Глава 10
Когда я приехала домой, меня ждали гора немытой посуды в раковине и уборка. Закончив все домашние дела, я кое-как доползла до кровати к 11 ночи. Муж лежал и листал ленту в Инстаграмм.
- О, Раяна, а я тебя заждался, - сказал муж и продолжил смотреть в телефон.
- Да, да, оно и видно, - ответила я с улыбкой и начала раздеваться, желая принять ванну.
- Воу, кое-кто намекает на горячий вечер?
- Нет, я устала и хочу спать.
Муж отложил телефон и подошёл ко мне, обнимая сзади. Его руки обвили мою талию, и он поцеловал меня в шею. Я блаженно запрокинула голову и прикрыла глаза.
- Моя красавица, трудяжка. Сегодня убрала всю кухню, помыла полы, - говорил Башир и параллельно целовал мои плечи, шею.
- И пропылесосила! - гордо добавила я и повернулась к нему, утыкаясь носом в его грудь.
- Да! Настоящая хозяйка!
Чмокнув меня в губы, Башир подал мне полотенце, а сам лёг обратно на кровать.
Я стояла под каплями горячей воды и отдыхала. Вода приятно щекотала кожу, и я с удовольствием намыливала волосы. Неожиданно ручка двери дёрнулась, и в ванну вошёл муж.
- Тук, тук. Разрешите присоединиться, - нагло и хрипло сказал Башир и открыл шторку.
- Ну заходите, раз пришли, - улыбнулась я, отступая в сторону и щурясь от попавшей в глаза воды. Муж зашёл в ванну и тоже встал под душ. Его крепкое тело было покрыто тёмными волосами, отчего он немного напоминал медведя. Сексуального, большого медведя. Крепкие руки мужчины намыливали гелем мышцы на груди, пресс. Я проследила взглядом за движениями его пальцев, и от вида его эрегированного члена мои глаза округлились.
- А как ты хотела? - с усмешкой сказал Башир. - Когда жена такая красивая, член всегда стоит колом.
Я смущённо улыбнулась, и муж притянул меня к себе, целуя. Я любила наши поцелуи, такие жаркие и горячие. Я любила его губы, любила его во мне. Мой мужчина, мой любимый.
Я обняла его за шею, муж прижал меня к холодному кафелю, отчего моя кожа покрылась мурашками. Он осыпал поцелуями моё тело, и его губы оставляли жадные засосы на моей шее.
- Увидят же, неприлично, - пыталась я остановить его, но сама лишь сильнее прижималась к его груди.
- Плевать, пусть видят, что муж тебя любит, - сказал он и сжал мой сосок, отчего я вскрикнула, но он накрыл мои губы поцелуем, и стон потонул в нашем дыхании.
Его слова действовали на меня, как наваждение. Его хриплый голос, его мышцы так рельефно перекатывающиеся под моими ладонями. Боже, пусть он возьмёт меня прямо в этой ванной...
- Раяна, до спальни я не дотерплю, - прохрипел муж, сжимая меня за ягодицы и приподнимая. Но я и сама изнемогала от желания. Я обхватила ногами его бёдра и почувствовала, как твёрдый и массивный член входит в меня. Из моего рта вырвался стон. Вода из душа нещадно попадала в глаза, лишая зрение чёткости, но от этого наши чувства лишь обострялись. Муж прижал меня ближе, и я уткнулась носом в его шею, обнимая крепче. Башир насаживал меня с неимоверной лёгкостью, словно я ничего не весила. Шлепки наших тел эхом разносились по всей ванной.
- О Боже! - шептала я, прикусывая шею мужа, чтобы стонать не так громко.
- Я люблю тебя, - шептал муж, практически вдавливая меня в кафель стены, обхватывая мой затылок, чтобы я не ударилась головой.
- И я люблю тебяааа, - простонала я ему в ответ, и мои ноги пробила дрожь. Оргазм пронзил тело, и я прижалась бёдрами ещё ближе, желая продлить сладкую агонию. Муж сжал мои ягодицы сильнее, его движения ускорились, и вскоре я почувствовала, как бурно изливается в меня его семя.
Вода продолжала стекать вниз резким потоком. Обессилевшие и довольные, мы помылись, но оставались стоять под душем. Я обнимала мужа и вдыхала запах его кожи. Мой родной, мой любимый.
- Если Бог даст, родим ещё малыша, - сказал муж и поцеловал меня в висок. Я напряглась. Вместо умиления и радости, эти слова вызвали во мне злость и разочарование. Я отстранилась от Башира, вышла из-под душа и принялась вытираться полотенцем.
