и меня поглотит пламя

Все произошло так быстро, что Люси просто не успела осознать того, что именно случилось с ней в миг, когда ее жизнь должна была оборваться. Девушка чувствовала несколько ожогов по всему телу, и странное давление - а это могло значить только одно: если есть боль, следовательно, она жива, а раз она жива, то что-то пошло не так. Нацу все еще в опасности? - первое, что пришло ей в голову. Поэтому девушка не сразу заметила, что именно давит на нее: в самый последний момент, отгораживая заклинательницу от разрушающего пламени, Драгнил выскочил перед Люси, прижал к себе и принял большую часть рева на свою спину.

- Болтливая... - Хартфилия застыла, когда осознала, в чьих именно зажата объятиях, услышав довольно хриплый голос Нацу рядом со своим ухом, - странная, но умная, а еще очень красивая... - говорить парню было все еще тяжело, его голос постепенно сходил на шепот, - И куда девалась та трусливая блондинка, которая когда-то сторонилась любой опасности?

- Нацу, что ты... - но договорить она не успела, потому что саламандр вдруг осел на землю без сил, увлекая молодую волшебницу вслед за собой.

Люси села на колени рядом с огненным магом и помогла ему прилечь. Пока Хартфилия помогала, она смогла хорошенько его осмотреть: от одежды остались одни лоскуты, все тело покрыто синяками и ожогами, а на спину и вовсе смотреть больно. Нацу был очень горячий, словно его покрывало невидимое пламя, и, силясь побороть боль, он закрыл глаза рукой.

Девушка еще некоторое время молча наблюдала за тем, как он прерывисто дышит, не отводя взгляда от руки, которой он прикрыл лицо: что-то не давало ей покоя, что-то в этой руке было не так... или наоборот - так.

- Твои руки! - воскликнула она, уставившись на израненные конечности напарника, вспоминая, какими большими и черными они были еще совсем недавно.

- Да... - выдохнул Нацу, - кажется, превращение прекратилось.

И правда - саламандр снова выглядел как обычно, только изрядно побитым.

- Но я не понимаю... - Люси совершенно растерялась и в полном недоумении продолжала рассматривать Нацу. Удостоверившись, что ничего странного с парнем не происходит, заклинательница вспомнила еще одну деталь.

- Нацу, посмотри на меня... - промолвила Люси и стала настороженно ждать, пока тот медленно убирал руку с лица.

Возможно потому, что он боялся напугать Люси, или потому, что боялся сам увидеть красный блеск в отражении ее глаз, Нацу медлил столько, сколько ему позволяло время. Но глаза открыть все равно бы пришлось: даже с закрытыми глазами он чувствовал, что Люси смотрит на него.

Веки Драгнила дрогнули и открылись. Сначала он посмотрел на затянувшееся тучами небо, а потом медленно перевел взгляд на Люси.

В следующее мгновение девушка облегченно выдохнула, встретившись с привычными серо-зелеными глазами. Она радостно бросилась обнимать саламандра.

- Люси, - сквозь кашель рассмеялся Нацу, - ты меня так окончательно добьешь.

- Ой, прости, пожалуйста, - девушка приложила руки к лицу и расплакалась, - Я просто очень рада, что ты в порядке...

- Разве это не мило? - раздался голос Грандины, и забывшие о присутствии драконов волшебники мгновенно залились краской.

- Тебе стоило просто оставить их в покое, Грандина, - отведя взгляд, проворчал Игнил. Люси вдруг подумалось, что он ведет себя как настоящий отец, и улыбнулась Нацу. Тот смутился еще больше.

- Ненавижу шум... - недовольно сказала Металликана и зашла за спины красного и белого драконов.

Заклинательница не поняла, к чему это было сказано, и лишь по слабой улыбке Нацу догадывалась, что скоро обязательно что-то случится.

- Игнил, - позвал отца Драгнил и попытался сесть, в чем ему незамедлительно подсобила Хартфилия, - пока здесь относительно спокойно, можешь объяснить, что за чертовщина тут творилась?

- Как я и говорил, ты начал превращаться в дракона...

- Э? Так это же здорово! - после высказывания оживившегося саламандра все присутствующие на несколько секунд потеряли дар речи, пытаясь восстановить оборванную мысль.

- Нацу, - строго начал Игнил, - превращение человека в дракона не естественно, такого не должно происходить в этом мире, ведь нарушается равновесие, дисбаланс рушит основы самого мироздания... - но встретив недоумевающее лицо ученика, дракон решил не вдаваться в подробности, - Иными словами, ты бы потерял рассудок и забыл своих друзей.

