часть 5
Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок. Тёплое, ровное дыхание Джисона щекотало шею, а его рука лежала на моей талии — тяжелая, но приятная. Я не двигалась. Не потому, что боялась разбудить. А потому, что хотела запомнить это ощущение — быть желанной. Быть нужной. Быть его.
— Ты уже не спишь, — сказал он хриплым голосом. — Я чувствую.
— Как?
— Ты дышишь иначе. Когда спишь — ты почти не дышишь. А когда думаешь — вздыхаешь каждые тридцать секунд.
— Ты считаешь мои вздохи?
— Я считаю всё, что связано с тобой, — он притянул меня ближе и поцеловал в плечо. — Доброе утро.
— Доброе утро, — я повернулась к нему лицом. Его волосы торчали во все стороны, под глазами были круги (вчерашний концерт дал о себе знать), но он улыбался — и эта улыбка делала его самым красивым человеком на земле.
— Ты смотрела новости? — спросил он.
— Нет. А надо?
— Мой телефон разрядился, а твой лежал у тебя под подушкой. Я не стал брать. Не хотел нарушать наш пузырь.
— Какой пузырь?
— Пузырь, в котором только мы, — он коснулся моего носа своим. — За его пределами — мир. Камеры. Комментарии. Слухи. А здесь — только ты и я.
Я провела пальцами по его щеке, по мягкой линии челюсти, по родинке под глазом.
— Пузырь может лопнуть в любой момент, — сказала я.
— Тогда давай наслаждаться им, пока он есть, — ответил он.
Мы лежали так ещё полчаса. Говорили ни о чём и обо всём сразу. О том, как он в детстве боялся темноты и спал с ночником. О том, как я в двенадцать лет сбежала с тренировки, потому что тренер сказал, что у меня «нет ритма». О том, что мы оба любим дождь, но по разным причинам: он — потому что можно сидеть дома и писать музыку, я — потому что капли на стекле похожи на звёзды, которые упали с неба.
— Ты странная, — сказал он.
— Ты тоже.
— Нам повезло, что мы нашли друг друга.
— Повезло, — согласилась я.
В дверь постучали. Три раза. Коротко. Настойчиво.
— Это Чан, — сказал Джисон, не двигаясь. — У него особый стук.
— Может, откроем?
— Может, сделаем вид, что мы умерли?
Я засмеялась и встала. Накинула его толстовку (она была огромной и пахла им) и открыла дверь.
Чан стоял в коридоре с телефоном в руке и выражением лица «у меня для вас плохие новости, но я не знаю, как их сказать».
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе, — он посмотрел на меня, потом на Джисона, который даже не приподнялся на кровати. — Вы вчера... у вас всё серьёзно?
— Серьёзно, — ответил Джисон с кровати. — Очень серьёзно. Мы даже спорили о том, чья очередь готовить завтрак.
— Ты не умеешь готовить, — напомнил Чан.
— Я учусь. Ради любви.
Чан вздохнул и вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.
— Звонил директор, — сказал он. — Вчерашняя песня... она вызвала резонанс.
— В хорошем смысле? — спросила я, садясь на край кровати.
— В разном, — Чан потер переносицу. — Фанаты в восторге. Комментарии — «это лучшая песня Moon Kids», «текст такой личный», «кто этот человек, который спас Сумин в коридоре?». Но некоторые уже сопоставили факты.
— Какие факты? — Джисон наконец сел.
— Твои слова на концерте. «Спасибо, что дарите нам моменты». И её взгляд на тебя во время песни. И фото с папарацци. И то, что вы живёте в одной комнате. И то, что вы... — Чан посмотрел на Джисона, — ...выглядите так, будто не можете оторваться друг от друга.
— Мы не можем, — честно признался Джисон. — Это проблема?
— Это не проблема, — Чан сел на пол, прислонившись к стене. — Пока компания не решит, что это проблема. Директор хочет встретиться. Сегодня. В три часа.
— Все вместе? — спросила я.
— Только лидеры и вы двое.
— Звучит как выговор, — сказал Джисон.
— Звучит как разговор, — поправил Чан. — Без паники. Просто будьте честными. Если вы действительно серьёзно — скажите. Компания не идиоты, они видят, что вы талантливы и что Moon Kids приносят прибыль. Они не станут рубить с плеча.
