16
– Это, – бормочет Лиса в ее губы, – прямо противоположно помощи, – прежде чем податься вперед для очередного мягкого, медленного поцелуя.
– Я не виновата, – выдыхает Дженни, когда они отстраняются, широко друг другу улыбаясь. – Глупо рассчитывать, что я уйду, когда ты так меня целуешь. – Объятия Лисы становятся сильнее, а улыбка – шире.
– Я не хочу, чтобы ты уходила, – с тихой искренностью говорит она. И снова ее целует. Это, наверное, самые медленные сборы в мире. Дженни сомневается, что им обеим есть до этого дело. Но, к сожалению, Розэ не наплевать, как и ее родителям, их работам, безумным расписаниям и шумному городу, в который они должны вернуться.
Она вздыхает и медленно отстраняется первой. Одна из них должна быть сильной.
– Не хочу этого говорить, но нам пора, – с сожалением шепчет она.
– Я знаю. – Голос Лисы полон печали, и Дженни, пожалуй, никогда так сильно ее не понимала. Честно говоря, ей почти страшно. Они словно собираются оставить все позади: их примирение, признания, принятие друг друга. И всю любовь, что они разделили, здесь, в этой комнате, на этой кровати, вдали от всех и всего.
Вдруг мы вернемся и все исчезнет?
– Эй. – Зеленые глаза ясны и нежны. Лиса смотрит с мягким ожиданием.
Дженни протяжно выдыхает.
– Мне – кажется, мне страшно. Возвращаться. – Она отводит взгляд, роняя его на их руки, и чувствует, как ладонь Лисы сильнее сжимает ее.
– Посмотри на меня, – тихо просит она, и когда Ким повинуется, ее улыбка становится шире. – Ничего не изменится, ладно? Я обещаю. Ничего не изменится. – Она делает короткий шаг вперед, соприкасаясь с ней лбами. Дженни чувствует ее тепло. Чувствует ее, и ее присутствие, уверенное и умиротворяющее, успокаивает. Она глубоко вдыхает, позволяя запаху Лисы напомнить, что она здесь. Они обе здесь. – Дело не в месте. Дело в нас, и где бы мы ни были – мы останемся собой.
Возникший в горле Дженни ком никак не удается проглотить. Хватка Лисы становится сильнее, но все еще остается нежной.
– Ты мне доверяешь?
Она моргает. Ответ возникает сразу.
– Да.
Нос Лисы легко прикасается к ее, когда она наклоняется еще ближе.
– Теперь спроси ты, – выдыхает она, улыбаясь.
– Ты... – она сглатывает, обрывая себя, но Лиса продолжает ждать, и ей не остается выбора, кроме как продолжить. – Ты мне доверяешь?
Ее губы касаются губ Дженни, когда она уверенно отвечает.
– Да.
Пройдет еще полчаса, прежде чем они начнут собираться.
//
В город они возвращаются ближе к полуночи. Следующий день еще не наступил, так что технически они приехали вовремя. Технически. Их друзья и семьи немного недовольны, но Дженни кажется, что втайне они за них счастливы. Или, по крайней мере, на это надеется.
//
– А что насчет тебя? – улыбка доктора Грант хитра, словно она уже знает ответ. Дженни в этом уверена, но все же решает ей подыграть. – Ты счастлива?
Она наконец верит в собственный ответ.
– Да.
– Что ж, – Кэтрин кивает и складывает руки в замок. – Буду честна – я уже давно так не хотела, чтобы пара сошлась.
Ким смеривает ее взглядом, но женщина лишь пожимает плечами.
– Это правда, – говорит она. – Надеюсь, ты меня не записываешь. Это может загубить мою карьеру.
– Даже если забыть, что это незаконно, – смеется Дженни, – я бы так не поступила. Ты... ты нас спасла.
Но Кэтрин уже трясет головой.
– Я просто слушала. Всю работу сделала ты. И ты даже не представляешь, Дженни, сколько пар, сколько супругов разошлось прямо здесь, на этой кушетке, – она указывает в ее сторону. – Но не вы. Это должно что-то значить, верно?
– Все. – Дженни сглатывает. – Это значит все.
//
– Она была удивлена. Но мне кажется, что она для меня играла.
Улыбка Лисы слышна в ее голосе.
