13
Из всех возможных занятий, что они могли придумать – и да, секс считается за одно из них. Или, пожалуй, даже за несколько – Лиса почему-то выбрала отправиться в поход. Естественно, Дженни предложили несколько вариантов, но что она должна была выбрать, когда зеленые глаза так ярко горели, когда брюнетка описывала все, что они увидят на тропе?
– Я уже сто лет не ходила в поход, – бодро рассказывала ей Лиса. – В последний раз я ходила... Боже, пять лет назад. Пять лет, – повторила она, словно не веря своим словам.
Поэтому, естественно, она согласилась. И – нет, она не пытается сказать, что уже сожалеет о своем решении, но она к этому близка. Опасно близка. Они, кажется, не прошли и мили, а она уже устала. В свою защиту Дженни может сказать, что не привыкла ходить в гору. Или в принципе ходить. Зачем вообще ходить, если можно куда угодно доехать на метро?
Нужно создать такси для походов. Возможно, она откроет собственный бизнес. Заработает миллионы. Сможет увозить Лису на отдых в места, где нет гор, чтобы у нее не возникало желания отправиться в поход.
Лиса останавливается в ту же секунду, как Дженни становится трудно дышать.
– Можем немного отдохнуть, – говорит она, но Дженни отрицательно качает головой.
– Все в порядке, я в порядке, – она останавливается, чтобы выровнять дыхание, что занимает больше времени, чем она ожидала. Лиса внимательно за ней наблюдает.
– Я не против остановиться, если и ты не против, – говорит она. – Я бы перекусила.
Разговоры о еде – это удар ниже пояса, и крайне эффективный. Дженни вздыхает и кивает, и Лиса смеется, беря ее за руку и сводя с тропы на плоскую травянистую площадь между деревьями. Здесь красиво, замечает Дженни, с легким вздохом присаживаясь на землю: над головой нависают кроны деревьев, чьи листья лишь только начинают окрашиваться в пестрые цвета; тихо доносится журчание пробегающей неподалеку небольшой речки, а свежая трава приятно холодит ладони.
Она может только лишь представлять, каково там, на снежных вершинах гор. Они явно не заберутся настолько высоко. И все же, ей интересно.
Она благодарно улыбается и принимает из рук Лисы яблоко, откусывая его со звонким хрустом. Лиса садится рядом и делает то же самое, но с меньшим удовольствием. Изящнее.
– До куда ты хочешь дойти? – спрашивает она, вместе с Лисой глядя на их хижину, которая, хоть и оказывается не слишком далекой, но все равно заставляет Дженни переосмыслить свои оценки пройденного расстояния.
Тайка пожимает плечами.
– Я не ставила цели, – говорит она, прежде чем еще раз откусить яблоко и медленно его прожевать. Затем она выуживает бутылку воды из рюкзака, предлагая ее Ким и только после нее отпивая воды. – Может, еще на пару миль выше. Но не слишком далеко. Чем выше мы поднимаемся, тем круче склон.
Дженни кивает и смотрит на ноги. Естественно, она не взяла кроссовки для ходьбы, в отличие от Манобан.
В свою защиту она может сказать, что у нее их в принципе нет.
– Хорошо. – Пара миль звучит сносно. Она справится. Наверное.
– Можем вернуться, если хочешь, – Лиса неуверенно касается ее руки. – Я буду не против.
– Что? Нет, – Дженни трясет головой. – Я в порядке. Просто давай... не спешить?
Лиса улыбается.
– Это мы умеем. – Затем она подмигивает. Это выглядит настолько абсурдно и наигранно, что Дженни смеется.
– Мне ли этого не знать. – Она снова роняет взгляд на их хижину и поднимается на ноги. – Ладно, я готова.
Хруст листьев под ногами успокаивает, обнаруживает Дженни. Умиротворяет, прямо как и вид вокруг. Они доходят до небольшой горной речки и обнаруживают, что она и впрямь почти ледяная – пальцы Ким начинают болеть спустя пару секунд погружения в воду. Однако быстро умыть лицо подобной водой бодрит. Хоть она бы предпочла этого не повторять.
Этот день такой яркий и неспешный, что следующая фраза Лисы не воспринимается в ее голове. Или, скорее, сначала она понимает ее неправильно.
