечно это говоришь.
— Потому что это правда, — он притянул меня ближе. — Но сейчас мне всё равно.
— Почему?
— Потому что с тобой я забываю о стенах, — он провёл пальцами по моей спине. — О соседях. О компании. О мире. Только ты.
— Джисон...
— Я люблю тебя, Ли Сумин, — сказал он. — С Новым годом.
— С Новым годом, Хан Джисон, — ответила я. — Я люблю тебя больше.
— Спорить не буду, — он улыбнулся в темноте. — Но ты неправа.
— Я всегда права.
— Это единственное, в чём ты неправа.
Я засмеялась и поцеловала его — нежно, медленно, под звук боя курантов, который мы пропустили, потому что были слишком заняты друг другом.
За стеной, в комнате Чана и Соры, было тихо. Но я знала — они тоже не спали. Они тоже обнимались, шептались, строили планы на будущее.
Потому что Новый год — это время, когда все планы кажутся возможными.
Даже самые смелые.
Даже те, о которых нельзя говорить вслух.
~~~
1 января 2025 года. Раннее утро. Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Джисон не спал — лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня.
— Ты так и будешь пялиться? — спросила я, не открывая глаз.
— Всю жизнь, — ответил он.
Я открыла глаза. Он улыбался.
— С Новым годом, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Скажу ещё сто раз, — он поцеловал меня в лоб. — Вставай. Ара приготовила завтрак.
— Не хочу.
— Сумин.
— Пять минут, — я притянула его обратно. — Пять минут тишины.
— Хорошо, — он обнял меня. — Пять минут.
Мы лежали, слушая, как дом просыпается. Шаги в коридоре — лёгкие, быстрые, наверное, Дахён. Голос Чана — он звал Сору к столу. Смех Хаин — она что-то сказала Чонину, и он, кажется, покраснел даже сквозь стену.
— Слышишь? — спросил Джисон.
— Что?
— Жизнь, — он поцеловал меня в макушку. — Наша жизнь. Она продолжается.
— И будет продолжаться, — я подняла голову и посмотрела на него. — Долго.
— Очень долго, — согласился он.
Мы встали, оделись и пошли на завтрак.
Дом встречал нас теплом, смехом и запахом ванильных булочек.
Это был первый день нового года.
И он был прекрасен.
__________________________________________
И на этом первый сезон подходит к концу…
Спасибо, что были рядом всё это время. Эта история только начинает раскрываться, впереди ещё так много всего — эмоций, поворотов и тайн.
Мне будет очень важно и приятно, если вы поддержите работу звёздами — это правда вдохновляет продолжать и делать дальше ещё лучше.
До встречи во втором сезоне. История ещё не окончена…
Люблю вас всех :)
~~~
(3270 слов)