Цветок Севера

Каждый день после медитации и завтрака, Джин проходил всякие продуцеру: то массаж с горячими камнями, то разминки, лечебные ванны. и массаж всего тело обязательно. Ким не чувствовал от него никогого удавольствия, массаж был настоящим мучением для него. Забитые мышцы не поддавались рукам лекаря, омега лежал на футоне словно камень, от каждого движения чувствия лишь боль.

- Вы слишком зажаты. Вас что-то беспокоит?

- Вовсе нет,- и такой ответ был каждый день. Северянин не спешил открываться перед работникам храма. Каждый день Джина ждало всё новое мучительное испытание, монахи испытывали его дух, стараясь подарить ему свободу и облегчить груз на сердце, но тот стойко отнекивался и твердил, что всё хорошо. Не за что волноваться.

Так прошла неделя. Джин после обеда сидел на йоге, разминаясь со своим наставником и потягиваясь к носочкам руками. Он запросто гнулся, как ему говорили, а сидящий рядом Тэхен не мог согнуться больше, чем на девяносто градусов, обиженно поглядывая на омегу и сопя в нос.

- Ваша Светлость, гонец принёс письмо из Южной Империи от Его Царского Величества,- к омеге подошёл монах с конвертом в руках. Омега моментально вскочил с места и подошёл к тому, пугая своей резкостью. Даже Тэхен дёрнулся от неожиданности. Принц принял письмо и тут же его распечатал, закусывая губу и читая едви строки:

" Доброго времени суток Вам многоуважаемый Сок Джин. Сегодня ел клубнику. Знаете, она была такой кислой,что аж глаза слезились, да зубы сводило. Ваше письмо было таким же на вкус. Мне горько осозновать,что Ваше примитивное северное мышление не способно более,чем думать о совокуплении с мясом. Но всё же я безумно хочу вновь увидеть Вас и хорошенько отшлёпать за такое общение со мной.

Ваш Царь Ким НамДжун."

- Ха! Вот же заноза в заднице,- стал плеваться ядом омега.- Каков петух. Посмотрите на него!

Монахи с удивлением смотрели за эмоциональным взрывом омеги и похихикивали с его незатыкаемого словарного фонтана.

- Позвольте закончить на этом? Мне нужно написать ответ Его Величеству,- Джин поправил волосы. Монахи и наставник с лёгкой душой отпустили его, а сами пошли собирать другого гонца для ответного письма. Всё же этот неделю пробыл в пути меж двух государств и обратно.

Пока Джин писал ответ, он буквально наслаждался всем своим существом, что может вывести альфу. Написав приличную долю сарказма, он запечатал письмо и передал монаху для гонца. Уже спустя минут пятнадцать тот, словно стрела, покинул храм и горный город за ним.

Чуть больше трёх дней он скакал на выдыхающейся лошади и соскочил с неё у самых ворот в царский дворец, без проблем преодолевая стражу и передавая через экономку письмо НамДжуну. Гонца было велено накормить и дать ему отдохнуть с дороги, от чего тот не отказался, моментально засыпая после плотного обеда.

НамДжун сидел в своём кабинете и с интересом вертел два письма. Первое было от монахов, а второе, с размашистым почерком от принца Севера. Усмехнувшись, он раскрыл первым письм северянина, хмыкая на каждой строчке:

" Ваше Величество! Здравствуйте! Хотя, я сомневаюсь, что Ваше здравие в норме, раз Вы ели моё письмо и распробовали в бумаге кислый вкус. Увы, омежий мозг не мог додуматься до такого, не то что Вы, Ваше Величество! Но не забудьте, народу нужна бумага, деревья, не увлекайтесь этим. А то, мало ли, заработаете запор.
Ваш варвар из Северного королевства Ким Сок Джин".

