2
Сегодня они расслабленнее. Доктор Грант не уверена, что это хороший знак. Затишье перед бурей, напоминает себе она.
Но в этот раз они сидят чуть ближе друг к другу, опустив руки на диван и почти касаясь пальцами, и доктор Грант неосознанно улыбается. Они отвечают улыбками, и в этот раз они чуть менее неуверенные.
– Как мы себя сегодня чувствуем? – мягко спрашивает она. Лиса и Дженни бросают друг на друга взгляд, и она не пропускает, как их глаза падают и задерживаются на губах. Она мысленно благодарит годы практики за способность оставаться внешне собранной, когда внутри ей хочется улыбаться. Для влюбленных пар типично тянуться к физической связи, как только им скажут временно ее ограничить. Но близость – это гораздо, гораздо больше, чем просто секс.
Она мысленно отмечает, что стоит дать им на дом несколько упражнений на близость.
– Хорошо, – говорит Лиса, и Дженни кивает. – У нас все хорошо. То есть – у меня все хорошо. Как ты–
– Да, – быстро говорит Ким, в панике распахивая глаза. – Я – да, у меня все хорошо. – Кэтрин ободряюще ей улыбается, но шатенка слабо отвечает ей тем же и откидывается на диван.
– Дженни, – начинает доктор Грант. – Если тебя что-то беспокоит, то можешь нам сказать. Мы здесь для того, чтобы тебя выслушать. – Она кидает на Лису косой взгляд. Брюнетка кивает, глазами изучая свою партнершу.
Но Дженни лишь трясет головой и прячется за почти искренней улыбкой.
– Меня ничего не беспокоит. Я просто немного волнуюсь. Я – я раньше никогда не была на терапии.
– Хочешь уйти? – тихо и мягко спрашивает Лиса. Доктор Грант не перестает удивляться, насколько эта девушка нежна с Дженни даже после такого болезненного предательства. И сам факт того, что они здесь после всего, что произошло...
– Нет, нет, конечно нет, – быстро говорит шатенка. – Я хочу здесь быть. Я в порядке.
Похоже, Лиса ей не верит, и это было ожидаемо. Доктор Грант кивает.
– Хорошо. Итак, наш прошлый сеанс был скорее вводный. – Лиса издает едва слышный смешок, но она решает его проигнорировать. – Сегодня предлагаю нам копнуть глубже. – Дженни бледнеет с каждым словом. Она ей сочувствует, но это необходимо, поэтому ее она тоже игнорирует. – После такого предательства важно быть максимально честными и открытыми. Дженни, – шатенка явно подавляет в себе желание дернуться, но кивает, показывая, что она слушает. – Ты готова быть честной и открытой?
– Конечно, – ответ моментальный и уверенный.
– Отлично. – Кэтрин переводит взгляд на Лису. – Итак, Лиса... Для вас важно ничего друг от друга не скрывать. Уверена, у тебя остались вопросы к Дженни обо всей этой ситуации, не так ли?
Манобан долго молчит, но доктор Грант терпелива. Она продолжает ободряюще на нее смотреть, не сводя с нее глаз в ожидании ответа.
Наконец зеленые глаза встречаются с ее, и девушка кивает.
– Да. Остались.
– Отлично. – Очевидно, ни одна из них с этим не согласна. – Думаю, за этот сеанс нам стоит попытаться вынести все сокрытое наружу. Рану нужно прочистить перед тем, как дать ей зажить.
В кабинете снова повисает тишина. Лиса уставилась на ботинки, а Дженни уставилась на Лису, хмурясь и закусывая губу.
Кэтрин дает им еще минуту, прежде чем вмешаться.
– Если хотите, я бы могла посодействовать–
– Ты спала с ним в Рождество? – вопрос направлен в сторону обуви Лисы, но Дженни все равно дергается. Доктор Грант никогда не понимала этого выражения – «подпрыгнул, как ошпаренный». Но сегодня, лишь секунду назад, она наконец увидела это вживую и выглядело это неприятно.
– Нет. – Голос Дженни внезапно становится хриплым – Кэтрин думает, что это из-за сдерживаемых ею слез. – Не спала. Я приехала к нему, потому что– мне было жалко и...
– Его? Тебе было жалко его? – Лиса говорит это... устало-злобно, пожалуй, будет лучшим описанием. Она все еще не подняла глаз, а ее спина словно высечена из мрамора – настолько прямо и неподвижно она сидит.
Вот теперь ей точно стоит вмешаться.
– Лиса, пожалуйста, помни, что мы должны стараться не перебивать друг друга перед тем, как задавать следующий вопрос.
