часть 2
Вот продолжение — с того самого момента, как я вышла из зала репетиций, оставив Джисона с красными ушами и кучу смеющихся парней за спиной.
~~~
Новый дом стоял на тихой улице в получасе езды от компании. Двухэтажное здание из светлого кирпича, с большой деревянной дверью и аккуратным палисадником. Когда мы подъехали на двух такси (девочки в одном, парни в другом, по настоянию Соён: «Чтобы без спойлеров»), у крыльца уже стояло несколько коробок с вещами.
— Боже, это реально наш дом? — выдохнула Хаин, выпрыгнув из машины первой. Она покрутилась на месте, задрав голову к небу. — Тут даже деревья есть!
— Деревья — это хорошо, — кивнул Чан, выходя из второго такси и поправляя лямку рюкзака. — Меньше шансов, что соседи вызовут полицию из-за нашего шума.
— Оптимист, — фыркнул Минхо, но в его голосе не было злости.
Ключи, как и договаривались, были у Чана. Он открыл дверь, и мы гуськом потянулись внутрь.
~~~
Первый этаж оказался именно таким, как обещали: большая гостиная с угловым диваном, журнальным столиком и огромным телевизором на стене. Сразу за ней — кухня-столовая с островком посередине. Светлая, просторная, с посудомоечной машиной и двумя холодильниками (один, как позже выяснится, будет забит энергетиками и замороженной пиццей, второй — овощами и домашней едой).
— Островок! — Ара ахнула и прижала руки к груди. — Я всегда мечтала о таком.
— Ты будешь готовить, мы будем сидеть вокруг и страдать от запахов, — объявил Сынмин, но с такой доброй улыбкой, что никто не обиделся.
Второй этаж был разделён длинным коридором. Восемь дверей, на каждой — аккуратная табличка с именами. Я нашла свою: «Хан Джисон & Ли Сумин». Рядом дверь Соры и Чана, напротив — Ары и Минхо.
— Ну что, — сказала я, взявшись за ручку. — Пора знакомиться с новым соседом.
Дверь открылась, и я замерла.
Комната оказалась уютной: две кровати по разным стенам (слава богу, не двухъярусные), между ними — большое окно с подоконником, на котором кто-то уже положил мягкие подушки. Письменный стол, два стула, встроенный шкаф, разделённый пополам синей и розовой ленточками. На подоконнике сидел Джисон, поджав ноги, и листал телефон. Увидев меня, он убрал устройство в карман и улыбнулся — но как-то иначе, чем обычно.
— Привет, соседка.
— Привет, — я зашла и поставила свою сумку на кровать справа (на ней лежала записка с моим именем). — Ты рано приехал.
— Люблю занимать лучшую сторону, — он кивнул на окно. — Отсюда видно двор. Вчера видел кота.
— И ты уже вчера здесь был?
— Ага, проверить розетки. И принести свой матрас. Не доверяю казённым.
Я усмехнулась и начала разбирать вещи. Несколько минут прошли в тишине — не неловкой, скорее... изучающей. Я чувствовала его взгляд на своей спине, когда доставала толстовки и вешала их в шкаф.
— Слушай, — вдруг сказал он. — Про тот разговор в зале... я не врал. Я правда искал тебя.
Я замерла с футболкой в руках.
— После того дня я несколько раз спрашивал у тренеров, не знают ли они ту девушку. Но ты как сквозь землю провалилась. Я думал, ты всё-таки ушла из компании.
— Я осталась, — тихо сказала я, — но на два года ушла в тень. Почти не показывалась в общих зонах. Боялась, что если встречу кого-то из тех, кто уже дебютировал, то снова захочу всё бросить. От зависти.
Джисон спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. Рост почти одинаковый — я смотрела ему прямо в глаза.
— А теперь не боишься?
— Теперь я дебютировала, — я усмехнулась. — И мы живём в одной комнате. Страшнее уже не будет.
Он рассмеялся — тем самым искренним смехом, который я слышала только на записях их концертов. А потом протянул руку.