– Почему ты так считаешь? Она вполне могла быть искренней. Ее всегда впечатлял твой прогресс; я бы не удивилась, если бы она правда верила, что ты не захочешь продолжать ходить к ней на сеансы.
– Да, – соглашается Дженни, гуляя между стеллажами, – но это было до того, как мы рассказали ей о Каре. – Эта тема все еще дается ей сложно. Но она справляется. Или очень старается справиться. Ей кажется, что она в куда лучшем состоянии, чем могла бы быть. Лиса считает, что у нее отлично получается двигаться дальше. А доктор Грант думает, что у нее это выходит настолько замечательно, что ей больше не нужна терапия.
– Я все еще не знаю, что поразило ее сильнее: новости о Каре или то, что мы остались вместе после этой истории, – весело говорит Лиса. – Ты помнишь ее лицо?
Дженни смеется.
– Шутишь? Единственный раз, когда она не смогла сдержать себя в руках. В жизни его не забуду.
– Ага, – похоже, улыбка Лисы становится шире. – А затем она спросила, что произошло после этого, и ты просто выпалила «мы занялись любовью», и она посмотрела на нас, словно мы ненормальные. – Она тоже начинает смеяться, но замолкает, когда на фоне раздается чей-то голос.
– Тебе пора? – полу-спрашивает, полу-констатирует Дженни.
– К сожалению, – вздыхает Лиса. – До вечера?
– А то. Ты готовишь.
//
– Ниже, – стонет Лиса. – Черт – да, вот здесь.
– Какой грязный ротик, – бормочет Дженни, мягко массируя напряженные мышцы. – Ты вообще сегодня двигалась?
– Нет. Приклеилась к столу, – раздается приглушенный ответ. Она смеется и наклоняется, оставляя поцелуй между лопаток Лисы.
– Нужно периодически вставать и разминаться, – мягко наставляет она.
– Я знаю, – бормочет тайка в подушку. Затем она поворачивает голову набок, глядя на нее одним глазом. – Поцелуешь, чтобы стало лучше?
Она смеется, наслаждаясь приятной тяжестью в груди от такой мягкой и податливой Лисы перед собой.
– Я вроде бы должна целовать твою спину, чтобы ей стало лучше. – Она нехарактерно для себя взвизгивает, когда Лиса резко поворачивается и укладывает ее на спину, вжимая в диван.
– До этого мы тоже дойдем, – обещает она с хитрым блеском в глазах. – А теперь целуй меня.
– Требовательная. Мне нравится, – мурлычет Дженни и подается вперед.
//
– Вы опоздали, – констатирует Розэ, стоит им перейти порог. Дженни кажется, что теперь она будет часто это слышать. Ей уже доводилось несколько раз за пару последних месяцев.
Они лишь виновато улыбаются и обмениваются хитрыми взглядами. Оставаясь собой, Розэ решает не заморачиваться на этом, быстро переключая внимание на задание.
– Не важно. Помогите мне с этим. Мы уже опаздываем.
Дженни закатывает глаза – еще одна вещь, которая скорее всего впредь будет происходить чаще.
– Мы опоздали всего на десять минут, а ее самолет задержался еще на час, – отмечает она. Лиса кивает, принимая гигантского плюшевого медведя, что Розэ пихает в ее руки. – А это еще что за херня?
– Не твое дело, – подруга Лисы – и это единственная причина, почему она в очередной раз не закатила глаза – спокойно отвечает, хватая ключи от машины и до неприличия огромный букет с кофейного стола.
– Я просто хочу помочь, – она вскидывает руки в примирительном жесте. – Джису ненавидит всю эту ванильную фигню.
Ответ Розэ как всегда резок и внезапен.
– Хорошо. Продолжай так думать.
Позже она узнает довольно огорчающую правду: что ее подруга не любит ванильную фигню, потому что никто никогда ей ее не дарил. Но сейчас она лишь вздыхает и следует за девушками в безупречных костюмах к двери.
– Можно я поведу? – раз уж убийство в ее случае – не выход, Дженни иногда развлекала себя попытками разозлить Розэ.
Иногда, потому что делать это не очень весело, когда объект твоих попыток не моргает и глазом.
– Погоди. – Она резко останавливается на месте, широко распахивая глаза, когда они доходят до элегантной серебряной машины Пак. Лиса тоже останавливается, оборачиваясь на нее. Розэ продолжает идти. – Ты же не – не собираешься делать ей предложение, да?