Тайка сглатывает. Быстро двигает челюстью из стороны в сторону – Кэтрин предполагает, что это сигналит о раздражении. Она гадает, не вылетит ли она из кабинета посреди сеанса – такое в ее карьере происходило довольно часто. К счастью, манеры Лисы позволяют ей лишь кивнуть.
– Прошу прощения, – бормочет она.
– Все в порядке, – говорит доктор Грант. – Просто постарайся об этом не забывать. Дженни, пожалуйста, продолжай.
Голубые глаза уже влажные от непролитых слез, но шатенка кивает.
– Да, – хрипит она. – Мне было его жалко. Мне было – мне всех жалко, потому что я всем причинила боль. Он позвонил мне, и он плакал, и я – и я к нему поехала, и он попытался меня поцеловать, но я не смогла это сделать. – Она сглатывает, и ее голос дрожит на следующих словах. – Тогда я впервые поняла, что я – что я любила тебя. Что я была в тебя влюблена.
Лиса не двигает ни мускулом. Она ничего не говорит, и доктор Грант с трудом игнорирует сжимающееся в сочувствии сердце, когда слезы наконец начинают скатываться по щекам Дженни. Она безмолвно протягивает ей платок.
– Спасибо, – шепчет шатенка и продолжает уже окрепшим голосом. В ответ доктор Грант улыбается. – Так что нет, я не спала с ним в Рождество. После этого я была только с тобой.
Похоже, следующий вопрос Лисы выбивает воздух из легких Дженни.
– И сколько же раз ты была с ним? – слова тихие. Истощенные.
Губы Дженни безмолвно движутся, словно она пытается понять что ей ответить. Кэтрин не осознает, что задержала дыхание.
– Один. – Лиса двигает челюстью в ответ на признание, а Дженни – Дженни все еще плачет. – Я спала с ним один раз, пока с тобой встречалась.
Нависшая тишина после последних слов Дженни оглушает.
Доктор Грант прокашливается.
– Лиса, – спокойно говорит она, и девушка встречается с ее взглядом. Она в который раз поражается ее сдержанности. Зеленые глаза спокойны – пугающе спокойны.
– Да?
– У тебя есть еще вопросы?
Она этого не видит, но знает – или, скорее, предполагает – что Лисе требуется приложить безумные усилия, чтобы произнести следующие слова. Это просто – это не может быть иначе.
– Не думаю, что сейчас я хочу услышать ответы, – низко говорит она.
И опять же – в любой другой ситуации она могла бы надавить. Но не сейчас.
– Хорошо, – говорит она, кивая. – Мы продолжим на следующем сеансе.
Лиса выглядит готовой спорить, но затем передумывает. А Дженни – Дженни просто сидит, почти застыв.
Она мысленно отмечает, что после этого стоит поговорить с Ким.
***
Доктор Грант предложила им записаться на индивидуальные сеансы, и Дженни совершенно этому не удивлена. Пожалуй, она даже немного озадачена тем, что Кэтрин не упомянула это во время первого визита.
(Она не совсем уверена, что происходит и как это исправить, но она знает, что не чувствовала себя собой уже долгое время. Очевидно, квалифицированный специалист почует это за милю.)
Лиса одобрительно кивает, когда она называет причину, по которой доктор Грант попросила ее остаться.
– Думаю, это хорошая идея, – говорит она.
Дженни кусает нижнюю губу. В последнее время это входит в привычку.
– Честно говоря, – вздыхает она, – я так не думаю. Не уверена, что стоит это делать. – Она следит, как Лиса вяло гоняет салат по тарелке с задумчивым выражением лица.
– Почему?
Она сомневается на долю секунды, прежде чем ответить.
– Я просто... Разве это не полная противоположность отсутствию секретов?
Она практически видит, как на Лису снисходит осознание; сердце пропускает удар на ее смягчающемся взгляде.
– Не думаю, – говорит она, и ее лицо искреннее. – В некоторых случаях мое присутствие может нести негативное влияние.
– Что? Это-, – она обрывает предложение, издав резкий, ошеломленный смешок. – Ты же не серьезно.
– Серьезно, – тихо говорит Лиса. – В данный момент я источник твоей вины. А твоя вина проявляет себя в... нездоровой форме. И доктор Грант со мной определенно согласна. – Она вздыхает на упрямое выражение лица Дженни. – Слушай, просто один сеанс. Если тебе не понравится, то ты всегда можешь отказаться.
– Нет, я – я пойду. Конечно пойду. Вероятно, доктор Грант лучше меня понимает, что нужно делать. – Она не осознает, что с силой сжимает вилку, пока взгляд Лисы не падает на ее руку.
Зеленые глаза нечитаемы, когда она ее изучает.
– Дженни. Это полностью твое право. Ты должна принять решение для себя. Не для доктора Грант и не – и не для меня.