Альфа рассмеялся и пакачал головой. Этот омега ведёт себя,как мальчишка,но это слишком мило, чтоб на него злиться. НамДжун тут же распечатал второе письмо, сначала хмурясь, а после улыбаясь словам монахов:

"Ваше Царское Величество и Повелитель Южной Империи Ким НамДжун. Я монах в храме Его Величества Чон Чонгука, Правителя Восточного королевства. Пишу Вам по поводу Вашего подопечного - принца Северного королевства Ким Сок Джина, Ледяного цветка Севера. Вы не зря его зовёте именно так. Этот омега очень скрытен и не любит показывать своих эмоций. В его взгляде читается одиночество и отрешённость вперемешку с бунтарством и озорством. Он прекрасен духовно, умён и стремится просветлению и познанию всего нашего мира. Но, всё же, он глубоко ранен чем-то, что не даёт ему раскрыть себя. Он не особо общителен, хотя его порывы видны. Его словно что-то держит. Но каждое Ваше письмо он воспринимает так, словно это его единственное утешение. За грубостью и насмешками скрывается маленький ребёнок, ищущий внимания. Но раскрывакется он так только с Вами. Прошу, Ваше Величество, не перестовайте общаться с принцем, возможно, именно Вы станете его спасательным плотом. С величайшим уважением Настоятель монастыря Его Величества Правителя Восточного королевства".

НамДжун задумчиво отложил письмо, потирая висок. Он понятие не имел, как помочь Джину, хотя ему безомно захотелось. Впервые не ради долга, а просто так. От души и сердца. Он промолкнул перо в чернила и написал краткий сдержанный ответ монаху, а после стал выводить буквы на письме для омеги, постоянно представляя его медову кожу, огромные круглые глаза, словно детские, познающие мир кругом. Мягкие волосы цвета белого золота, лёгкий румянец на щеках и подрагивающие чувственные губы, горячие от поцелуев.

Запечатав оба письма, он положил их на край стола и ушёл в спальню, с трудом засыпая от тяжёлой работы. Частые бессонницы поедали альфу всё сильнее, но исцеление всё не приходило. Лишь в те ночи, когда он хотя бы краем глаза видел силуэт омеги, когда слышал отголоски прекрастных речей того.

НамДжун уже не отрицал, что был заинтересован в омеге просто ненормально. Что он был в него влюблён. Что хотел проводить много времени с ним, пусть в тишине и не смотря на предмет обожания. Но просто чувствуя его рядом.

" Мой прекрастный ледяной цветок Севера. Ты так прекрасен, но твои ядовитые шипы меня больно ранят. Порой мне так и хочется с тобой что-то зделать. Раньше я думал, что нужно срезать твои шипы. Но только сейчас понел, что тебя нужно просто чем-нибудь окутать прежде, чем подступаться. Ведь срезая шипы, я делаю тебе больно, а твои шипы отрастают вновь, но уже острее, делая тебя непреступным вовсе. А , окутав тебя теплом и лаской, я смогу постепенно растопить твои шипы, не ранив ни тебя, ни себя. Я хочу извиниться за свой обман. За недомолвки. Это моя вина. Надеюсь, ты будешь любить меня таким. И даже с бумажным запором от поедания твоих злостных писем.
Твой Царь Ким НамДжун".

Утром НамДжун самолично отнёс письмо гонцу, пожелав ему удачного пути. Джин читал какую-то книгу, когда Тэхен вошёл с письмом в руке. Северянин подорвался с места, подбегая к бете, и хотел было забрать письмо, как тот поднял его над головой, абсолютно серьёзно смотря на омегу и не отдавая конверт.

- Почему ты так рвёшься к его письмам, если не собираешься его любить? Если ненавидешь его? Что за игры ты вздумал с ним играть? Что между Вами произошло в тот вечер? Ким удивлённо хлопал глазами, а потом присел на свои подушки, задумываясь.

- И правда. Я ведь его ненавижу... почему я с ним общаюсь?- пробурчал он, а затем взял же из рук Тэхена письмо и положил на масляную лампу, от чего то мгновенно вспыхло, не успел Тэхен сбегать за водой.

- Что ты наделал?- возмутился бета, плеснув случайно водой на омегу и себя, размахивая руками.

- То, что должен был зделать с самого начала,- Джин встал и , отряхиваясь, ушёл в комноту, переодеваясь там.