— А если станут? — спросила я.
Чан посмотрел на меня. Тяжело. Взросло.
— Тогда мы что-нибудь придумаем, — сказал он. — Мы семья. Семья не бросает своих.
Он вышел. Мы остались вдвоём.
Джисон взял меня за руку.
— Ты боишься? — спросил он.
— Нет, — ответила я. — Потому что ты со мной.
Он улыбнулся и поцеловал мои пальцы.
— Пойдём готовить завтрак. Я обещал тебе яичницу.
— Она будет ужасной.
— Она будет сделана с любовью.
— Это не спасёт её от горелого вкуса.
— Тогда ты её поцелуешь, — он встал и потянул меня за собой. — И она станет вкуснее.
Я закатила глаза, но пошла за ним.
Потому что, чёрт возьми, я была влюблена.
---
Кухня. 10:30.
Ара, как всегда, стояла у плиты. Но на этот раз рядом с ней был не только Минхо — вся кухня была заполнена людьми. Кто-то резал фрукты (Феликс), кто-то накрывал на стол (Джию), кто-то просто сидел и смотрел (Чонин, который снова краснел каждый раз, когда Хаин проходила мимо).
— О, влюблённые пожаловали, — сказала Соён, даже не поднимая головы от телефона. — Как спалось?
— Хорошо, — ответил Джисон, открывая холодильник. — А тебе какое дело?
— Мне никакого. Просто собираю материал для мемуаров.
— Ты не умеешь писать.
— Я найму соавтора.
Я села за стол рядом с Сорой. Она пила кофе — чёрный, без сахара — и смотрела в окно.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Да, — ответила она. — Просто думаю.
— О чём?
— О том, как странно устроена жизнь, — она повернулась ко мне. — Три года назад ты хотела уйти. А теперь ты в центре скандала, у тебя есть парень, и ты написала песню, которую будут помнить годы.
— Ты считаешь, это скандал?
— Я считаю, это начало, — она поставила чашку. — В хорошем смысле. Ты показала им, кто ты есть. Теперь они будут хотеть знать больше.
— А ты? — спросила я. — Ты готова показывать?
Сора посмотрела на Чана, который что-то оживлённо обсуждал с Феликсом. Её взгляд задержался на нём на секунду дольше, чем нужно.
— Возможно, — сказала она. — Скоро.
Я не стала спрашивать, что это значит. Некоторые вещи нужно говорить в своё время.
---
Разговор с директором. Компания JYP. 15:00.
Мы приехали на такси — Чан, я и Джисон. Девочки остались дома, хотя Дахён очень хотела поехать «для моральной поддержки». Ара сказала: «Ты будешь снимать всё на телефон и продавать папарацци». Дахён обиделась, но осталась.
Кабинет директора был большим, светлым, с панорамными окнами. JYP сидел за столом, листая какие-то бумаги. Рядом с ним — женщина в строгом костюме, которую я видела в день прослушивания.
— Садитесь, — сказал директор, не поднимая головы.
Мы сели на стулья напротив. Я чувствовала, как Джисон рядом напряжён — его колено чуть касалось моего, и это было единственным, что удерживало меня от паники.
— Сумин, — директор наконец поднял глаза. — Ты в компании двенадцать лет, если считать годы в BigHit?
— Одиннадцать, — поправила я. — Восемь в JYP.
— И за это время ты ни разу не создавала проблем.
— Я старалась, — ответила я.
— А теперь создала, — он откинулся на спинку кресла. — Вчерашняя песня. Фотографии. Слухи. Что скажешь?
Я глубоко вздохнула.
— Скажу, что не жалею, — сказала я. — Песня написана от сердца. Фотографии — это реальность. Слухи — это не наша вина, а тех, кто их распускает.
— Смело, — директор усмехнулся. — А ты, Джисон? Что скажешь?
Джисон выпрямился.
— Скажу, что люблю её, — сказал он. — И не собираюсь этого скрывать. Если компания хочет наказать нас — наказывайте. Но мы не перестанем быть вместе.
Тишина. Такая густая, что можно было резать.
Директор посмотрел на женщину в костюме. Та кивнула.