– Ее звали Кара.
Она любопытно моргает, переводя взгляд на меланхоличное лицо Лисы.
– Кого звали? – спрашивает она, и брюнетка качает головой с легкой, отстраненной улыбкой.
– Я несколько недель пыталась придумать, как тебе об этом сказать, – тихо говорит она, откидываясь назад и опираясь на руки, позволяя ногам вытянуться. – Не знаю, с чего я решила, что просто выпалить это будет лучшим решением, но... Порой это самое простое решение. – Она смеется, продолжая глубоко блуждать в своих мыслях. – Кара была первой девушкой, в которую я влюбилась. Она была–, – Лиса резко замолкает и садится прямо, опуская локти на подогнутые колени. Дженни легко чувствует напряжение в ее теле, и Лиса не смотрит на нее, протяжно выдыхая.
– Эй, – шепчет шатенка, садясь ближе. – Ты не обязана мне ничего рассказывать.
– Извини, – говорит Лиса, все еще не глядя в ее сторону. Ее неожиданная ухмылка серая. Она пропадает, когда зеленые глаза наконец встречаются с ее, и Дженни чуть не отшатывается от найденных в них мучений. – Пожалуй, мне не стоило поднимать эту тему, – с ощутимым раскаянием говорит она. – Это наше время, и...
– Лиса, – мягко начинает Дженни, когда понимает, что она не продолжит. – Если ты думаешь, что я расстроюсь из-за того, что когда-то ты любила кого-то еще--
Но Лиса уже трясет головой.
– Нет, – говорит она. – Дело не в этом, но сейчас не время о ней говорить. Это был опрометчивый поступок. – Ее взгляд снова становится задумчивым, когда она оглядывается вокруг. – Она обожала ходить в походы. Похоже, я позволила своим эмоциям взять вверх.
Дженни едва успевает недоуменно нахмуриться, как Лиса подскакивает на ноги и протягивает ей руку.
– Пойдем, – говорит она, словно возвращаясь в свое привычное состояние. – Я приготовлю нам жареный сыр.
Дженни решает поплыть по течению и пока что не отмечать резкие смены ее настроения.
– Я думала, он вредный, – ухмыляется она и позволяет Лисе поднять ее на ноги, не отпуская руки.
Лиса пожимает плечами.
– Жизнь слишком короткая, чтобы постоянно отказывать себе в жареных, жирных сырных вкусняшках.
Они говорят о ерунде. Рука Лисы уверенно держит ее, но Дженни все еще думает о том странном разговоре, и чем дольше она это делает, тем сильнее ей становится не по себе.
//
Сначала ей кажется, что все дело в ревности. Да, это глупо и сигналит о неуверенности в себе, но это логично – ревновать Лису к той, о которой она говорит с такой заботой. Оберегает воспоминания и мысли о ней почти с благоговением.
Но здесь есть что-то еще. Что-то неприятное, тяжелое, безостановочно терзающее ее разум и заставляющее раз за разом прокручивать в голове слова Лисы, пытаясь найти зацепку к чему-то, что ей совершенно не известно.
Осознание приходит резко и грубо; прорывает ее грудь, хватает своими ледяными пальцами ее шею и спускается ими по спине. Она смотрит на свое отражение в ванной, и ее лицо искажает скорбь. Пока что это лишь догадка, но она все ставит на свои места, и она протяжно, рвано выдыхает, отпуская тумбу и обнимая себя за талию в попытке взять себя в руки.
Кара умерла, думает она. И поэтому Лиса так не хотела поднимать эту тему; поэтому ей было так сложно о ней говорить; поэтому сегодня ее переполняли эмоции, когда они занимались тем, что любила Кара. Любила.
Ее звали Кара. Красивое имя, отстраненно думает Дженни. Должно быть, она тоже была красивой, раз Лиса в нее влюбилась. Не ее лицо или тело, нет; внутри. Интересно, сколько в Лисе осталось от Кары. Насколько их любовь ее изменила, и изменяла ли вообще? Что она о себе узнала, когда была с ней?
Как тяжело ей пришлось?
