Глава 4: Лотлориэн. Исцеление ран
В свете Золотого Леса Лориэна раны начали медленно затягиваться. Эмили пришла в себя лишь через два дня. Первое, что она увидела, — это сидящую у ее ложа Галадриэль. Взгляд Владычицы был полон бездонной мудрости и сострадания.
«Он ушел, дитя мое», — тихо сказала Галадриэль, и Эмили поняла, что ей не нужно объяснять, о ком речь.
Горькие,исцеляющие слезы хлынули из ее глаз. Она плакала, пока не иссякли все силы.
Леголас все это время находился неподалеку, не решаясь подойти. Он наблюдал, как она разговаривает с Гимли, и в его сердце шевельнулась странная теплота. Гном, этот ворчун, стал для нее другом, тем, кем должен был быть он.
Однажды вечером он нашел ее одну на flets, смотрящей на серебряные воды реки. Его шаги были бесшумны, но она почувствовала его.
«Я не хочу говорить, Леголас», — сказала она, не оборачиваясь.
«Тогда просто послушай,— его голос был тихим и сломанным. — Пожалуйста».
Она не ответила, что было знаком согласия.
«Ты была права. Я был жесток. Но не потому, что не любил тебя. А потому, что любил слишком сильно». Он сделал паузу, собираясь с мыслями. «Представь... ребенок, который нашел самую яркую, самую красивую звезду на небе. И он думает, что она принадлежит только ему, его лесу. А потом приходит мудрец и говорит, что эта звезда должна светить всему миру, что ее дар слишком велик для одного леса. Ребенок понимает, что он прав. Но он также знает, что если попрощается со своей звездой, он не сможет ее отпустить. Он будет умолять ее остаться, будет плакать, будет выглядеть слабым и эгоистичным. И он... он решает, что лучше пусть звезда думает, что он ее забыл, чем увидит его слабость и, возможно, из-за жалости останется, погубив свою судьбу. Это была трусость. Самая большая ошибка в моей долгой жизни. Я предпочел показаться тебе бессердечным, чем признать, что разбит твоим уходом».
Эмили молчала. Долго. Слезы катились по ее щекам, но это были уже не слезы гнева.
«Я бы не осталась из-за жалости, — наконец прошептала она. — Но я бы знала, что для кого-то я важна. Что моего ухода кто-то боится. Это... это дало бы мне сил».
«Я знаю это теперь, — ответил Леголас. — И я буду до конца своих дней сожалеть о том решении. Прости меня, Эмили. Не как принц. Как твой друг, который был слеп и глуп».
Она медленно повернулась и посмотрела на него. Впервые за много лет ее взгляд был не ледяным, а просто печальным. Прощения в нем еще не было, но появилось понимание. Тень стены между ними дрогнула.
«Гимли говорит, ты чуть не умерла, пытаясь спасти его», — тихо сказал Леголас.
«Он был мне отцом»,— просто ответила она.
«А я...»— он не посмел договорить.
«Ты был моим первым и самым верным другом,— закончила она за него. — И потерять тебя тогда... было почти так же больно».
Этого было пока достаточно.