Глава 6: Погоня по равнинам Рохана
Несколько дней они шли по следам урук-хай, не давая себе ни минуты покоя. След был ясным и зловещим - вытоптанная земля, обрывки одежды хоббитов, пятна черной крови. Ярость гнала их вперед, но усталость медленно точила изнутри.
В первую ночь, расположившись на короткий привал, Эмили сидела, сгорбившись, у потухающего костра, пытаясь согреть дрожащие руки. Она потратила немного магии днем, чтобы ускорить свой бег, и теперь это давалось ей ценой ледяной дрожи во всем теле. Леголас, чьи эльфийские силы позволяли ему почти не спать, молча снял свой плащ и накинул ей на плечи. Она вздрогнула от неожиданности, но не оттолкнула его. Сквозь слои усталости и старой обиды пробивалась крошечная искра благодарности.
«Спи, - тихо сказал он. - Я буду стоять на страже».
«Я могу сама...»- начала она, но голос ее срывался.
«Я знаю,- прервал он ее, и в его тоне не было превосходства, только забота. - Но позволь мне это. Ради моего спокойствия».
Гимли, наблюдавший за этим, хмыкнул, разжигая трубку. «Слушай остроконечное ухо, дева. Даже камень должен иногда остывать, иначе треснет».
На вторую ночь, когда холодный ветер равнины пронизывал до костей, они прижались спинами друг к другу для тепла - Арагорн, Гимли, Леголас и Эмили. Спина Леголаса была твердой и надежной опорой. И сквозь одежду она чувствовала исходящее от него легкое, почти незаметное тепло, словно от нагретого на солнце дерева. Это было утешительно. Она не сказала ни слова, но и не отодвинулась.
На следующий день Эмили была очень потеряна,не отставала, ее шаг был так же легок, но движения стали механическими. Она ела, когда ей напоминали, пила, когда подавали воду. Ее взгляд был устремлен вперед, но не видел ничего. Ночью у костра она сидела неподвижно, уставившись в пламя, не реагируя на разговоры.
«Эмили?»— тихо позвал Арагорн. — «Ты с нами?»
Она медленно повернула к нему голову.«Да я тут».
Ее голос был плоским,без единой эмоции. Леголас, сидевший напротив, содрогнулся. Он пристально разглядел ее: мертвенная бледность, впалые щеки, глубокие тени под глазами. Эльфийский свет в ней угас.
«Ты должна поесть»,— сказал он, и в его голосе прозвучала тревога.
Она взяла предложенный им лембас,отломила кусок и медленно прожевала, не выражая ни благодарности, ни отвращения. Ее действия были пустой формальностью.
На следующее утро Гимли обнаружил ее без сознания. Ее тело пылало в лихорадке, тонкая рубашка промокла от пота. Арагорн, склонившись над ней, с тревогой сказал: «Это не обычная болезнь. Ее дух угасает. Тело следует за волей».
Он нашел ателас и приготовил отвар.Но когда он попытался поднести чашу к ее губам, она безучастно отворачивала голову, не оказывая сопротивления, но и не помогая. Она была готова к смерти.
И тогда Леголас,с лицом, искаженным ужасом, выхватил чашу из рук Арагорна.
«Дай мне»,— его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.
Он опустился на колени,его обычная грация исчезла. Он приподнял ее горячую голову, осторожно вливая отвар ей в горло, капля за каплей.
«Эмили...Meleth nín... (моя любовь)», — шептал он, забыв о всех вокруг. — «Вернись ко мне. Я был глупцом. Прошу... не уходи. Gi melin... (я люблю тебя)».
Он говорил с ней на синдарине,старые, нежные слова, которые он хранил в тайниках своего сердца. Он рассказывал ей о первом дне, когда увидел ее на тренировке в Лесу, о том, как завидовал ее легкости и силе, о своем страхе, что потеряет ее.
Гимли,стоявший на страже, смотрел на эту сцену, и на его бородатое лицо скатилась единственная скуплая слеза.
Целые сутки Леголас не отходил от нее. Он смачивал ее губы, обтирал лицо прохладной тканью, не переставая говорить. На вторую ночь жар спал, и она погрузилась в глубокий, исцеляющий сон. Леголас сидел, держа ее руку в своих, его лоб касался их сцепленных пальцев.