– Я – я знаю. – Ей как никогда становится ясно, что она не уверена в своих словах. Неожиданный страх переполняет ее, падает в низ живота, ледяной и тяжелый, и она прокашливается и откидывается на стул, пытаясь прогнать это чувство. – Эм, – она бросает взгляд на тарелку Лисы, полную салата, который она едва попробовала. – Хочешь отсюда свалить и перехватить по бургеру?
Облегченный вздох Лисы почти комичный.
– Я думала, ты никогда не предложишь. – Но – возможно, она не эксперт в понимании Лисы, но она в этом определенно неплоха, и по ее взгляду она знает, что этот разговор не закончен. Она просто дает ей передохнуть. На этот раз. И Дженни ей благодарна.
Возможно, ей нужно разобраться в большем количестве вопросов, чем она думала.
***
– Прости меня, – первым делом говорит она матери, когда заходит в квартиру родителей. Завтра отца выписывают из больницы, и это первый их разговор с того момента, как она выбежала из раздевалки и в ярости позвонила Джису. Она думает, что эта рана еще не зажила. Но это ее мама. И ее мама не знает полной картины. Ее реакция была вполне адекватной.
С логической точки зрения Дженни ее понимает. С логической. Но где-то глубоко в ее груди горит пламя, которое она не может потушить, когда вспоминает искаженное в презрении лицо матери на имени Лисы.
Полная картина, напоминает она себе и стискивает зубы, когда Ирэн мрачно хмурится в ответ.
– Что ты здесь делаешь?
Дженни делает глубокий, успокаивающий вздох.
– Я хочу рассказать тебе правду. Обо мне и Лисе.
Ее мать лишь вскидывает бровь.
– Думаю, я уже знаю все, что должна знать, – говорит она. Дженни хотелось бы не видеть в ней столько своих черт.
– Мам, – еще раз пытается она, в этот раз тише, и Ирэн издает раздраженный вздох, но продолжает молчать. – Поверь мне, ты ничего не знаешь. И я хочу – мне нужно тебе рассказать, но это сложно, и – ты можешь просто меня выслушать? И как только я закончу – у тебя будет полное право отчитывать меня хоть до смерти. – Ее мама закатывает глаза, но больше не хмурится. – Просто – пожалуйста. Выслушай меня.
Ким старшая с напряжением и раздражением вздыхает.
– Ладно, – говорит она, поворачиваясь и направляясь к гостиной. Дженни следует за ней. – Я выслушаю тебя, но и ты выслушаешь меня.
– Твою речь придется немного подкорректировать после того, как я тебе все расскажу, – бормочет Дженни. И она оказывается права. К концу истории у ее матери не находится слов. Она просто сидит и хмурится, словно пытаясь переварить все то, что ей рассказала дочь.
– Боже, – наконец произносит она, и Дженни сглатывает. – Дженни – о чем ты думала?
Джису сказала то же самое, думает она, и это выбивает из нее смешок, который сейчас звучит почти истерично.
– Я не думала, – искренне говорит она. – Я просто – я просто не хотела, чтобы он умер, мам. – Накатывающая волна слез уже кажется ей чем-то родным. Чувствую себя как дома, горько думает она и давится первым всхлипом.
– О Боже, – сдавленно говорит Ирэн и практически ловит ее в свои объятия. – Мне так жаль, Дженни. Мне так, так жаль. Я не – я не знала. – Ее мама тоже всхлипывает, и это больно, но эта боль, как и эти слезы, освобождает.
На один долгий, блаженный момент они просто плачут.
***
– Поверить не могу, что после этого она не избавилась от Энтони, – говорит Ирэн после, кажется, целого часа объятий.
Дженни подавляет в себе желание смерить ее взглядом. Мама не обнимала ее подобным образом с – с ее подростковых лет, и она не готова ее отпустить. Она, однако, не сдерживает себя от скептического замечания.
– Мам. Ты меня вообще слушала? Она – она хороший человек, окей? – она бормочет слова в ноги Ирэн, но та ее слышит, и на долю секунды ее рука застывает, прежде чем продолжить гладить ее по волосам.
Она слышит вздох.
– Я знаю. Это – это трудно принять, Дженни. И мне нужно будет время, чтобы изменить мое представление о Лисе. – Она на момент замолкает, легко скользя пальцами по волосам Дженни. – Тебе нужно понять, что я понятия не имела об истинной причине вашего расставания. Я – я думала, что она с тобой играла. Возможно, даже издевалась. – Она снова делает паузу, и ее следующие слова мягкие и неуверенные. – Думаю, она это и делала. В каком-то плане. Непредумышленно.