— Никто вас не будет наказывать, — сказал директор. — Вы приносите прибыль. Ваши группы — самые успешные в компании за последние три года. Совместный альбом разошёлся тиражом, которого мы не ожидали. Фанаты вас любят. И судя по комментариям... они любят вас вместе.
— Что? — я не поверила своим ушам.
— Мы провели анализ соцсетей, — сказала женщина в костюме. — 78% положительных комментариев о вашей паре. 15% нейтральных. 7% негативных. Это хорошие цифры.
— То есть... — начал Чан.
— То есть, — перебил директор, — мы не будем это скрывать. Но и не будем афишировать. Никаких официальных заявлений. Никаких «мы пара» на камеру. Просто... живите. Если спросят — не отрицайте. Но и не выставляйте напоказ.
— А если нас спросят прямо? — спросил Джисон.
— Скажите правду, — директор пожал плечами. — Вы взрослые люди. Фанаты не дети. Они поймут. Те, кто не поймут — уйдут. Но их меньшинство.
Я выдохнула. Джисон расслабил плечи.
— Но есть одно условие, — добавил директор.
— Какое? — спросила я.
— Вы не можете жить в одной комнате.
Моё сердце упало куда-то в район пола.
— Что? — Джисон встал. — Это...
— Это не наказание, — перебил директор. — Это безопасность. Вы привлекаете внимание. Если станет известно, что вы живёте вместе — это вызовет скандал. Не потому, что вы пара. А потому, что фанаты будут думать, что мы специально вас поселили.
— Но нас поселили специально, — сказал Чан тихо.
— Это было до того, как вы признались, — директор посмотрел на нас. — Сейчас ситуация изменилась. Вы переедете в разные комнаты. Сумин — к Аре. Джисон — к Чану.
— Чан живёт с Сорой, — напомнила я.
— Чан переедет к Минхо. Сора останется одна. Это временно, пока мы не найдём другое решение.
Я посмотрела на Джисона. Он смотрел на меня.
— Это несправедливо, — сказал он.
— Это бизнес, — ответил директор. — Я не запрещаю вам встречаться. Я не запрещаю вам любить друг друга. Я просто прошу вас быть умными. Спрятать личное от публичного. Хотя бы на время.
— На какое время? — спросила я.
— Пока шум не утихнет, — женщина в костюме пожала плечами. — Месяц. Два. Может, полгода.
— Полгода? — Джисон схватился за голову.
— Или меньше, — быстро добавил директор. — Всё зависит от вас. Не давайте поводов. Не целуйтесь на камеру. Не ходите за руку по улице. Будьте профессионалами.
Мы замолчали.
— Я понимаю, это тяжело, — сказал директор мягче. — Но вы в этой индустрии не первый день. Знаете правила.
— Знаем, — ответила я.
— Тогда договорились, — директор встал. — Завтра же переезд. Вещи соберёте сегодня. Чан, ты отвечаешь за организацию.
— Хорошо, — кивнул Чан.
— А теперь идите. У вас много работы.
Мы вышли из кабинета. В коридоре я остановилась и прислонилась к стене.
— Полгода, — сказала я. — Он сказал полгода.
— Я не выдержу полгода, — Джисон встал напротив. — Спать без тебя. Просыпаться без тебя. Видеть тебя только на репетициях.
— Мы будем видеться чаще, — сказал Чан. — Вы не в тюрьме. Вы просто... в разных комнатах.
— Это одно и то же, — Джисон посмотрел на меня. — Сумин, я...
— Я знаю, — я взяла его за руку. — Я тоже не выдержу. Но мы должны. Хотя бы попробовать.
— А если не получится?
— Тогда придумаем что-то другое, — сказала я. — Как сказал Чан. Мы семья. Семья не бросает своих.
Джисон обнял меня — прямо в коридоре компании, где камеры могли быть где угодно. Я обняла его в ответ.
— Нас могут снять, — прошептал он.
— Плевать, — ответила я.
Мы стояли так минуту. Две. Три.
Чан кашлянул.
— Ребята, нам правда пора.
— Иди в жопу, Чан, — сказал Джисон, не отпуская меня.
Чан вздохнул и отошёл к лифту.
— Я подожду внизу.
---
Вечер. Дом. Комната Сумин и Джисона. 20:00.
Мы сидели на полу, окружённые коробками. Я складывала свои вещи — те, что переедут в комнату Ары. Джисон сидел на моей кровати (которая завтра станет чьей-то другой) и смотрел, как я упаковываю толстовки.