Муж выключил кран, и в комнате резко стало тихо.
- Раяна?
Я молчала и продолжала вытирать волосы полотенцем.
- Почему ты молчишь?
Почему? Не знаю. Уже давно я не могу ответить себе на этот вопрос: хочу ли я ещё детей? Вина и горе тяжким грузом лежат на моей душе, перекрывают кислород и не дают забыть. Да, я не могу и не хочу это забывать. Это моя дочь, мой ребенок и моя боль, которую я буду нести до конца жизни.
Я не смотрела в глаза мужу. Я смотрела куда угодно, только не на него. Накинув наспех халат, я вышла вон из ванны. Через несколько секунд следом вышел Башир и схватил меня за руку, останавливая.
- Пусти, - шикнула я, стараясь высвободиться из хватки.
- Посмотри на меня. - сказал муж, но я продолжала смотреть мимо него. - Посмотри на меня, пожалуйста, - не переставал давить супруг, и я нехотя подняла глаза. Боль, непонимание, отчаяние. Вот, что я увидела в глазах Башира. И, наверное, будь у меня хоть сколько-нибудь внутренней силы, я бы посочувствовала ему и попыталась понять его мучение. Но у меня у самой была выжженная пустыня внутри, и эмпатию я утратила давно. Физических и моральных сил просто не было. Я едва могла поддерживать ресурсы собственного организма, чтобы не сойти с ума и не забыться окончательно. И пусть иногда в моей жизни бывали всплески эндорфинов, как, например, сейчас в ванной, но это были короткие мгновения пробуждения среди бесконечного чувства потерянности и пустоты. Если бы завтра мне предложили заснуть и никогда не проснуться, я бы приняла это. Депрессия? Желание умереть? Наверное, да. Любовь мужа удерживала меня на подобии жизни. Но желание жить я давно потеряла.
- Раяна, ты любишь меня? - спросил муж, убирая прядь мокрых волос мне за ухо.
- Да, и ты прекрасно это знаешь, - тихо сказала я.
- Тогда в чём дело? Ты не хочешь от меня детей?
- Я...я не могу ответить на этот вопрос.
Муж крепче сжал мои плечи, и я заметила, как сильно напряглась его челюсть.
- То есть ты не хочешь от меня детей, - уже утвердительно сказал Башир, опуская глаза вниз. - Ясно. Моя жена не хочет от меня детей.
- Дело не в тебе. Это я, проблема во мне. Что-то внутри сломалось, понимаешь? - прошептала я, и мой голос перешёл на плачь. - Я не могу. Не могу. Всё в этом доме напоминает мне о Хеде. Каждый день я слышу её голос, вижу её силуэт, просыпаюсь от криков "мама". Я так не могу, не могу, - говорила я, сотрясаясь от рыданий и опустившись на колени. Я прижала руки к вискам, пытаясь унять боль, деря волосы и задыхаясь от слёз. - Это невыносимо. Жить невыносимо. Хочется умереть. Хочется ничего не чувствовать. Я настолько срослась со своей болью, что она вытеснила мою жизнь.
- Я тоже потерял дочь, Раяна! - крикнул Башир, но я лишь крепче закрыла ладонями уши. - Мне тоже больно, и я тоже любил нашу дочь! Но надо жить дальше. Хотя бы в память о ней, ты должна взять себя в руки.
Где-то в глубине сознания я понимала, что он прав. Но сердце и душевные муки не давали мне расслышать голос разума. Мне казалось, что все они недостаточно страдают. Даже Башир. Никто из них не понимает меня, никто не любил Хеду так, как я. И траур они тоже носили недолго. Они продолжают жить дальше, будто ничего не произошло. Будто моей девочки никогда не было. Но я так не могу.
- Я знаю, о чём ты думаешь, - произнёс Башир. - Что я недостаточно скорблю. Так? Ты так думаешь? - гаркнул муж, и я зажмурилась. - Так вот знай, что не только тебе больно. Я может и не подаю виду прилюдно, но мне тоже хреново. Мне пиздец, как хреново. Но я держусь ради тебя, ради нашей семьи. Я стараюсь поддерживать тебя, потому что знаю, что ты мать. Но послушай меня. Время идёт, жизнь идёт. И ты должна, слышишь? Должна двигаться дальше. Хеда любила тебя. И она хотела бы видеть тебя живой и счастливой. Подумай об этом.
Муж вышел вон из комнаты, а я так и осталась сидеть на полу. Пояс халата развязался, я медленно легла на ковёр и свернулась в клубок. Башир, свекровь, родня - наверное, все они по-своему правы. Жизнь продолжается... но жизнь ли это?