— Хан Джисон. Можно просто Хан. Или Джисон. Или «эй, ты». Но лучше просто Джисон.
Я пожала его ладонь. Тёплую, чуть шершавую от гитарных струн.
— Ли Сумин. Можно Сумин. Или «лидер-ним». Или просто соседка.
— Соседка мне нравится, — он не убрал руку сразу. — Идёт.
~~~
Когда все более-менее разобрали вещи, инстинкт самосохранения привёл нас на первый этаж. Ара уже колдовала на кухне — в фартуке с единорогом, который, по словам Дахён, она достала из недр своей сумки за три секунды до того, как кто-то успел предложить заказать доставку.
— Кто помогает? — спросила Ара, оглядывая толпу.
Тишина.
— Я, — сказал Феликс, поднимаясь с дивана. — Я умею резать овощи.
— Ты умеешь резать овощи, но в прошлый раз порезал палец, — напомнил Чан.
— Это был творческий подход!
На кухню также вызвались Сынмин («Я хотя бы яйца не роняю») и, к всеобщему удивлению, Минхо.
— Что? — сказал он, заметив наши взгляды. — Я не умею готовить, но я умею стоять красиво.
— Это он про меня, — шепнула Джию Хаин. — Потому что я тоже не умею готовить, но стою красиво.
— Ты сидишь, — заметила Хаин.
— Сижу красиво.
Остальные рассеялись по гостиной. Кто-то (Соён и Чанбин) уже настраивал игровую приставку, кто-то (Дахён и Хёнджин) снимал тикток на фоне новой кухни. Чонин сидел в кресле с книгой, но по тому, как он ни разу не перевернул страницу за пять минут, было понятно: он просто делает вид, что не смотрит в сторону Хаин, которая устроилась на ковре и листала ленту в телефоне.
Я присела на диван рядом с Сорой. Она смотрела в одну точку на стене, и по её лицу невозможно было понять, рада она переезду или уже планирует сбежать в монастырь.
— Ты как? — спросила я.
— Чан слушает музыку без наушников, — ответила она нейтральным тоном. — Утром.
— О.
— И он поёт.
— О-о.
— Неплохо, — добавила Сора после паузы. — Но я не привыкла делить тишину.
— Привыкнешь, — я похлопала её по плечу. — Или купишь беруши.
Она повернула ко мне голову и впервые за день улыбнулась — той своей редкой, ледяной, но оттого ещё более ценной улыбкой.
— Ты права. Беруши. Завтра же куплю.
~~~
В десять вечера все как-то синхронно поняли, что первый день переезда вымотал до предела. Мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи (и добавив вполголоса «пожалуйста, не храпи» в адрес соседей).
Я лежала на своей кровати, укрывшись пледом, и смотрела в потолок. В щель между шторами пробивался лунный свет. На соседней кровати ворочался Джисон.
— Не спится? — спросила я тихо.
— Ага, — его голос звучал приглушённо, будто он уткнулся лицом в подушку. — Обычно я засыпаю под музыку, но наушники в другой сумке.
— Я могу спеть, — сказала я и тут же пожалела. — Это была глупая шутка.
— Спой, — он вдруг сел на кровати. В темноте я видела только силуэт, но чувствовала — он смотрит. — Серьёзно. Помнишь, ты пела мне в том коридоре? Не дала закончить.
Я помнила. Я тогда, на эмоциях, начала напевать что-то грустное, а он остановил меня на полуслове, сказав, что у меня «голос как у тех, кто не сдаётся».
— Ты тогда не дал мне допеть.
— А теперь даю.
Я помолчала секунду. Потом тихо, почти шёпотом, начала напевать мелодию из нашей совместной песни — «Stay always kid». Ту самую, что стала хитом. Только без слов, одними звуками, как колыбельную.
Джисон не двигался. Не дышал, кажется.
Когда я закончила, в комнате повисла тишина. А потом он сказал:
— Я вспомнил. Не только тот день в коридоре. Я вспомнил, как ты смотрела на меня. Как будто я был последней надеждой. Я тогда подумал: «Эту девушку нельзя отпускать».