– С чего такие вопросы? – Розэ лишь разевает на нее рот, когда она открывает дверь к задним сидениям и убирает в машину букет. – Вы ожидали, что я приду к вам за благословением, мисс Ким?
Дженни ненавидит, как подскакивает все ее тело, словно по нему дали током.
– Не-
– -звать тебя так, – заканчивает за нее Розэ. Когда она раздражена – у нее заканчивается терпение. Вместе с ее – тщательно замаскированным и глубоко закопанным – вспыльчивым характером это порождает не самую лучшую комбинацию. – Это было лишь в шутку, уверяю.
– Рози.
Голос Лисы – тихая, холодная сталь. Его обладательница смотрит на свою подругу, и на один короткий, ужасный момент они застывают. Лиса неподвижно смотрит на Розэ. Пак моргает и отводит взгляд, мечась глазами, пока не выдыхает в попытке успокоиться. А Дженни лишь смотрит, ощущая, как ей овладевает тревожная беспомощность.
Есть хорошие дни. Есть плохие дни. Есть хорошие моменты. Есть плохие моменты. Но ничто никогда не затягивается. Все проходит – пройдет и это, напоминает она себе, наконец сходя с места и направляясь к переднему пассажирскому сидению.
Розэ снова на нее смотрит – на этот раз с глухим удивлением – когда слышит, как она открывает дверь для Лисы.
– Мы опоздаем. – Она гордится своим уверенным голосом. – Советую вам усаживать свою задницу в машину, мисс Пак. Вернее, – добавляет она, когда слышит за собой смешки Лисы и ощущает ее руку на талии, – надеюсь, что все еще мисс Пак.
– Я не собираюсь делать предложение, – сообщает ухмыляющаяся Розэ, когда все они оказываются в машине и Дженни заводит двигатель. – Просто сообщаю.
– Отлично. Потому что тебе нужно мое благословение. Или по меньшей мере согласие.
Смех Розэ резкий и короткий.
– Я учту, Дженни.
//
Быть лучшей подругой девушки лучшей подруги твоей девушки – Дженни заработала себе мигрень от одних только попыток это сформулировать – определенно непросто. Она не ожидала, что Джису, крайне закрытый человек в плане романтических отношений, и Розэ, которая если и не ненавидит, то как минимум крайне ее недолюбливает, как это делает Джексон, будут настолько за двойные свидания. Она уверена, что они просто хотят накопать на них с Лисой больше компромата.
Она ошибается и оказывается права одновременно. Джису умиляется, когда Лиса открывает Дженни дверь, и смеется, когда Дженни отодвигает для нее стул; Розэ закусывает губу, чтобы сдержать улыбку, когда регулярно бросает в их сторону взгляды. Их подруги больше напоминают дурашливых детей, чем серьезных профессионалов, какими их знает большинство людей, и в этом есть свое определенное очарование.
В основном Дженни рада, что люди за них счастливы, как бы эгоистично это ни звучало. Они столько времени потратили на защиту своих отношений от всех, включая самих себя, что сейчас она не может поверить, что Розэ смотрит на них с улыбкой, под которой не скрыт оскал.
– Правило для похода в уборную: по одному человеку за раз, – объявляет она, стоит им зайти в ресторан. – Я не хочу, чтобы меня выгнали. За их винную карту можно умереть.
И Дженни, и Лиса делают вид, что она говорит не о них. Вернее, не только о них.
//
Дженни искренне сомневается, что они способны держать руки при себе. Это почти физическая нужда – вечно друг друга касаться.
Лиса готовит ужин, и руки Дженни обнимают ее за талию, пока та заглядывает ей через плечо и периодически прижимает поцелуи к ее шее, чуть ниже уха. Ким пишет курсовую, уложив ноги на Лису, и рука Лисы отстраненно ее поглаживает, пока та отвечает на письма. Они ложатся спать, спутавшись друг в друге, и просыпаются точно так же.
Доктор Грант вскользь говорит им во время одного из их стремительно редеющих сеансов, что такое поведение может вылиться во что-нибудь нездоровое.
– Зависимость не стоит поощрять, – говорит она своим типичным теплым тоном, каким-то образом переплетенным со сталью.
Лиса лишь сильнее сжимает руку Дженни, и Кэтрин продолжает.