У Дженни нет ни желания, ни энергии опять ругаться с матерью.
– Мы... работаем над этим, ладно? Просто... поверь мне. И поверь ей, потому что она – она более чем этого достойна.
Несколько секунд Ирэн ничего не отвечает, отвлеченно водя пальцами по ее волосам. Затем она вздыхает и мягко похлопывает ее по спине.
– Я верю тебе. Верю вам обеим. Но в случае с Лисой мне потребуется чуть больше времени.
Дженни кивает. Она не ожидала чего-то другого.
– Я понимаю. – Она садится, замечая красные припухшие глаза мамы и слабо ей улыбаясь. Скорее всего сама она выглядит не лучше. – Я просто хочу, чтобы ты увидела, насколько она потрясающая.
Ирэн находит ее ладонь и сжимает ее.
– Мне никогда не выпадало такой возможности, – говорит она, и ее взгляд меняется так неожиданно, что шатенка озадаченно моргает. Ей кажется, что она уже знает, куда клонит мама. – Почему бы тебе как-нибудь не пригласить ее на ужин?
Замечательно, думает Дженни. Ирэн включила материнский режим. Она уже видит, как Лиса неловко ерзает на стуле под пристальным взглядом мамы, отвечая на ее пассивно-агрессивные попытки разузнать о ее намерениях в отношении Дженни.
Она, однако, не может проигнорировать взволнованный трепет в животе. Не от мысли, что Лису будет допрашивать ее мать в ипостаси агента ФБР, но – от того, что Лиса познакомится с ее родителями. Должным образом. С неловким ужином, нервными переглядываниями и быстрыми поцелуями в ее старой комнате–
– Я, эм, я спрошу ее. Хочу убедиться, что она готова.
– Что ж, – улыбка Ирэн довольная и беззлобная. – Учитывая, что она уже пошла с тобой на семейную терапию... Клянусь, в ваших отношениях все идет в обратном порядке.
Ее шутка теплая, и Дженни готова расплакаться от облегчения.
***
Ее приподнятое настроение, однако, немного падает, когда на следующий день она возвращается домой и обдумывает свои слова. Это не такая плохая идея. Но в ее голове уже долго вертится мысль, от которой она не может избавиться.
Стоит ли ей совершать этот шаг, не обговорив его с терапевтом?
Она решает подумать об этом позже и пишет вернувшейся с очередного собеседования Джису. Оно было для того же самого рабочего места, но, с ее слов, ей нужно пройти «до усрачки много» ступеней, чтобы ей предложили там работать. Она, однако, уже на финишной прямой – осталось всего одно собеседование, и после этого она наконец будет свободна.
– Ей богу, я просто уже хочу, чтобы это закончилось, – говорит она Дженни по телефону, и ее сердце сжимается от усталости в голосе подруги. – Я даже не уверена, что мне есть дело, получу ли я эту работу или нет.
– Конечно тебе есть дело, и конечно ты ее получишь, – успокаивает шатенка. – Ты гениальный инженер. Если они тебя отпустят, то они полные идиоты.
– Спасибо, – говорит Джису, и Дженни слышит улыбку в ее голосе. – Ох блин. Ты права, мне не плевать. Мне дико не по себе от последнего собеседования. Оно вроде как должно быть с их генеральным менеджером или типа того.
– Как здорово, что ты к нему так хорошо готова, – отрезает Дженни, отвлеченно переставляя чистые кружки по тумбочке. – Или типа того.
– Заткнись, – смеется Чу. – Ты прекрасно знаешь, что я его пройду. И, чтобы ты знала, дело не в том, что я забывчивая. Это еще стартап, и поэтому у всех широкие круги полномочий. Та цыпочка с моего грядущего собеседования еще и ответственная за финансы. Будет весело.
Они беседуют еще полчаса, говоря обо всем и ни о чем, и Дженни чувствует себя легче, когда они наконец кладут трубки. Она скучала по этому. По общению с лучшей подругой. По волнению за лучшую подругу.
В последнее время она разрушала почти каждые отношения в своей жизни, но этому пришел конец. По крайней мере, она на это надеется. Она задумывается, стоит ли ей позвонить Айрин, но они так отдалились, что она не знает, что ей сказать, когда – если – она поднимет трубку. Она решает написать ей завтра сообщение.
А сегодня она хочет написать Лисе, и, как говорила сама Лиса, им все еще дозволено это делать. Сообщения в большинстве своем обезличены, поэтому они все еще не будут торопиться, верно?
Возможно, ей стоит как-нибудь углубиться в этот вопрос.
И ей все еще нужно понять, как пригласить Лису на ужин со своей мамой – и стоит ли ей это делать, не обговорив идею с доктором Грант.
Будет весело.