У меня перехватило горло.
— Спокойной ночи, Джисон, — сказала я, отвернувшись к стене.
— Спокойной ночи, Сумин.
Я закрыла глаза и улыбнулась в темноту.
За стенкой, в комнате Минхо и Ары, что-то упало (похоже, настольная лампа). Кто-то выругался — голос был Минхо. Ара тихо засмеялась.
Наш дом только начинал жить.
~~~
Тот самый звук — глухой, тяжёлый, с металлическим отзвуком — разорвал тишину как раз в тот момент, когда я уже начала засыпать.
— Что это было? — прошептал Джисон, снова садясь на кровати.
— Лампа, — ответила я, узнав голос Минхо из-за стены. — Похоже, чья-то лампа решила совершить суицид.
— Ара? — донёсся приглушённый голос Минхо. Не раздражённый, как можно было ожидать, а скорее... растерянный. — Ты в порядке?
— Я? Я в порядке, — голос Ары звучал сдавленно, будто она говорила через подушку. — А вот твоя лампа...
— Она была страшная, — перебил Минхо. — Я хотел её заменить, но всё как-то руки не доходили. Спасибо, что помогла.
— Я не помогала! Она сама...
— Случайность? Или ты просто слишком грациозно повернулась в постели?
— Ли Минхо!
Я прижала ладонь ко рту, чтобы не засмеяться вслух. Джисон, судя по лёгкому сотрясению его кровати, тоже трясся от беззвучного смеха.
— У нас странные соседи, — прошептал он.
— У нас все соседи странные, — ответила я. — Это теперь наша жизнь.
За стенкой повисла тишина. А потом раздался звук — не падения, а скорее... шуршания. И приглушённое: «Не надо, я сам соберу». И снова голос Ары: «Ты порежешься, отойди». И снова Минхо: «Я не стеклянный, Ара. И не ребёнок». Пауза. И совсем тихо: «Но спасибо».
Джисон повернулся на бок, лицом ко мне. В лунном свете я видела его профиль — мягкий, почти детский в этой темноте.
— Слушай, Сумин, — сказал он. — А что было после того дня? Ну, когда ты решила остаться.
Я закусила губу. Не потому, что не хотела рассказывать. А потому, что слишком много воспоминаний нахлынуло.
— Я пошла в зал, — начала я тихо. — Села в угол, обняла колени и просидела там часа два. Думала. А потом... потом я пошла к директору. Не уходить. Просить второй шанс. Для себя.
— И он дал?
— Он сказал: «Ты уже взяла его сама, когда не ушла».
Джисон молчал. Потом его рука свесилась с кровати — наша кровати стояли рядом, и между ними было не больше полуметра. Его пальцы коснулись пола, почти у самого края моего матраса.
— Я рад, что ты не ушла, — сказал он. — Не только потому, что мы теперь соседи. А потому что... ты звучишь иначе, чем другие.
— В каком смысле?
— В твоём голосе есть что-то, — он помолчал, подбирая слова. — Что-то, что заставляет людей останавливаться. Я тогда остановился. И сейчас останавливаюсь.
Я не нашлась, что ответить. Просто смотрела на его пальцы, лежащие на тёмном полу между нашими кроватями. И очень хотела протянуть свою руку. Но не решилась.
— Спокойной ночи, Джисон, — повторила я, на этот раз чуть тише.
— Спокойной ночи, Сумин, — ответил он.
И убрал руку.
~~~
Я проснулась от запаха кофе и блинов. Серьёзно. Блинный запах проник даже сквозь закрытую дверь нашей комнаты и обволакивал всё вокруг обещанием хорошего дня.
Джисона в кровати не было — его одеяло было небрежно скомкано, а на подушке осталась вмятина. На моей тумбочке лежала записка:
«Соседка, кофе будет через 10 минут. Не опаздывай, а то Ара сказала, что блины — только для тех, кто приходит вовремя. P.S. Ты храпишь? Потому что я не слышал. P.P.S. Или я просто сплю как убитый.»