НамДжун удивлённо встретил приехавшего с пустыми руками своего гонца. Он весь день проходил словно в ваккуме, ни чего не соображая, ему былор необходимо неполученное письмо и тонкий омежий ароиат, исходящий от него.

Альфа всю ночь ворочился в кровати, ему не давало покоя то, что омега смог так легко отвергнуть его чувства, оставив в неизвестности без какого-либо ответа. Сердце болезнено сжималось в груди то ли от обиды, то ли от злости, так и не дав уснуть этой ночью альфе. НамДжун долго думал, что ему делать, но всё же на рассвете сел писать очередное письмо, извиняясь за свою глупость и небрежность по отношению к омеге.

" Дорогой Сок Джин, хочу сново просить у тебя прощения за мою ложь. Будь у меня возможность, я бы сел перед тобой на колени, моля больше не злиться на меня. Мне безумно не хватает твоего общения. Не чувствовать тебя рядом- это настоящая пытка. Ты - это настоящая магия, которая может произойти со мной лишь единожды. Прошу, не застовляй меня так мучаться, я безмерно волнуюсь о тебе. Ты так далёк. Я схожу с ума. Ты сводишь меня с ума.
Твой Царь Ким НамДжун".

Альфа долго нервно перечитывал письмо. Ему было стыдно за свои слова, но они шли от самого сердца. Он хотел бы их сказать омеге лично, держа его за нежную тонкую ладонь, возможно, коснуться бледной щеки своими губами. Совсем невесомо, чтоб не испугать напором. Ещё с первого дня, как омега приехал во дворец, с их первой встречи, Джун не мог найти себе покоя.

Сок Джин стал для него глотком свежего воздуха, мир внутри альфы мгновенно перевернулся. Такой холодный, такой манящий. Омега ему казался чем-то неземный, словно далёкая холодная звезда в небе. Всё же, решившись, НамДжун сложил письмо в конверт и запечатал его. Волнуясь, словно мальчишка, он отнёс письмо гонцу, а днём на всех порах, тот покинул южный дворец.

Когда спустя четыре дня на завтраке Джину протянули письмо, он взял его трясущимися руками. Кима одолела дикое желание открыть конверт, почувствовать терпкий запах альфы, исходищий от бумаги, что была в руках того долгое время. Но, увидев заинтересованные взгляды кругом, он стал мелко рвать конверт, а потом утопил послание в супе, встав из-за стола и уходя на очередные процедуры.

Ким сам не понимал, что же с ним происходит. Он хотел читать те строки, чувствовать усмешку в словах южанина, отвечать ему так же, выводить его из себя, чувствовать всё это, словно дышать, но каждый раз его останавливало чужое внимание, которое словно говорило " ты не должен этого делать".

Ничего не понимающий гонец вновь вернулся с пустыми руками, ещё долго извиняясь перед ничего не понимающим НамДжуном. Он и так слишком долго ждал хоть какую весть от омеги, а тут его вновь абсолютно игнорируют. Не сумев высидеть весь день в душном кабинете, он ушёл в свои покои, а после в комноту, в которой одно время жил омега.

Лёгкий запах необъяснимой морозной свежести и диких роз всё ещё стоял здесь. Он немного успокоил разболевшееся сердце мужчины, и тот даже смог впервые за долгое время расслабиться и ненадолго уснуть. Поведение омеги день от дня буквально убивало самообладание альфы. Он чувствовал, как начинает срываться.

" Дорогой Сок Джин, прошу, не оставь меня без ответа хотя бы в этот раз. Мне так тяжело даются эти письма.Пожалуйста, прошу, ответь хоть одним словом. Позволь мне узнать, что ты чувствуешь по отношению ко мне? Если я тебе чем-то неприятен, то ты только скажи, чем. Я хочу лишь немного ближе стать к тебе. Мне так не хватает тебя.
Твой Ким НамДжун".

Очередное письмо довело Джина до истерики. Он смял его и выкинул в окно своей комноты, выгнав абсолютно всех, даже лекаря и Тэхена, едва не швырнув в гонца чашкой с лекарствами. Ему хотелось плакать и кричать, всё внутри от собственного поведения сворачивалось в тугой узел так, что было тяжело дышать.