- Тогда мне такое даром не нужно... - пробубнил юный волшебник, отведя глаза. А Люси в лишний раз убедилась в его верности товарищам.

- Но что произошло? Почему моя жизнь..? - договаривать не пришлось, Игнил коротко кивнул, показывая, что понял ее вопрос.

- Все дело в самопожертвовании.

- Но ведь Нацу в итоге меня спас, я ничем не пожертвовала.

- Я сказал, что от тебя требуется жизнь лишь потому, что надо было подготовить тебя к худшему варианту, - беспристрастно продолжал огненный дракон, - На деле же я надеялся, что мой непутевый ученик справится с собой и решит в свою очередь поставить на кон собственную жизнь ради твоего спасения, - Нацу и Люси слушали слово за словом, все больше приходя в недоумение, - Это и было самопожертвование.

- Ничего не понял, - осмелился озвучить Нацу то, что и у Хартфилии кружилось в голове.

Игнил глубоко вздохнул. Казалось, он специально ходил вокруг да около, лишь бы не говорить следующих слов:

- Люси Хартфилия, - обратился дракон к девушке, - помнишь ли ты о волшебстве, о котором я тебе говорил?

- Да, - Люси кивнула, - Одно из самых древнейших проявлений магии, - когда Люси произнесла эти слова, то что-то словно шевельнулось в ее памяти.

- Верно, - красный гигант удовлетворенно кивнул, - Говорят, что почти вся магия произошла из нее.

Люси снова показалось, что слова Игнила словно эхом откликаются в голове. И уже в следующее мгновение девушка вспомнила, от кого именно слышала эти слова. А также, что сама их когда-то говорила Козерогу. Заклинательница быстро смекнула, что к чему, и зарделась в тот же миг.

- Да, имя этой магии... - начал было Игнил, но, к удивлению Нацу, закончила фразу уже Люси:

- ... Любовь, - произнесла девушка слегка дрожащим голосом.

Три дракона одновременно кивнули, подтверждая слова Хартфилии, и казалось, что они улыбаются. Воцарилось молчание. Каждый думал о своем. А двое волшебников все ярче краснели.

- Так это... - вскоре заговорил Нацу, - Люси, - он заглянул в удивленные глаза девушки, - Я тебя, похоже, люблю.
Если бы не вся абсурдность ситуации, Люси назвала бы это признание самым трогательным и оригинальным.

Но ответить она не успела, потому как поняла, что именно Металликана имела в виду под «шумом»: в их сторону неслись встревоженные товарищи из Хвоста Феи. Но по мере их приближения, Нацу и Люси видели, как тревога на их лицах сменяется облегчением - своими глазами удостоверившись, что Нацу остался самим собой, друзья радостно окружали юных волшебников, лишь изредка бросая почтительные и заинтересованные взгляды на тройку драконов.

Наговорившись, насмеявшись и подлатав свои раны, волшебники из гильдии Фейри Тейл стали обходить разрушенный город, в поисках пострадавших, павших, раненых, и оказывали посильную помощь дружественным гильдиям.

Каждый был очень занят и сосредоточен, поэтому Люси упорно продолжала отгонять от себя приятные, но такие несвоевременные мысли о любви и о Нацу. После его признания, чего таить, девушка тоже осознала свои чувства. А постоянно рядом державшийся Драгнил лишь усугублял ее душевные терзания.

Обойдя весь порученный им сектор, Нацу, Люси и Хэппи уже собирались вернуться во временно организованный лагерь волшебников Фиора, но в нескольких метрах от заклинательницы саламандр наткнулся на маленькую девочку, что плакала, отбившись от родителей. Удостоверившись, что ему не нужна помощь, Люси осталась на месте и просто наблюдала за ними: Нацу присел рядом с девочкой и стал отвлекать ее от плохих мыслей, широко и искренне улыбался, стараясь развеселить, и уже через несколько минут добился того, что девочка радостно смеялась, радуясь тому, что может покататься на его плечах.

Их разделяло несколько метров и звонкий смех девочки. Но Люси не сомневалась, что огненный убийца драконов услышит ее:

- Да, я тоже думаю, что люблю тебя, Нацу Драгнил.

Наблюдать, как саламандр замирает, услышав признание, и краснеет от приятных сердцу слов - одно удовольствие.