Я усмехнулась, сунула записку в карман толстовки (не спросив себя зачем) и пошла на кухню.
Картина, открывшаяся мне, была достойна отдельной фотосессии.
Ара стояла у плиты в своём фартуке с единорогом, переворачивая блины с такой грацией, будто это было танцевальное па. Рядом с ней Феликс резал клубнику — на этот раз без порезов, чем явно гордился. За столом уже сидели Чан с чашкой кофе и Сора, которая... боже... Сора улыбалась. Не ледяной улыбкой, а почти тёплой, глядя на то, как Чан добавляет сахар в её кофе без её просьбы.
— Три куска, да? — спросил он.
— Четыре, — ответила она.
— Я запомню.
Они обменялись взглядами, и я почувствовала себя лишней. В хорошем смысле.
— Сумин! — Дахён влетела на кухню, расталкивая всех локтями. — Ты видела, что Соён и Чанбин уже час спорят, кто выиграет в Mario Kart? Они проснулись в шесть!
— В шесть?! — я села за стол, и Хаин тут же придвинулась ко мне, положив голову на плечо.
— Они ненормальные, — зевнула Хаин. — Я слышала их через стенку. Соён кричала: «Ты использовал зелёный щит, это запрещено!» А Чанбин отвечал: «Это не запрещено, это тактика!»
— Зелёный щит — это легально, — сказал Джисон, появляясь из ниоткуда с кружкой в руке. Он поставил её передо мной. — Кофе. С корицей. Ты вчера сказала, что любишь с корицей.
Я подняла на него глаза. Он стоял в растянутой футболке и домашних штанах, взлохмаченный, с кругами под глазами, но улыбался так, будто только что выиграл в лотерею.
— Я... да, спасибо, — я взяла кружку, чувствуя, как теплеют пальцы. — Ты запомнил?
— У меня хорошая память на важное, — он пожал плечами и сел рядом, так близко, что наши плечи почти касались.
Хаин подняла голову с моего плеча, перевела взгляд с меня на Джисона, потом снова на меня — и хитро прищурилась. Но ничего не сказала. Только уткнулась обратно и прошептала:
— У тебя уши красные, Сумин-онни.
— Это от кофе, — ответила я, делая глоток.
— Ага, — хмыкнула Хаин. — Конечно.
~~~
Завтрак превратился в общий сбор — мы наконец-то все собрались в гостиной. Соён и Чанбин закончили свой марио-картовый баттл (победила дружба, а точнее — Чанбин, но Соён настаивала, что это из-за «лаг телевизора»). Хёнджин снимал Джию, которая устроила спонтанный фотосет на фоне окна («Я просто сижу, зачем ты меня фоткаешь?» — «Ты всегда выглядишь как обложка, это проблема»). Чонин наконец перевернул страницу книги, но только потому, что Хаин подошла и спросила, о чём он читает. Он ответил, покраснел, и больше за десять минут не проронил ни слова.
Минхо сидел на полу, прислонившись к дивану, и Ара расчёсывала его волосы. Да, вы не ослышались. Расчёсывала. Минхо. И он не рычал. Он даже глаза закрыл.
— Ты как кот, — сказала Ара мягко. — Мурлыкать не будешь?
— Не провоцируй, — ответил Минхо, но без угрозы.
— Я тебя вчера слышала, — вдруг сказал Чан, глядя на Минхо. — Ты лампу разбил.
— Ара разбила, — поправил Минхо, не открывая глаз.
— Я не разбиваю вещи, — возразила Ара, но продолжала водить расчёской по его чёрным волосам.
— Ты просто грациозно с ней столкнулась.
— Ара, ты выиграла спор, — вздохнул Чан. — Я ставлю на тебя.
— Какой спор? — спросила я.
— Кто кого переупрямит, — ответил Феликс, жуя клубнику. — Минхо спорил, что Ара не сможет заставить его мыть посуду. А она просто сказала: «Ты не вымоешь, потому что боишься, что я потом перемою за тобой». И он вымыл. За десять минут.