Он не хотел поддаваться своим порывам, необъяснимым чувствам, ему стало вдруг страшно своей зависимости от альфы. Ему казалась, что это неправильно. С каждым днём омега становился всё более дёрганным, медитации моментально давали противоположный эффект, тот бесился по непотнятным для него самого причинам. Он срывался на пустом месте, стал избегать разговоров с людьми.

Сторонился всех, как никогда в своей жизни Сок Джину казалась, что все его обсуждают и осуждают, что все кругом давят на него. И даже находясь на улице ему было душно. Он задыхался. Сознание омеги шло против него самого. А через неделю он слёг с тяжелой простудой, совсем перестал есть, ходить. Омега мгновенно ослабел, был бледнее обычного, сильно кашлял, жар не хотел уходить. Он таял у всех на глазах.Тэхен был не на шутку перепуган.

- Сок Джин?- Тэхен сидел с самого рассвета у кровати омеги, ожидая пока тот проснётся. Он нервно поглаживал ладонь Джина, едва не плача. Уже солнце заходила, а тот так ни разу даже едва глаза не приоткрыл.- Хэй, Сок Джин?- бета наклонился и губами коснулся лба принца. Тот весь горел и едва дышал, совсем поверхностно. Тэхен вскочил и стрелой вылетел в коридор, сталкнувшись с Чонгуком и смотря на него дикими глазами.

- Лекарей! Срочно зови лекарей! - Король не сразу понял слов беты, его испугал вид побледневшего от страха возлюбленного. Уже спустя пять минут в безвольное тело вливали очередную порцию лекарств и обкладывали снегом в непромокаемых мешочках и делали компрессы.

Тэхен задыхался от истерики, сидя в сторонке. Его напоили успокаивающими травами, а Чонгук остался с ним, держа за руку и шепча успокаивающие слова, хотя самого трясло от волнения.

- Что нам делать, Чонгук?- сипло говортл бета, едва не заикаясь.- Он уже неделю с кровати не поднимается. С каждым днём ему всё хуже . А если завтра он не проснётся?

- Не говори так,- поджал губы Чон,- Сейчас всё, что мы можем, это быть рядом и молиться.

- Я... должен сообщить его семье и НамДжуну...- Тэхен взял бумагу и трясущимися руками стал писать НамДжуну и Чимину, добавив, что монахи и лекари не долго дают омеге с такой тяжёлой болезнью.

НамДжун сидел в тронном зале и принимал посла из провинции, когда запыхавшийся гонец из храма ворвался не смотря на сопротивление охраны внутрь и упал на колени перед удивлённым монархом.

- Что произошло?- он подашёл к бете, показывая жестом охране выйти из зала.

- Ваше Величество, срочное письмо от Вашего Советника,- тот поднял испуганный взгляд и протянул письмо Киму.

- Простите меня,- вздохнул мужчина , смотря на посла и распечатывая криво-косо подписанный конверт и передавленную печать

" Здравствуй, НамДжун. У меня очень плохие новости. Уже вторую неделю Сок Джин сильно болеет, почти не встаёт с кровати. Он невероятно слаб. Но сегодня у него был невероятный жар, он не просыпался с прошлой ночи, а пишу я тебе уже поздно вечером. Боюсь, что когла письмо дойдёт, то он может даже ... я надеюсь, что это будет не так. НамДжун, мне страшно, никто не понимает , что с ним . Что мне делать? КимТэхен".

- Прости, мы перенесём встречу на завтра,- альфа сорвался с места, подзывая с собой гонца. Они вышли из тронного зала, и Джун тут же поймал эконому, начиная ей раздовать указания, стараясь держать максимально сдержанный тон, хотя его било в зарождающейся истерики.- Гонца с Востока накормить и выделить комноту, пусть отдыхает. Немедленно собрать моего гонца. Дать ему самую быструю лошадь,- альфа почти бежал в кабинет, залетая в него и начиная ответно писать письмо Тэхену:

" Тэхен, умоляю, пиши мне так часто, как только сможешь. Мне нужно знать абсолютно всё. Если понадобиться, я отправлю царского лекаря к вам. Следи за Джином и его самочувствием. Как только он придёт в себя- немедленно дай мне знать. Ким НамДжун".