– Я, конечно, понимаю, что вы прошли через очень травмирующий опыт. Просто стоит кое о чем знать. – Она объяснила им, что это скорее всего происходит из-за того, что они слишком долго голодали по касаниям друг друга, и на то есть разные причины, и кучу всего остального, что они уже знают и на что им наплевать.
– Я становлюсь зависимостью? – с легкой ухмылкой бормочет Лиса, когда они покидают кабинет доктора Грант, держась за руки и встречаясь губами в легком поцелуе.
– Ты всегда была моим спасением, – отвечает Дженни, и ей плевать, насколько сентиментально звучит этот факт.
//
Иногда ей снятся кошмары. Это логично, думает она, после всего, через что они прошли. Из хорошего в них то, что они редки и далеки друг от друга. Из плохого? Эти кошмары – самые яркие, реалистичные сны, что она видела. Лиса уходит, отец умирает, Тэхен возвращается в рваной рубашке и с кровавыми руками, крича ей посмотреть, что она натворила – все люди, что были ей небезразличны, страдают из-за ее поступков.
Каждый раз, когда она просыпается – посреди ночи, или прямо перед рассветом, или после обеда от легкой дремоты – Лиса оказывается рядом, и от этого становится проще. Первые несколько раз она перепугалась сильнее Дженни, хоть и пыталась этого не показать. И ей это вполне удалось, но Дженни знает ее лучше кого-либо еще. Сейчас она в этом уверена.
Глаза Лисы горят новым оттенком зеленого, когда она к ней кидается. Дженни тяжело дышит сквозь слезы, дрожа, перепугавшись, и лицо Лисы появляется и исчезает из ее восприятия, пока она пытается понять, что из происходящего было реально.
– Дженни, – голос Лисы отчаянный. – Все в порядке. Это был сон. Просто плохой сон. – Дженни не может сдержать дрожи даже когда руки Лисы сгребают ее в объятия. Она начинает успокаиваться, когда вдыхает и ощущает родной запах.
– Он казался таким реальным, – позже говорит она, и Лиса заставляет себя подняться и принести ей стакан воды. Они устроились под одним пледом в свете прикроватного светильника. Она чувствует себя ребенком. В хорошем смысле. Спокойно, безопасно, с теплыми, умиротворяющими руками, поглаживающими спину. Когда она была маленькая, ее мама оставалась с ней в комнате, пока она не заснет, потому что она боялась темноты. И, честно говоря, все еще ее боится.
– Но не был реальным. – Голос Лисы сильный и уверенный. Куда сильнее, чем был полчаса назад. Она, должно быть, тоже очень испугалась. – Хочешь об этом поговорить?
Дженни дрожит.
– Не сейчас. – Утром, когда свет будет проливаться через окна, босоногая Лиса будет готовить им блинчики, а тени будут казаться глупыми, а не пугающими.
– Хорошо. – Лиса не давит. Лишь целует ее в макушку и прижимает ближе.
Утром Дженни будит ее, спускаясь вниз по ее телу и оставляя нежные, благодарные поцелуи между ее ног, и Лиса не напоминает о сне, потому что Дженни не поднимает эту тему.
//
Есть хорошие дни. Есть плохие дни. Есть дни где-то между. Они целуются, и они улыбаются, и они спят, и занимаются любовью, и ругаются, и мирятся, и просыпаются вместе, и просыпаются отдельно и живут.
Они не идеальны. Но вместе они красивы. Они мотивируют друг друга быть лучшей версией себя, и Дженни не думала, что такое вообще бывает возможно, но вот они. Вот она. Много вложенных сил и немного удачи, и ладонь Лисы в ее сквозь все, что было.
А для плохих дней у нее всегда есть их последний день в хижине, после того, как они словно в первый раз занялись любовью. Она возвращается к нему, словно это ее якорь, чтобы напомнить, что они могут пережить все, что угодно. Она может пережить все, что угодно.
Она помнит легкую улыбку Лисы и мягкий взгляд, прежде чем ее глаза хитро сверкнули.
– У меня есть идея, – сказала она, когда они обменивались ленивыми касаниями и поцелуями, наслаждаясь ощущением кожи друг друга.
– Нам нужно вылезти из кровати? – простонала Дженни, и да, им пришлось, но Лиса была такой довольной, что она не могла отказать.