— Тактический просчёт, — пробормотал Минхо.
— Тактическая победа, — улыбнулась Ара.
Я поймала взгляд Джисона. Он смотрел на меня с каким-то новым выражением — не весёлым, не насмешливым, а почти... серьёзным. И когда наши глаза встретились, он не отвёл взгляд первым. Я — да. Я отвела.
Потому что если бы продолжила смотреть, то сказала бы что-то, чего говорить ещё рано.
~~~
После переезда никто не отменял тренировки. Мы спустились в подвал дома — да, в доме оказался оборудованный тренажёрный зал и танцевальная студия. Ещё один подарок от компании.
— Боже, это рай, — выдохнула Юна, войдя в студию с зеркалами. — Я буду жить здесь.
— Нет, не будешь, — сказала Соён. — Потому что здесь буду жить я.
— Девочки, — вмешался Чан с дипломатичной улыбкой. — У нас есть график. Его составила Сумин и... — он посмотрел на меня, — ...Джисон?
— Я помогал, — кивнул Джисон.
— Ты рисовал смайлики в углу, — возразила я.
— Это были важные смайлики. Они поднимают моральный дух.
Мы начали разминку. Парни заняли одну сторону зала, мы — другую, но уже через пятнадцать минут это разделение стёрлось. Соён и Чанбин соревновались в отжиманиях («Ты сделала на два меньше!» — «Я считала по-другому!»). Феликс и Джию разучивали какую-то связку, синхронно и красиво. Сора и Чан вместе делали растяжку, и тишина между ними была такой плотной, что её можно было резать.
Я работала над хореографией для нового номера, когда почувствовала чьё-то присутствие за спиной.
— Ты неправильно ставишь акцент в этом движении, — сказал Минхо.
Я обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на мои ноги.
— В каком смысле?
— Ты переносишь вес на правую ногу на счёт «три», а надо на «два с половиной».
Я попробовала снова.
— Нет, — он подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, положил руку мне на талию, а другой взял за запястье. — Смотри. Ты идёшь вниз, потом... чувствуешь этот момент? Вот здесь, между двумя счетами.
Его ладонь была прохладной, но через толстовку я чувствовала тепло. Минхо — холодная внешность, горячие руки. Интересно.
— Поняла, — сказала я и повторила. На этот раз правильно.
— Молодец, — он убрал руки и отошёл, как ни в чём не бывало.
— Спасибо, — я посмотрела на него в зеркало. Он уже развернулся и шёл к Аре, которая делала растяжку у стены.
— Минхо, поможешь? — спросила она, поднимая на него глаза.
— Всегда, — ответил он и сел рядом, помогая ей вытянуть ногу.
Джисон подошёл ко мне с бутылкой воды.
— Минхо обычно никого не трогает на тренировках, — заметил он, протягивая воду. — И уж точно не поправляет. Он считает, что каждый должен сам разобраться в своём теле.
— А я — исключение?
— Похоже на то, — Джисон наклонил голову, разглядывая меня. — Но не переживай. Я ревную не сильно.
— Ты ревнуешь? — я подняла бровь.
— Я сказал «не сильно», — он улыбнулся той своей улыбкой, от которой на щеках появляются ямочки. — То есть в пределах нормы.
Я сделала глоток воды, чтобы скрыть улыбку. Бесполезно.
~~~
В десять вечера в коридоре раздался крик Дахён:
— СРОЧНЫЙ СБОР НА КУХНЕ! КТО СЪЕЛ МОЙ ЙОГУРТ?
Через три минуты вся группа — обе группы — сидели вокруг кухонного островка. Дахён стояла с пустым стаканчиком из-под йогурта и трагически сжимала его в руках.
— Это был греческий йогурт с манго, — сказала она голосом человека, потерявшего близкого. — Я его берегла. Я его спрятала. За овощами.
— За овощами? — переспросил Чонин. — Кто вообще смотрит за овощи?