— Оставь эту, — сказал он, показывая на свою толстовку, которую я надела утром. — Она моя.
— Я знаю, — я сложила её и положила в свою коробку.
— Я сказал, она моя.
— А я сказала, что теперь она моя, — я посмотрела на него. — Что ты сделаешь? Отнимешь?
Он улыбнулся — грустно, но тепло.
— Нет, — сказал он. — Пусть будет у тебя. Тогда у меня будет причина заходить к тебе в комнату.
— Ты всегда можешь зайти просто так.
— Даже если Ара будет там?
— Ара будет спать, — сказала я. — Или не спать, если Минхо тоже зайдёт.
— У нас будет общая комната для влюблённых идиотов, — Джисон покачал голой. — Отлично.
Я закончила упаковывать и села рядом с ним на кровать.
— Это не навсегда, — сказала я.
— Знаю.
— Мы справимся.
— Знаю.
— Джисон, посмотри на меня.
Он поднял глаза. В них была боль — не острая, а тупая, ноющая, как зуб, который ноет перед тем, как его вырвут.
— Обещай мне кое-что, — сказала я.
— Что?
— Что ты не будешь отдаляться. Что если тебе станет тяжело — ты скажешь мне. Что если ты захочешь меня обнять — ты придёшь и обнимешь. Даже если нас увидят. Даже если это будет стоить нам контрактов.
— Сумин...
— Обещай, — повторила я.
Он взял моё лицо в ладони.
— Обещаю, — сказал он. — А ты обещай, что не будешь плакать по ночам.
— Я не плачу.
— Ты плачешь. Я слышал. В первую неделю после переезда. Ты думала, я сплю, но я слышал. Ты плакала в подушку.
Я не знала, что он слышал.
— Я тогда боялась, — призналась я. — Что не справлюсь. Что подведу девочек. Что меня выгонят.
— А теперь?
— Теперь я боюсь, что выгонят тебя, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Из-за меня.
— Меня не выгонят, — он вытер мои слёзы большими пальцами. — Я слишком талантлив.
— Скромно.
— Это правда.
Я засмеялась — сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь всё.
— Я люблю тебя, — сказала я.
— Я люблю тебя, — ответил он.
Мы поцеловались — медленно, нежно, как будто прощаясь. Но это было не прощание. Это было «до завтра».
Потому что завтра мы проснёмся в разных комнатах. Но сердце у нас всё ещё будет одно на двоих.
---
Ночь. Новая комната Сумин и Ары. 23:00.
Ара уже лежала в постели, когда я вошла с коробками.
— Ты как? — спросила она.
— Жива, — ответила я, ставя коробку в угол.
— Это тяжёлый день.
— Это был хороший день, — поправила я. — Тяжёлый, но хороший.
Ара улыбнулась.
— Знаешь, — сказала она, — когда я только пришла в компанию, я боялась тебя.
— Меня? — я удивилась. — Почему?
— Ты была такая... собранная. Такая сильная. Я думала, ты никогда не ошибаешься. Никогда не плачешь. Никогда не влюбляешься.
— Я ошибаюсь, — сказала я, садясь на свою новую кровать. — Я плачу. И я влюбилась. В идиота, который умеет готовить только яичницу и пишет записки на тумбочке.
— Он хороший, — Ара натянула одеяло до подбородка. — Джисон. Он хороший человек.
— Знаю, — я выключила свет. — Спокойной ночи, Ара.
— Спокойной ночи, Сумин.
Я лежала в темноте и слушала, как за стеной — там, где раньше была моя комната — кто-то ходит. Джисон. Он тоже не спал.
Я достала телефон и написала ему одно сообщение:
«Ты ещё не спишь?»
Ответ пришёл через секунду:
«Нет. Думаю о тебе.»
«Я тоже о тебе думаю.»
«Это unfair. Мы в разных комнатах, а мысли всё равно вместе.»
«Мысли никто не может запретить.»
«Тогда я буду думать о тебе каждую секунду.»
«Я тоже.»
«Спокойной ночи, Сумин.»
«Спокойной ночи, Джисон. Я люблю тебя.»
«Я люблю тебя больше.»
«Спорить не буду. Но ты неправ.»