Она помнит, как ворчала, когда натягивала одежду, потому что это значило, что Лисе тоже придется одеться, а она куда больше предпочитала ее голой. Но Лиса лишь рассмеялась и поторопила ее.
– Куда мы вообще идем? – ей было немного страшно услышать ответ, лишь самую малость, потому что она была почти уверена, что Лиса тащит ее на полуночный поход в горы.
Ответ брюнетки не разочаровал в своей неожиданности.
– На крышу. – По крайней мере это объясняло куртку, что она накинула на плечи Дженни.
Она помнит свежий ночной воздух с ноткой осеннего аромата. Быстрый путь вверх по лестнице. Смех, столько смеха, что их щеки начали болеть. И звезды. Мириады звезд над головами, такие близкие – казалось, что достаточно протянуть руку, и она сможет их коснуться.
– Красиво, правда? – спросила Лиса, и Дженни дождалась, когда она встретится с ней взглядом, прежде чем улыбнуться и ответить да. И затем дождалась, как она покраснеет, закатит глаза и пробормочет что-то про сентиментальность, прежде чем притянуть ее к себе и оставить на губах нежный поцелуй, пустивший по всему ее телу приятную, теплую волну.
Мягкие губы. Руки. Смешки и скромные улыбки и волосы, заправленные за уши. Истории о созвездиях и первых разбитых сердцах и важных решениях, тихо рассказанных под ночным небом. Куртка Лисы на ее плечах, окутывающая ее ароматом. И поцелуи. Боже, столько поцелуев, мягких, легких, желанных и душераздирающе-нежных, и глаза, полные любопытства, восхищения и бесконечного зеленого.
После этого у них было много дней и ночей, но Дженни всегда возвращается к этой. Доктор Грант бы предположила, что это была точка невозврата. Момент примирения и развязки в их бурных, запутанных отношениях, которые после этого наконец начали цвести. Или что-то такое. Для нее та ночь была... всем, чем они являются.
Той ночью улыбку Лисы обрамляли миллионы звезд.
– Куда бы тебя не унесли твои мысли – кажется, там было хорошо, – говорит она, и изгиб ее губ мягок.
Дженни сглатывает. Кладет ладонь на ее щеку и пробегает пальцем по коже, как уже делала сотни раз до этого. Как и сотни раз до этого, это кажется чем-то новым.
– Будет, – бормочет она. Когда Лиса с любопытством на нее смотрит, она продолжает. – Я просто думала о нас. И о будущем. – На ее губах появляется улыбка. – Выглядит хорошо.
Пальцы Лисы сплетаются с ее.
– Мы сделаем его еще лучше.
– Я Дженни.
– Здравствуй, Дженни. Я Лиса.
– У меня все еще есть твое пальто.
Рука Лисы в ее теплая и мягкая.
– Что? – моргает она. – Это куртка.
– Нет, – смеется Дженни. Ей неожиданно хочется смеяться. – То, что ты дала мне в вечер нашей встречи. То пальто. Оно все еще у меня.
– Оу. – Лиса снова моргает. – Я знаю. Почему я по-твоему каждый раз возвращалась?
На один долгий момент они просто смотрят друг на друга, застыв, прежде чем разразиться в смехе. Лиса пытается продолжить свою шутку сквозь него; как она была слишком вежлива, чтобы это упоминать, но ей тоже нужно было то пальто, и раз уж все наконец в порядке, не могла бы она его вернуть, но с другой стороны, на Дженни оно смотрится гораздо лучше, и-
– Я люблю тебя, – выпаливает Дженни, когда их смех затихает, и они сидят на крыше съемной хижины – со сбитым дыханием, замерзшие и безумно счастливые.
В этот раз ответ Лисы тихий и серьезный.
– Я знаю. Почему я по-твоему каждый раз возвращалась?
——————-
Ну чтож. На этом эта история длиною в три части заканчивается. И мне впервые так грустно расставаться с этими героями, с их историей, с их проблемами и с их любовью.
Хочу сказать огромнейшее спасибо каждому кто читал! Кто ждал и был со мной каждую строчку этой истории. Серьезно, я вам очень сильно благодарна.
И, как обычно, встретимся в других историях?
Можете написать в комментариях с каким пейрингом ВР хотели бы прочитать.
Одну новую историю я начну уже завтра выкладывать.
Традиционно: берегите себя, не забывайте носить маску и мыть руки🤍