— Тот, кто хотел мой йогурт, — Дахён обвела всех подозрительным взглядом.
— Я видел Хёнджина у холодильника в три часа ночи, — сказал Феликс без намёка на предательство, просто констатируя факт.
— Я ищу вдохновение в еде, — Хёнджин даже не покраснел. — Это артистический процесс.
— Ты съел мой йогурт?! — Дахён подскочила к нему.
— Я съел йогурт, — поправил Хёнджин. — Я не знал, что он твой. На нём не было твоего лица.
— Я подпишу следующий, — пообещала Дахён. — Кровью.
— Давайте без крови, — вмешалась Ара, протягивая Дахён новый йогурт из своих запасов. — Вот, возьми. Я купила про запас.
Дахён посмотрела на йогурт, потом на Ару, потом всхлипнула и обняла её так крепко, что та охнула.
— Ты лучшая, Ара-онни.
— Я знаю, — мягко ответила Ара, поглаживая её по спине.
Минхо, сидевший рядом, посмотрел на этот обмен с выражением, которое я не смогла прочитать. Но когда Ара встретилась с ним взглядом, он чуть кивнул — одобрительно, что ли — и отвёл глаза.
Чан вздохнул и достал блокнот.
— Пункт первый в правилах общежития: подписывать еду, — сказал он. — Кто за?
Поднялись все руки. Даже Сора, которая обычно не участвовала в таких голосованиях.
— Пункт второй: не есть чужое без спроса.
Снова единогласно.
— Пункт третий: если съел — признавайся сразу и покупай новое.
Хёнджин задумался, потом кивнул.
— Приемлемо.
— Не тебе судить, преступник, — фыркнула Соён, но без злости.
Я сидела между Джисоном и Хаин, и чувствовала, как постепенно этот дом перестаёт быть просто зданием. Стены наполнялись голосами, смехом, спорами из-за йогурта и общими тренировками. Мы были разными — холодными и тёплыми, громкими и тихими, хаотичными и педантичными. Но мы были.
И когда Джисон под столом — случайно или нет — коснулся моей руки своей, я не отдёрнула.
~~~
В этот раз никто не разбивал ламп. Тишина стояла почти идеальная — если не считать отдалённого смеха Дахён и Хёнджина из коридора (они, кажется, записывали очередной тикток).
— Сумин, — позвал Джисон.
— М-м?
— Ты не храпишь.
— Я знаю.
— И я не храплю.
— Ты сказал.
— Я просто проверяю, — в его голосе улыбка. — Вдруг ты забыла.
— Я ничего не забываю.
— Тогда помни: завтра я готовлю завтрак.
— Ты же умеешь только рамен.
— Научусь. Ради тебя.
Я замерла. Повернулась на бок, чтобы видеть его силуэт в темноте. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок.
— Ради меня? — переспросила я.
— И ради Ары, — быстро добавил он. — И остальных. Но в основном ради тебя. Потому что ты вчера сказала, что любишь, когда тебя кормят.
— Я такого не говорила.
— Сказала. Во сне.
— Ты врёшь.
— Возможно, — он повернул голову ко мне, и даже в темноте я увидела блеск его глаз. — Но ты улыбаешься. Я чувствую.
Я прикусила губу. Он не мог видеть мою улыбку в полной темноте. Не мог.
Или мог.
— Спокойной ночи, Джисон, — сказала я в третий раз за два дня. И поняла, что хочу говорить эти слова каждый вечер.
— Спокойной ночи, Сумин, — ответил он.
И добавил, уже совсем тихо, почти на выдохе:
— Ты самое лучшее, что случилось в этой комнате.
Я не ответила. Но всю ночь мне снился коридор, где девятнадцатилетняя я стояла на грани ухода — и кто-то остановил меня за запястье.
__________________________________________
Приветик :)
Я, как автор, хочу сказать, что впереди ещё много всего, и была бы рада, если бы вы ставили звёзды.
Это действительно вдохновляет на будущее!
Пока, увидимся в следующей главе!
~~~
(3249 слов)