Он отправил смайлик — сердечко. Я улыбнулась в темноте и убрала телефон под подушку.
За стенкой стало тихо. Джисон, наверное, уснул.
Я закрыла глаза и подумала: «Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе. Даже если не в одной комнате».
~~~
Я не спала. Всю ночь ворочалась, смотрела в потолок, считала удары собственного сердца. Комната Ары пахла лавандой — её любимый ароматизатор висел на батарее. Пахло приятно, но незнакомо. Я привыкла к запаху Джисона — мята, стиральный порошок и что-то тёплое, неуловимое, от чего хотелось закрыть глаза и улыбаться.
Теперь этого запаха не было.
В шесть утра я сдалась. Тихо, чтобы не разбудить Ару, выскользнула из комнаты и пошла на кухню. Дом спал — ни звука, ни шороха. Только холодильник гудел где-то вдалеке.
Я включила чайник и села за стол, обхватив колени руками. За окном только начинало светать — серое, холодное утро поздней осени.
— Ты тоже не спишь?
Я вздрогнула. В дверях кухни стояла Сора — в длинной футболке, босиком, с растрёпанными волосами. Без макияжа, без своей обычной ледяной маски она выглядела почти... обычной.
— Не спится, — ответила я.
— Мне тоже, — она села напротив, и я машинально подвинула ей вторую кружку. — Чан храпит.
— Чан храпит?
— Сюрприз, да, — она усмехнулась. — Вчера переехал к Минхо, а стена между моей комнатой и их — тонкая. Я слышу каждый всхрап.
— Ты поэтому не спала?
— Я поэтому зла, — поправила она. — Разница есть.
Чайник закипел. Я заварила зелёный чай — себе и ей.
— Сора, — сказала я, ставя перед ней кружку. — Ты можешь спросить у меня. Я знаю, что ты хочешь.
Она подняла на меня глаза — холодные, но в глубине почему-то тёплые.
— Ты не жалеешь? — спросила она. — Что всё так вышло? Что вас расселили? Что теперь вы не можете быть вместе открыто?
— Нет, — ответила я, не задумываясь. — Я жалею только о том, что мы не сказали друг другу раньше.
— Три года — это много.
— Это не много, когда речь о любви, — я сделала глоток чая. — Это просто время. Оно прошло. Мы здесь.
Сора молчала. Смотрела в кружку.
— А ты? — спросила я осторожно. — Ты о чём-то жалеешь?
Она подняла голову и посмотрела в окно, на серое небо.
— Я жалею, что слишком долго боялась, — сказала она тихо. — Что думала, будто чувства — это слабость. Что холодность — это защита. А оказалось... это просто трусость.
Я не стала спрашивать, о ком она говорит. И так было понятно.
— Ты не трусиха, Сора, — сказала я. — Ты просто ждала правильного момента.
— А если правильный момент уже прошёл?
— Тогда ты создашь новый, — я накрыла её руку своей. — Мы, Moon Kids, не сдаёмся. Это ты мне сказала. Помнишь?
Она улыбнулась — редко, краешком губ, но искренне.
— Помню.
Мы пили чай в тишине, слушая, как дом просыпается.
~~~
К семи утра кухня превратилась в поле битвы. Ара, как всегда, стояла у плиты и жарила омлет. Минхо сидел рядом и, кажется, дремал с открытыми глазами. Чан и Сора заняли свои обычные места — рядом, но не вплотную. Феликс резал овощи и рассказывал Джию историю о том, как в детстве потерялся в супермаркете.
— Я плакал, — признался он. — А потом пришёл охранник и сказал: «Мальчик, ты слишком красив, чтобы плакать». И я перестал.
— Это странная история, — заметила Джию.
— Это австралийская история.
— Я не знаю, что это значит.
— Это значит, что у нас странные охранники.
Я сидела в углу, допивала свой чай и ждала. Джисона не было. Обычно он просыпался позже всех, но сегодня... сегодня он должен был проснуться в комнате Чана и Минхо, и эта мысль была странной.
— Он жив, — сказал Чан, заметив мой взгляд в сторону коридора. — Просто не хочет вставать.
— Ты его будил?
— Три раза. Он послал меня дважды и один раз сказал «ещё пять минут».
— Это на него похоже, — вздохнула я.