Альфа сложил письмо в конверт и запечатал его, передавая гонцу.

- Озолочу тебе, если за четыре дня доберёшся туда и обратно.

- Будет выполнено, Ваше Величество,- кивнул южанин и покинул кабинет. НамДжун закрыл дверь и стал нервно расхаживать по кабинету, чувствуя боль внутри сердце. Всю его грудную клетку передавило, он чувствовал нарастающее в горле ком, а его тело медленно от кончиков пальцев на руках и ногах начало холодеть, неся ледяной ужас в душу альфы. Всё сознание кричало о том, что он сам немедленно должен отправиться в храм, но он просто не мог бросить государство. Если бы здесь был Тэхен, он мог оставить дела на него, но сейчас он может лишь ждать новостей-плохих или хороших.

И само ожидание пожирало его день за днём. НамДжун совсем перестал спать, он стал рассеянным, ходил по замку и садам словно раненный дикий зверь, что бродил по лесу и искал дом, но того всё не было видно. Все приёмы отменялись, спустя три дня абсолютно вымотанный своими переживаниями альфа запёрся в комноте омеги, обнимая шелковый халат того и тяжело засыпая. Его пробивало на холодный пот, сознание плыло, какие-то непонятные мелькающие картинки перед глазами вместо нормального сна.

НамДжун проснулся от стука в дверь ещё более уставшим, чем засыпал. Немедля, он подошёл к двери, открывая её и сталкиваясь растеренным взглядом с экономкой, которая протянула тому письмо. Царь смотрел на него с секунду, а потом взял, запер дверь и стал буквально разрывать конверт, быстро бегая по сточкам глазами и уже чуть спокойнее выдыхая:

" НамДжун, Сок Джин находится в ужасном состоянии, но ему значительно легче чем тогда, когда я присылал тебе первое письмо. У него всё ещё высокая температура, просыпается он ненадолго, его в это время поят отварами, бульонами и водой постоянно делают ему лечебные компрессы, но... он сильно исхудал. На него больно смотреть... Вчера приехал его младший брат Чимин. Он хочет забрать его в Средиземье. Монахи говорят вместе с Чонгуком, что не отдадут его ему, так как он приехал с делегацией от Юга. Я совсем потерян... Не понимаю, что происходит. Буду молиться га здоровье Джина. Ким Тэхен".

НамДжун хотел кричать. Так, чтоб сорвать глотку, чтоб все боги Юга его услышали, спасли его омегу. Они могут даже забрать его душу взамен на спасение северянина. Ким не выдержал и всё же расплакался, тяжело всхлипывая, залезая на кровать омеги, а после совсем незаметно крепко засыпая. Проснулся он лишь следующим вечером. В теле было ощущение, будто по нему протопталось с десяток слонов, голова была такой затуманенной, как осеннее утро Востока высока в горах. С трудом он дошёл до кабинета и написал краткое отаветное письмо Тэхену:

" Тэхен, как только Джину станеть хоть немного легче- собирайтесь все домой. Я буду ждать вас. Ваш Царь. Ким НамДжун".

Спустя пять дней гонец вернулся с письмом, в котором Тэхен написал, что они следующим же днём выезжают все обратно на Юг вместе с королём Средиземья. А спустя ещё два дня делегационный корабль подоспел к берегу столичного города. Семь долгих дней Тэхен и Чимин совсем не спали, по очереди на корабле дежуря у кровати принца, который время от времяни просил воды и холодный компресс.

Команда впервые в жизни была такой серьёзной и сосредоточенной, разгоняя корабль до максимальной скорости, какую ранее он не развивал. Разговоров не было слышно вообще, корабль стал настоящим призраком. Уже в порту для омеги была приготовлена специальная колесница с балдахином, пряча едва ли живого царского наложника от любопытных глаз.

