91
Он просто смотрел на меня, слушая мой крик, словно наблюдая за каким-то представлением.
Когда я замолчала, задыхаясь от ярости и слез, в комнате повисла тяжелая тишина. Егор медленно выдохнул.
— Все прошло, Адель, — сказал он, его голос был ровным, без эмоций, без какой-либо реакции на мой крик. — Это пройдет. Гормоны. Усталость. Все пройдет.
Он повернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну. Свою «истеричную» жену, которую просто «накрыли» гормоны.
Я стояла посреди комнаты, дрожа. Мои слова не достигли его. Мои чувства были для него лишь временным неудобством, которое «пройдет». Я была настолько опустошена, что мне даже не хватило сил плакать. Он не услышал. Не захотел услышать. Я была в ловушке. И я знала, что выбраться из нее будет невозможно.
День наступил тихо, слишком тихо для того, что должно было произойти. Я проснулась от легкой тянущей боли внизу живота, но списала ее на волнение. К обеду боль усилилась, становясь острее, пронизывающей. Я знала. Это оно.
Паника начала подниматься волной, смешиваясь с каждой новой схваткой. Дышать становилось труднее, мысли путались. Я схватила телефон, пальцы дрожали, когда я набирала номер Егора. Он не должен был уезжать сегодня. Но он уехал.
— Алло? — его голос был ровным, обычным, таким же, как вчера, когда он повернулся и вышел.
— Егор… — мой голос был сдавленным, хриплым, каждое слово давалось с трудом. Я боялась, что он снова услышит лишь "истерику", что подумает, что я снова преувеличиваю. — Мне… мне плохо. Кажется… началось.
На другом конце трубки повисла короткая пауза. Секунда, которая показалась вечностью, наполненной страхом быть брошенной наедине с этой болью.
— Я выезжаю, — сказал он. И тон его изменился. В нем не было раздражения, лишь какая-то глухая решимость. — Жди.
Я опустила телефон, прислонившись к стене, пока новая волна боли не согнула меня пополам. Слезы текли сами собой – от боли, от страха, от этой изматывающей неизвестности, которая еще вчера казалась такой безнадежной ловушкой. Я знала, что Егор не слышал меня тогда, не хотел слышать. И теперь, когда я была так уязвима, завися от него полностью, эта мысль давила сильнее схваток.
Время рассыпалось на отдельные моменты. Скрип шин на подъездной дорожке. Распахнувшаяся входная дверь. Его шаги, быстрые, уверенные.
Он вошел в гостиную. Его бесстрастное лицо не выражало ни испуга, ни осуждения. Только внимательность. Он опустился передо мной на колени, его взгляд пробежал по моему бледному лицу, по телу, дрожащему от напряжения.
— Вставай.
Я попыталась, но ноги не слушались. Следующая схватка пронзила меня, и я вскрикнула.
Егор не сказал ни слова. Он просто подхватил меня на руки. Его руки, сильные, бережные, казалось, держали не только мое тело, но и мой страх. Мир расплывался, когда он нес меня через порог, к машине. Каждая кочка на дороге была ударом, но его объятия были крепкими, не давали мне рассыпаться.