Дженни вспоминает о той Лисе, что она видела в больнице. Мрачная и собранная, и, в то же время, беспокойная. Она помнит, как почувствовала ее легкий дискомфорт, пока они ждали хоть каких-то хороших новостей о состоянии отца – кажется, это было целую вечность назад. Кара умерла в той больнице? По дороге туда? Сидела ли Лиса у ее палаты, мерила ли шагами пол, стояла ли, сжимая руки в кулаки, ненавидя чувство полной беспомощности, что расползалось по груди, пока ее любимая девушка увядала?
Дженни закрывает глаза, но все, что она видит – это белые, стерильные коридоры, полные суматошных врачей, бесконечные двери в бесконечные комнаты и Лиса. Одна, неподвижно сидящая на стуле, в безупречном костюме и с пустыми зелеными глазами.
Что, если она увидела, как она умерла?
Дженни понимает, что плачет лишь тогда, когда давится всхлипом. Ее рука подлетает к лицу, пальцами собирая влагу на щеках, и она трясет головой, строго веля взять себя в руки. Это предположение. Просто предположение. Она могла ошибиться. Она хочет ошибиться. Может, это было просто трудное для Лисы расставание, и поэтому она так бережет воспоминания о ней. Может, у нее все еще есть к ней чувства – в конце концов, не зря говорят, что невозможно забыть свою первую любовь. Дженни все еще беспокоится за Тэхене как за человека и не держит на него никаких обид.
Но она не говорит о ней так, как я бы сказала о Тэ.
Она включает кран, умывая лицо и утирая покрасневшие, влажные глаза. Ей нужно взять себя в руки.
И ей нужно перестать думать, как она вломилась в жизнь Лисы после такой трагичной потери и воспользовалась ее слабостью и – она не может сейчас об этом думать. Не может. Для этого ей нужна доктор Грант.
(Это бы объяснило сомнения Лисы насчет разговора о Каре. Она беспокоится за состояние Дженни; такая информация пошатнула бы ее психику. Прямо как сейчас.)
Ладно. Ей нужно успокоиться, потому что эти догадки могут быть ложными. И она не уверена, стоит ли говорить Лисе о своих подозрениях. И стоит ли сделать это сейчас или после возвращения?
Дженни вздыхает и выключает кран, вытирая лицо и руки полотенцем. Бросив последний взгляд на свое отражение, она глубоко вздыхает и опускает руку на дверную ручку, выходя из ванной.
//
Конечно же, Лиса моментально замечает смену настроения.
– Все в порядке?
– Я – да. Нет. Ну, вернее, все не не в порядке, но... – и в этот момент она решает к черту. Когда еще поднимать эту тему, как не сейчас, где нет никаких отвлекающих факторов? – Я думала о – о Каре.
Лиса застывает, сжимая мокрую мыльную тарелку, и посылает взгляд в сторону Дженни. Затем она продолжает ее мыть.
– Хорошо, – медленно говорит она, побуждая ее продолжить.
Вместо этого она встает и медленно подходит ближе, выключая воду и забирая чистую тарелку из ее рук. Зеленые глаза внимательно за ней наблюдают, когда она убирает ее и берет полотенце, предлагая его Лисе прежде чем взять ее за руку и потянуть в сторону дивана. Ее взгляд на секунду становится любопытным, но когда они садятся, ее глаза снова наполняются вниманием.
Это будет нелегко. Но она не сможет спрятать то, что гложет ее разум – только не от Лисы и только не что-то настолько важное. Это может привести к еще большим проблемам.
– Я хочу задать тебе довольно – эм, деликатный вопрос, – тихо говорит она. – И я пойму, если ты решишь не отвечать, но я просто хочу, чтобы ты знала, что я думаю, хорошо? – она надеется, что Лиса понимает.
Ее смягчившийся взгляд говорит, что понимает. Лиса кивает и удобнее устраивается на диване, дожидаясь, когда Дженни задаст свой вопрос. И она задает.
– Кара умерла?
Как только Лиса отводит взгляд – она знает.
——————————
Мне аж стыдно что либо писать, потому что я так долго отсутствовала;( но если вы все ещё тут и все ещё читаете это, то дайте мне знать🙈
Совсем скоро история закончится и мне даже как-то не хочется расставаться с этими героями;(
Спасибо, что читаете. Будьте здоровыми, носите маски и не забывайте мыть руки🤍