— Сходи ты, — предложила Соён, не поднимая головы от телефона. — Он тебя послушает.
— Неудобно.
— Вы вчера целовались в коридоре компании, где есть камеры, — напомнила Хаин, сидя на коленях у Чонина (это становилось традицией, и никто уже не комментировал). — А разбудить парня — неудобно?
— Логика железная, — признал Чонин и тут же покраснел, потому что Хаин посмотрела на него с благодарностью.
Я вздохнула, встала и пошла в комнату Чана и Минхо.
~~~
Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь и замерла.
Комната выглядела так, будто здесь прошёл ураган. Одна кровать была аккуратно застелена (Чанова — идеальные складки, подушка ровно по центру). Вторая — та, что ближе к окну — представляла собой клубок из одеяла, подушек и конечностей, из которого торчала только макушка с растрёпанными волосами.
— Джисон, — позвала я тихо.
Никакой реакции.
— Джисон, — громче.
Из-под одеяла донеслось невнятное мычание.
— Вставай, завтрак стынет.
— Не хочу, — голос был глухим, сонным, обиженным.
— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет.
— Ты не моя мама.
— Я твоя девушка. Это хуже, — я подошла и села на край его кровати. — Вставай. Ара испекла булочки.
— Я не люблю булочки.
— Ты любишь булочки.
— Я люблю тебя, — он высунул руку из-под одеяла и нащупал мою ладонь. — Останься.
— Я не могу остаться.
— Пять минут.
— Джисон.
— Одна минута.
Я посмотрела на дверь. Никого. Минхо ушёл на кухню, Чан тоже.
— Тридцать секунд, — сдалась я.
Он откинул одеяло и сел — взлохмаченный, заспанный, с красными глазами и следами подушек на щеке. Но улыбался.
— Ты пришла, — сказал он.
— Ты не вставал.
— Я ждал тебя.
— Это манипуляция.
— Это любовь, — он потянулся и поцеловал меня в щёку. — Спокойной ночи, доброе утро и всё такое.
— Вставай, идиот, — я встала и потянула его за собой. — У нас сегодня интервью.
— О, точно, — он поморщился. — Интервью. Мой любимый вид пыток.
— Будешь хорошо себя вести — получишь печенье.
— Какое?
— Шоколадное.
— Два?
— Одно.
— Ты жестокая.
— Я любящая, — повторила я свою любимую фразу. — Пошли.
~~~
Нас привезли в здание JYP на микроавтобусе — отдельно парней, отдельно девочек, потому что «так положено по контракту». Я сидела между Арой и Хаин и смотрела в окно.
— Ты волнуешься? — спросила Хаин.
— Нет, — соврала я.
— Врёшь, — Хаин взяла меня за руку. — Не волнуйся. Они спросят про песню. Ты скажешь правду. Всё будет хорошо.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я верю в тебя, — она улыбнулась своей солнечной улыбкой. — Мы все верим.
В студии нас уже ждали. Журналистка — молодая, в очках, с добрым лицом — представилась как Ли Наён и сказала, что она «большая фанатка обеих групп».
— Это интервью для онлайн-журнала, — объяснила она. — Вопросы будут о совместной работе, о концертах и немного личные. Вы можете не отвечать, если не хотите.
— Мы готовы, — сказал Чан, сидя напротив.
Джисон сидел рядом со мной — не вплотную, но достаточно близко, чтобы наши колени касались под столом. Это было наше маленькое «легальное» прикосновение, и я цеплялась за него, как за спасательный круг.
— Начнём, — журналистка включила диктофон. — Первый вопрос к Moon Kids. Ваш дебют состоялся ровно год назад. Как вы думаете, что изменилось в вас за это время?
Вопрос был к группе, но все посмотрели на меня.
— Я изменилась, — сказала я. — Раньше я боялась ошибок. Теперь я понимаю, что ошибки — это часть пути. Главное — не останавливаться.
— А ты, Ара?
— Я научилась быть смелее, — Ара улыбнулась, и Минхо, сидевший напротив, чуть кивнул. — Раньше я думала, что если я мягкая — значит, слабая. Но сила бывает разной.
— Соён?
— Я научилась доверять людям, — сказала Соён, и это было так неожиданно, что все замолчали. — Да, не смотрите так. Я умею доверять. Просто не всем.