Стоило делегации вернуться во дворец, как слуги тут же принялись суетиться, помогая отнести омегу в уже привычную комноту при лекаре. Не успели Джина уложить на кровать, как на пороге появился НамДжун. Он, не обращая внимания ни на кого в комноте, подбежал к кровати и взял омегу за руку, целуя его запястье, предплечье.

Он подтянулся и стал покрывать заострившееся худое лицо поцелуями. От принца почти не пахло омегой, сам он был жарче южного солнца в середине дня. Некогда алые и сочные губы омеги были бледными и почти сливались с неестественно бледной кожей лица.

Альфа выгнал всех ,кроме Чимина, а сам стал укладывать северянина как можно удобнее, уже не сдерживая рвущихся из него слёз страха и отчаяния. Король Средиземья шокировано смотрел на жёстокого тирана, что плакал над едва дышащим телом его брата и не верил своим глазам. Тэхен был прав, когда говорил когда-то давно всем им на Севере, что Царь Южной Империи не такой, каким кажется. Страдания альфы были написаны на его лице, и только настоящий дурак мог отрицать, что этот человек не был влюблён в Сок Джина.

По его виду можно было сказать, что он сходил с ума не первые сутки. Весь взмыленный, словно скаковая лошадь, он не отходил от омеги ни днём, ни ночью, с трудом пихая в себя еду и засыпая лишь при помощи снотворного, даже когда омеге стало становиться лучше. Постепенно на лицо вернулся лёгкий румянец, жар спал полностью.

Джин проснулся на рассвете и стал оглядываться, не понимая, где он. В теле была невыносимая слабость, а голова сильно гудела. Он хотел потереть висок, но не смог двинуть рукой , опуская взгляд с потолка и замечая чужую руку на своей. Рядом лежала голова с разметавшимися в разные стороны русыми волосами.

- НамДжун?- удивлённо просипел омега, осматриваясь. Царь медленно открыл красные опухшие от слёз и недосыпа глаза и посмотрел на омегу, тут же подрываясь и убегая к шнуру, дёргая и вызывая лекаря, возращаясь к омеге и повисая над ним.

- Как ты себя чувствуешь? Хочешь воды? Бульон?

- Где я? Это не Восток.

- Что? Восток? Ты уже две недели, как уехал из него,- пролепетал НамДжун, убирая светлые посеревшие волосы с сильно осунувшегося лица.

- Что? Какие две недели? Я приболел всего на пару дней.

- Месяц. Джин, ты месяц не вставал с кровати.

- Месяц?- просипел омега и попытался присесть, но ему не хватало сил.

Через минуту пришёл лекарь. Он удивлённо осматривал омегу, отметив, что жар полностью отступил и жизни омеге больше не угрожает. Но теперь единственным серьёзным вопросом встало невероятное истощение тело Джина. Омегу стали отпаивать отварами, бульонами, давать пюреобразные блюда, пичкая мерзкими настойками для усвоения организмом всего съедобнного.

НамДжун не отходил от Джина, помогая ему есть даже тогда, когда омеге полегчало и он набрался минимальных сил. Они совсем не общались друг с другом, даже не обменивались взглядами. НамДжуну было достаточно того, что все эти ужасные мучения были закончены и его наложник стал исцеляться.

Однажды он пришёл наведать омегу и просто осталбенел: Джин сидел перед трюмо с ножом в одной руке и копкой волос в другой, растерянно осматривая себя в зеркале.

- Ради всего святого. Сок Джин,зачем ты это зделал?- он подошёл к омеге и забрал у него нож, положив его на трюмо, а сам оккуратно взял омегу за подбородок двумя ладонями, рассматривая его.

- На Севере так делают, когда хотят избавиться от чего-то тяжёлого на сердце и душе. Я хочу забыть всю боль, как страшный сон,- с наворащивающимися на кристально чистых карих глазах слезами пролепетал принц. НамДжун вздохнул и обнял омегу так нежно, так любовно, насколько только был способен.

- А, знаешь, тебе так идёт больше,Джин~и. Ты прекрасен, мой ледяной цветок Севера.