64
Последние дни в «Кораблин Плаза» были невыносимыми. Атмосфера сгустилась, словно перед грозой. Все ходили на цыпочках, шептались по углам, избегая лишний раз попадаться на глаза Егору. Он был зол. Очень зол. Какие-то проблемы с крупным контрактом, неприятности с партнерами – я не вникала в детали, но чувствовала его напряжение каждой клеточкой. Его плечи были постоянно сжаты, на лице читалась непроницаемая маска, а взгляд… взгляд был острым, колючим, способным прожечь насквозь. Я старалась быть рядом, поддерживать его, но он казался отгороженным невидимой стеной.
И на фоне всего этого, как чертик из табакерки, постоянно маячила Маргарита Седых. Она была воплощением всего, что мне так не нравилось: вульгарно одетая, слишком громкая, слишком наглая. Она прекрасно знала, что Егор сейчас в скверном настроении, но это, казалось, лишь раззадоривало ее. Она вилась вокруг него, как надоедливая муха, а ее показная «компетентность» и «готовность помочь» вызывали у меня лишь тошноту.
В тот день я пришла на обед, чтобы, как обычно, принести Егору еду и хоть немного побыть рядом. Но едва я вошла в холл, как услышала смех, доносящийся из приемной. Я узнала голоса – это были две девушки из маркетингового отдела, с которыми я иногда пересекалась. И голос Маргариты.
— Да что вы, девочки, — слышала я ее надменный голос, — неужели вы не видите? Егор сам не свой последние дни. Ему нужна настоящая поддержка. Женщина, которая понимает его амбиции, его масштаб. А не… домашняя курочка, которая приносит обеды.
Я замерла за углом. «Домашняя курочка»? Она говорила обо мне.
— Вы же знаете, как это бывает, — продолжала Маргарита, понизив голос, но не настолько, чтобы я не слышала. — Мужчины устают от рутины. Им нужен огонь, интрига. А я… я ведь не скрываю своих намерений. Я пришла сюда за карьерой. И за Егором. И поверьте, девочки, я добьюсь своего. Он будет моим.
Они хихикнули, а у меня внутри все похолодело. Какая наглость! Открыто, без стеснения заявлять такое! Она специально это делала? Знала, что я могу услышать?
Мои ноги сами понесли меня к кабинету Егора. Ярость захлестнула меня с головой. «Добьюсь своего»? Да как она смеет?! Я не собиралась давать ей ни единого шанса.
Я подошла к двери кабинета Егора, едва сдерживая дрожь. Моя рука потянулась к ручке, и я резко распахнула дверь, не стуча.
И тут же замерла. Картина, которую я увидела, заставила меня оцепенеть.
Маргарита стояла прямо перед Егором. Ее руки обхватывали его шею. А ее губы… ее губы были на его губах. Она прижалась к нему всем телом, одна ее нога была поднята, касаясь его бедра, словно она… запрыгнула на него.
Егор стоял, слегка отшатнувшись, его руки были подняты, словно он пытался оттолкнуть ее, но Маргарита не давала ему этого сделать. Она целовала его, нагло, напористо, демонстративно. И в этот момент она увидела меня, застывшую в дверях. На ее лице мелькнула торжествующая, мерзкая усмешка. Она знала, что я увижу. Это было сделано специально.
Внутри меня взорвался вулкан. Все мои страхи, вся ревность, вся обида, которую я копила последние дни, выплеснулись наружу.
— Что. Здесь. Происходит?! — Мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал резко, холодно, как удар хлыста.
Маргарита, отпрянув от Егора, демонстративно поправила свои светлые волосы и, полыхнув на меня победоносным взглядом, сказала:
— Егор, я же тебе говорила… твой звонок…
— Маргарита, вон! — Голос Егора был низким, рычащим, полным нескрываемой ярости. Он даже не смотрел на нее. Его взгляд, словно молния, ударил в меня. Он был зол. Невероятно зол. Но на кого? На нее? На меня?
Маргарита, испугавшись, попятилась. Она метнула на меня последний злой взгляд и выскочила из кабинета, едва не споткнувшись.
Я стояла, дрожа от негодования.
— Как ты мог?! — выдавила я, чувствуя, как горячие слезы подступают к глазам. — Как ты мог позволить ей… прямо здесь! Она же открыто заявила, что хочет тебя! А ты… ты просто стоишь?!
Егор сделал шаг ко мне. Его лицо было жестким, глаза – почти черными.
— Адель, успокойся! Ты что, не видела?! Она сама…