Дахён обняла её за плечи. Соён не отстранилась.
Вопросы сыпались один за другим: о музыке, о танцах, о планах на будущее. Мы отвечали легко, почти играючи. Парни подкалывали нас, мы — их. Чан и Сора обменялись взглядами, которые журналистка, кажется, заметила, потому что её улыбка стала чуть шире.
А потом пришёл тот самый вопрос.
— Сумин, — журналистка посмотрела на меня. — На концерте вы исполнили песню «First Step». В тексте есть строки: «Ты взял меня за руку и сказал: иди, смелей». Это отсылка к реальной истории?
Тишина. Я почувствовала, как Джисон напрягся рядом.
— Да, — сказала я. — Это реальная история.
— Вы можете рассказать подробнее?
Я посмотрела на Джисона. Он смотрел на меня. В его глазах было: «Ты можешь не отвечать». И одновременно: «Но если хочешь — я рядом».
— Три года назад я хотела уйти из компании, — сказала я. — Я была трэйни, мне казалось, что у меня нет будущего. Я стояла у двери кабинета директора, готовая всё бросить. И в тот момент меня остановил один человек.
— Кто? — спросила журналистка, хотя, кажется, уже догадывалась.
— Он, — я кивнула в сторону Джисона. — Хан Джисон.
Джисон опустил голову. Я видела, как его уши покраснели.
— Он не знал меня, — продолжила я. — Мы не были знакомы. Но он увидел, что мне плохо, и спросил: «Куда собралась?» Я сказала, что хочу уйти. Он попросил меня спеть и станцевать. Я согласилась. А потом он сказал: «У тебя есть будущее в этой индустрии. Не делай глупостей».
— И вы послушались?
— Я осталась, — я улыбнулась. — И через три года мы встретились снова. Он не узнал меня сначала. Но теперь...
— Теперь узнал, — тихо сказал Джисон, поднимая голову. — И не отпущу.
В студии стало тихо. Даже оператор за камерой перестал дышать.
— Это... очень красивая история, — сказала журналистка. — Ваши фанаты будут рады её услышать.
— Мы надеемся, — ответил Чан за всех. — Потому что мы — семья. И семья поддерживает друг друга, даже когда это трудно.
Интервью закончилось через полчаса. Мы сфотографировались на прощание — все шестнадцать, с улыбками, с лёгкостью, которой на самом деле не чувствовали.
Но держались молодцами.
~~~
Девочки ехали отдельно. Я сидела у окна и смотрела на проплывающие улицы.
— Ты молодец, — сказала Ара. — Что рассказала правду.
— Она бы всё равно узнала, — ответила я. — Лучше от меня, чем от папарацци.
— Это было смело, — добавила Сора. — Я бы не смогла.
— Смогла бы, — сказала я. — Когда придёт время.
Сора посмотрела в окно и ничего не ответила.
В моём телефоне завибрировало сообщение. От Джисона.
«Ты была прекрасна.»
«Я всегда прекрасна.»
«Сегодня особенно.»
«Ты тоже.»
«Я знаю.)))»
Я улыбнулась и убрала телефон.
До дома оставалось десять минут. За эти десять минут я успела подумать о том, как странно устроена жизнь. Три года назад я стояла в коридоре и была готова всё бросить. А сегодня я сижу в микроавтобусе, рядом со своими девочками, и еду домой, где меня ждёт парень, которого я люблю.
Пусть не в одной комнате. Пусть не всегда можно обняться при всех.
Но он есть. И я есть.
А остальное — просто обстоятельства.
~~~
Я разбирала вещи, когда в дверь постучали. Не условным стуком Чана — другим, тихим, почти робким.
— Открыто, — сказала я.
Дверь приоткрылась, и в проёме показался Джисон.
— Можно?
— Ты уже спрашиваешь?
— Теперь ты живёшь не со мной, — он зашёл и закрыл дверь. — Надо соблюдать правила приличия.
— С каких пор тебя волнуют правила приличия?
— С тех пор, как я влюбился в лидера группы, которая живёт в одной комнате с Арой, а у Ары острый слух и она всё расскажет Минхо, а Минхо — Чану, а Чан сделает мне выговор.
— Паранойя, — сказала я.
— Реализм, — он сел на мою кровать и посмотрел на меня. — Я соскучился.
