74
Мир рухнул. Слова Егора, его искаженное яростью лицо, его угрозы – все это эхом отдавалось в моей голове. «Забудь, что ты это видела… иначе пожалеешь… тебе показалось…» Отпечаток его пальцев на моей руке горел, но боль внутри была куда сильнее. Это был не мой Егор. Не тот, кого я любила. Это было чудовище, порожденное, я была уверена, интригами Маргариты. И я не могла оставаться там. Ни минуты.
Я вырвалась из его хватки, не говоря ни слова. Мои ноги сами несли меня из кабинета, из офиса, прочь от этого кошмара. Я мчалась домой, едва сдерживая рыдания. В голове билась одна мысль: Вика. Я должна была защитить Вику от всего этого. От этого разрушающего хаоса, в который превратилась моя жизнь.
Я ворвалась в дом, схватила чемодан, быстро забросала туда наши с Викой вещи. Сборы были лихорадочными, небрежными. Я взяла только самое необходимое. Вика, разбуженная шумом, испуганно смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Мама, что случилось? — прошептала она.
— Ничего, солнышко, — я обняла ее крепко, пытаясь унять дрожь. — Мы едем к бабушке и дедушке. Погостим у них немного.
Я чувствовала себя предательницей, уводя ее из ее дома, от ее отца. Но я должна была. Должна.
Поездка к родителям была размытым пятном. Я едва помнила дорогу. Когда мы наконец оказались в их уютном доме, я просто рухнула на стул на кухне, пока Вика, уставшая и сонная, уснула в своей временной кроватке.
Юлия Александровна и Дмитрий Анатольевич сидели напротив меня, их лица были полны беспокойства. Я плакала. Плакала навзрыд, рассказывая им обо всем – о Маргарите, о пощечине, о том, как Егор угрожал мне, о его чужих, безумных глазах, о помаде на рубашке. Слова вырывались из меня потоком, смешиваясь со слезами и всхлипами.
Родители были в шоке. Мама прижимала руки к груди, папа сжал кулаки. Они знали Егора, любили его, видели, как я счастлива с ним. И теперь слышали это. Их глаза были полны боли за меня, за нашу семью.
— Доченька, — прошептал папа, его голос был необычно тихим. — Успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Ты здесь в безопасности. С тобой никто ничего не сделает.
Но я не успокаивалась. Я боялась. Боялась его ярости, его слов, боялась того чужого Егора, который угрожал мне.
Месяцы тянулись бесконечно. Вика привыкла к новому дому, к бабушке и дедушке. Я пыталась вернуться к нормальной жизни, но каждый день был борьбой. Егор не звонил. Я тоже не звонила. Гордость, обида, страх – все смешалось в один большой, уродливый ком. Я слышала обрывки новостей о «Кораблин Плаза» – что-то про успешные сделки, про укрепление позиций. Значит, он справился. А Маргарита? Наверное, она была там. Рядом с ним. Эта мысль обжигала.
Однажды поздним вечером я сидела у себя в комнате. Вика уже спала в соседней, в детской. Я читала какую-то старую книгу, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, но слова расплывались перед глазами. Внезапно раздался звонок в дверь. Глухой, настойчивый, словно кто-то колотил в нее. Снизу донеслись встревоженные голоса мамы и папы.