Глава 13: Осада Минас Тирита
Когда они, наконец, вышли на хребет, открылся вид на Палантир. И вид этот был ужасающим. Минас Тирит, Белый Город, был объят пламенем и дымом. Бесконечные полчища мордора осаждали его стены, гигантские осадные башни и громадные катапульты, швырявшие отрубленные головы, обрушивали на город смерть. С реки доносился зловещий рев и щелканье клешней — корсары Умбара приплыли на своих черных кораблях.
Сердце Эмили упало. «Мы опоздали...»
«НЕТ!— громовым голосом крикнул Гэндальф, его белый посох вспыхнул ослепительным светом, разгоняя тени над их головами. — НАС ЖДЕТ БИТВА! ЗАКОНЧИлась ОСАДА! НАЧИНАЕТСЯ БИТВА ЗА ГОРОД ЧЕЛОВЕКА! ВПЕРЕД, ЗА КОРОЛЕМ ТЕОДЕНОМ! ВПЕРЕД, ЗА ГОНДОР!»
И он, сияющий, как второе солнце, помчался вниз по склону, к голове кавалерийской колонны.
Рохиррим обнажили мечи. Теоден, его голос, усиленный яростью и отчаянием, пронесся над войском:
«ВЫСТУПАЕМ! ВЫСТУПАЕМ, ВСАДНИКИ РОХАНА!»
«КОПЬЯ НАГОТОВЕ! МЕЧИ ВЫНУТЫ!»
«УДАР БЫСТРЕЕ ВЕТРА! УДАР КРЕПЧЕ ГРОМА!»
«ЗА РАСЧЕТ, ЗА ЗАРЮ, ЗА КОРОЛЯ!»
«**ВПЕРЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕД!****
И ристанийская конница, ведомая сияющим Гэндальфом и старым королем, обрушилась на орду мордора, как серп жнеца на спелую пшеницу. Это было самое великолепное и самое ужасное зрелище, которое Эмили видела в своей жизни.
Она мчалась в середине строя, ее сердце колотилось в унисон с копытами лошадей. Она не могла атаковать, как всадник, но она могла защищать. Когда на них полетели первые тучи стрел, она, вскинув руки, создала над передними рядами всадников широкий, но тонкий энергетический щит. Стрелы отскакивали от него, как град от стекла. Воины, увидев это, с новыми силами ринулись в бой, с криком «Чародейка!», но уже не со страхом, а с надеждой.
Но щит требовал колоссальной энергии. Сквозь зубы она выкрикивала заклинания, чувствуя, как ее силы тают с каждой секундой. Голова кружилась, в глазах темнело. Но она видела, как всадники Рохана, защищенные ее магией, врубаются в ряды орков, и это придавало ей сил.
Они прорвались к самому городу. И тут из-за груды развалин появился он — Король-Чародей Ангмара, Владыка Назгулов, верх на ужасном крылатом существе. Его крик заморозил кровь в жилах даже у самых храбрых воинов. Он направил своего скакуна прямиком на короля Теодена.
Эовин, переодетая в доспехи простого воина, и Мерри стояли на пути.
«Ты не сможешь убить его!Он не из плоти и крови!» — крикнул Мерри.
«Я не мужчина!»— крикнула Эовин, срывая шлем. И ее меч, ведомый пророчеством Гленданы, вонзился в невидимую корону Назгула.
В тот же миг крылатый змей, издав предсмертный вопль, обрушился на лошадь Теодена, придавив короля. Эмили, увидев это с расстояния, почувствовала новый прилив отчаяния. Она попыталась послать луч силы, чтобы отбросить тварь, но ее резервы были исчерпаны. Из ее пальцев лишь вырвалась слабая искра, и она сама едва не свалилась с седла от головокружения.
Она видела, как Эовин убила Короля-Чародея, но видела и как Теоден, смертельно раненый, умирал на руках у племянницы. Его последние слова были о зеленых полях Рохана. Сердце Эмили сжалось от горя. Они одержали великую победу, но заплатили ужасную цену.
И в этот момент, когда битва, казалось, была выиграна, с реки приблизились черные корабли корсаров. Отчаяние вновь охватило защитников. Но затем на мачте ведущего корабля взвился не флаг Умбара, а знамя Гондора — Белое Древо и Семь Звезд. На носу корабля стояли Арагорн, Леголас и Гимли, а за ними — призрачное войско Мертвых, сметающее все на своем пути.
Леголас, его глаза, острые как у орла, сразу нашли в толпе Эмили. Он увидел ее бледное, исхудавшее лицо, ее дрожащие руки, вцепившиеся в луку седла. Их взгляды встретились через все поле битвы, заваленное телами, и в этом взгляде было все: и боль потерь, и радость выживания, и бесконечная, безграничная радость от того, что они снова вместе.