— Мы виделись два часа назад.
— Это много.
— Джисон...
— Я знаю, — он вздохнул. — Я знаю, что мы не можем быть вместе всё время. Я знаю, что нужно быть осторожными. Я знаю, что это временно. Но, чёрт возьми, Сумин, я просто хочу сидеть рядом с тобой и ничего не делать. Просто быть.
Я подошла и села рядом.
— Сиди, — сказала я. — Ничего не делай. Просто будь.
Он обнял меня — крепко, по-настоящему, как будто боялся, что я исчезну. Я уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза.
— Здесь пахнет тобой, — сказал он.
— Это комната Ары.
— Но ты здесь. И запах остался.
— Ты говоришь странные вещи.
— Я влюблённый человек. Я имею право.
Мы сидели так, пока Ара не постучала в дверь (свою собственную дверь, ирония судьбы) и не сказала:
— Ребята, Минхо ищет Джисона. Он злой.
— Почему злой? — спросил Джисон, не отпуская меня.
— Ты съел его йогурт.
— Это был мой йогурт.
— Он сказал, что его.
— Он ошибается.
— Спорьте с ним сами, — Ара открыла дверь и посмотрела на нас. — Но не в моей комнате. Я хочу подремать.
Джисон нехотя встал. На прощание поцеловал меня в лоб.
— Увидимся на ужине, — сказал он.
— Не опаздывай.
— Не буду, — он улыбнулся и вышел.
Я осталась сидеть на кровати, чувствуя тепло его губ на своей коже.
— Вы милые, — сказала Ара, залезая под одеяло. — Но если он будет приходить каждый час, я попрошу переселить тебя к Соён.
— Соён убьёт меня за то, что я храплю.
— Ты не храпишь.
— Я знаю, — я легла на свою кровать и закрыла глаза. — Но она не знает.
Ара засмеялась и выключила свет.
~~~
Мы смотрели фильм — какой-то старый ромком, который выбрала Дахён («Для поднятия настроения»). Все расселись кто где: на диванах, на полу, в креслах. Парни и девочки перемешались — Соён сидела на полу между ног Чанбина (он массировал ей плечи после тренировки), Ара лежала головой на коленях у Минхо, а он гладил её по волосам и делал вид, что смотрит фильм.
Я сидела в углу дивана. Джисон сидел в другом углу. Между нами было три человека — Джию, Феликс и Хаин — но мы всё равно смотрели друг на друга поверх их голов.
— Вы переглядываетесь, — прошептала Джию, заметив.
— Мы смотрим фильм, — ответил Джисон.
— Фильм там, — Джию показала на экран. — А вы смотрите друг на друга.
— Это наш способ смотреть фильм.
— Странный способ.
— Наш способ, — повторил Джисон и улыбнулся мне.
Я улыбнулась в ответ.
Хаин, сидевшая между нами, вздохнула, встала и пересела к Чонину.
— Я больше не буду между вами, — сказала она. — Вы сводите меня с ума.
— А мы не сводим? — спросил Чонин, и все замерли.
Это было первое, что он сказал за весь вечер. Хаин посмотрела на него, он посмотрел на неё, и оба покраснели.
— О, — сказала Дахён. — Кажется, у нас новая пара в процессе.
— Никакой пары, — быстро сказал Чонин.
— Конечно, — Хаин улыбнулась своей тихой улыбкой. — Никакой.
Но села она к нему ближе, чем раньше.
Фильм закончился. Мы разошлись по комнатам — медленно, нехотя, потому что ночь означала расставание. Даже если мы были в одном доме. Даже если стены были тонкими.
В моём телефоне снова пришло сообщение:
«Спокойной ночи, Сумин. Сладких снов.»
«Спокойной ночи, Джисон. Не храпи.»
«Я не храплю.»
«Чан сказал, что ты храпишь.»
«Чан врёт.»
«Чан никогда не врёт.»
«Тогда я храплю красиво.»
Я засмеялась и убрала телефон.
Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе.
Даже если не в одной комнате.
__________________________________________
Приветик :)
Я, как автор, хочу сказать, что впереди ещё много всего, и была бы рада, если бы вы ставили звёзды.
Это действительно вдохновляет на будущее!
Пока, увидимся в следующей главе!
~~~
(4605 слов)