60
Женщина ушла. Дверь за ней закрылась, и кабинет наполнился той особой, тягучей тишиной, которая следует за бурей. Егор сидел за столом, неподвижный, словно статуя. Его широкие плечи были опущены, голова низко наклонена. Он не поднял глаз, не двинулся. Я видела только его макушку, темные волосы, его сжатые кулаки на столе. Казалось, он был полностью опустошен. В его позе читалась такая усталость, что мое сердце сжалось. Похмелье, скандал с Корицыным, Макс с его больным сердцем, и теперь эта… эта демонстрация. Он был вымотан до предела.
Я сидела на диванчике, словно пригвожденная, и смотрела на его спину. Все слова, что я хотела сказать, застряли в горле. Вся обида, вся боль, весь страх – они никуда не делись, но сейчас, глядя на его поникшую фигуру, я чувствовала что-то иное. Сочувствие. И какое-то странное, острое, почти инстинктивное желание защитить его. Он был таким сильным, таким властным, но сейчас – ранен. И я слишком хорошо знала, как это бывает.
Медленно. Очень медленно я поднялась с диванчика. Ноги казались ватными, но я заставила себя сделать шаг. Потом еще один. Я подошла к нему сзади, осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Мои руки поднялись и медленно, почти невесомо опустились на его широкие плечи.
Егор вздрогнул. Его мышцы напряглись, но он не отстранился. Я почувствовала, как он тяжело выдохнул.
Я начала массировать его плечи и шею. Каждый мускул был натянут, как струна, выдавая невероятное напряжение и усталость. Под моими пальцами ощущалась эта зрелая, мощная мужская сила, которая, казалось, могла свернуть горы. Он – тридцатитрехлетний мужчина с огромным опытом и такой властной энергетикой. Я – двадцатипятилетняя женщина, еще только начинающая понимать, на что способна. Я чувствовала его власть, его владение, даже когда он был так сломлен. И в этот момент, когда его боль была так осязаема, я вдруг поняла: это – мой мужчина. Мой. Его усталость, его боль, его внутренняя битва – всё это стало теперь моим.
Я мягко разминала его плечи, шею. Чувствовала, как постепенно напряжение начинает отступать. Его тело медленно расслаблялось под моими руками. Я наклонилась, уткнулась ему в волосы, вдохнула его запах – такой родной, такой Егоров.
Он не двинулся, просто сидел, позволяя мне делать то, что я делала.
Мой взгляд упал на папку, которую оставила на столе эта… посетительница. Резюме. Невольно я прочитала: «Маргарита Седых. Специалист по связям с общественностью. Цель: получить должность руководителя PR-отдела в Кораблин Плаза».
Мои пальцы продолжали массировать его плечи, но внутри меня, словно ледяная волна, снова начало подниматься негодование. Этой женщине здесь не место. Ни ей, ни ее вызывающим нарядам, ни ее манере поведения. Пиар-менеджер? В «Кораблин Плаза»? Не удивлюсь, если у нее вообще нет никакого опыта. Она пришла сюда не за работой. Она пришла за ним. Это было очевидно.
Я отодвинулась от него, обошла стол, чтобы встать перед ним. Егор наконец поднял на меня глаза. Они были усталыми, но в них уже не читалось вчерашней дикости.
— Егор, — сказала я, и собственный голос удивил меня ровностью.
Он молчал, изучая меня взглядом.
— Я видела ее, — я кивнула на резюме. — Маргариту Седых.
Егор тяжело выдохнул. — Она пришла на собеседование.
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как внутри меня растет стальная решимость. — Она пришла сюда не за работой. Она пришла, чтобы завладеть тобой. И ты это знаешь.
Егор вздрогнул. Его взгляд стал жестким.
— Адель, что ты говоришь?
— Я говорю правду, которую вижу, — мои глаза встретились с его, и в них не было ни капли страха, только твердость. — И я не собираюсь делить тебя ни с кем. Слышишь? Ни с кем. Ни с Кариной. Ни с этой… Маргаритой. Ни с кем, Егор. Никогда.
Я посмотрела на его лицо. В нем читалось удивление. И, кажется, какое-то смутное облегчение. Он, очевидно, не ожидал такой прямой атаки, такой откровенности, такой… ярости.
Я сделала еще шаг ближе, положила руки на его плечи, теперь уже не массируя, а просто касаясь, утверждая свое присутствие.
— Ты мой муж, Егор. — Мой голос опустился до шепота, но каждый звук был полон несгибаемой воли. — И я не позволю никому – ни одной женщине, ни одной ситуации, ни даже твоим собственным демонам – разрушить то, что у нас есть. Если ты будешь нуждаться во мне, если тебе понадобится поддержка, я буду здесь. Я сделаю все. Но ты – только мой. Только мой. И я не собираюсь тебя ни с кем делить.