55
*(Егор)
Голова гудела, а желчь во рту была такой едкой, словно я проглотил лимонную кислоту. Стыд, ярость, отвращение к самому себе – все это спрессовалось в один невыносимый ком. Ночью, после всего, что произошло с Максом, я еле держался. Адель. Моя Адель. Как я мог… как я посмел замахнуться на нее? Ее слова звенели в ушах: «Я боюсь тебя. Я не выдержу еще одного мужчину, который меня бьет». Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я обнял ее, крепко, пытаясь склеить то, что сам же и разбил. Она уснула в моих объятиях, но я чувствовал ее напряжение даже сквозь сон.
Утро было пыткой. Мы не обменялись ни словом. Она была бледной, отстраненной. Я – опустошенным и злым на себя. На завтраке молчали. В машине – молчали. Я чувствовал ее взгляд, когда она листала рабочие чертежи. Она была так сосредоточена, так профессиональна. И именно это сводило меня с ума.
И вот, объект. Этот чертов загородный комплекс, который мы должны были завершить к лету. Я стоял, слушал, как она объясняет прорабу свои концепции по фасадам. Ее голос был уверенным, ее жесты – четкими. Прораб, индюк старый, пялился на нее, не стесняясь, пожирая глазами каждый изгиб ее фигуры, каждый раз, когда она наклонялась над планами. Меня скрючило от ревности. Я чувствовал, как кулаки сжимаются. Хотелось врезать этому ублюдку прямо здесь, на глазах у всех.
И тут появился он. Алексей. Смирнов. Мой личный черт из табакерки, да еще и с новостями о Карине. Грязными новостями, которые он выплеснул, чтобы позлить меня. Я сорвался. Не смог сдержать гнев. Мой собственный позор, мой алкоголь, Карина – все это вылилось в кулаки. Я хотел его прикончить. Я хотел.
— Я тебя, сука, сейчас прикончу! — прорычал я, бросаясь на него.
Наши кулаки мелькали в воздухе, раздавались глухие удары. Грязь, кровь, мат. Плевать на всё. Я чувствовал только жгучую ненависть к нему, к его присутствию, к тому, что он осмелился тронуть Адель.
Потом охрана. Этот прораб, который, слава богу, оказался вменяемым, вызвал этих громил. Они разняли нас, выволокли Алексея подальше. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя вкус крови на губах, боль в разбитом кулаке. И осознание. Осознание того, что теперь мне придется работать с этим ублюдком. Рядом с Адель.
Следующие дни были адом. Адель работала над своим дизайн-проектом. Я пытался руководить всей стройкой. И Алексей, этот чертов Алексей, постоянно крутился где-то рядом, как будто специально. Его компания отвечала за внутренние коммуникации, и это означало, что ему приходилось постоянно контактировать с моей Адель. Я чувствовал, как меня распирает от бешенства, но я заставлял себя сдерживаться. Я обещал себе. Больше никаких срывов. Никакой ярости. Нельзя повторить вчерашний кошмар.
Каждое утро я приезжал на объект, и первым делом выискивал его взглядом. Он всегда был там. Сука. Улыбался своей елейной улыбкой. Кивал Адель. Иногда задерживался рядом с ней дольше, чем нужно, когда она обсуждала с ним схемы кабелей или расположение розеток. Я видел, как она хмурится, как профессионально отвечает, но внутри меня всё клокотало.
Моя ревность была иррациональной, я знал это. Адель была моей женой. Она никогда не давала мне повода сомневаться. Она была сама невинность, такая хрупкая, такая чистая. А он… Он был ее прошлым. Мужчина, который причинил ей боль. И теперь он снова был здесь, словно ядовитый сорняк, который снова пророс в нашей жизни. И я был бессилен что-либо сделать. Объект стоял, сроки горели, и я не мог просто выкинуть его. Это был бы слишком большой скандал, слишком много проблем для Кораблин Плаза.
Поэтому я вымещал злость на ней. Когда мы оставались наедине в моем временном кабинете на стройке, или в машине по дороге домой, я не мог сдержаться.
— Почему он так на тебя смотрит? — рычал я, когда мы только что закончили трехстороннее совещание с Алексеем. — Ты что, флиртуешь с ним?
Адель вздрагивала. Ее лицо тут же темнело.
— Егор, что ты несешь? Это работа! — ее голос был усталым, полным отчаяния. — Мы обсуждали расположение сервера! Он мой бывший муж, но он работает здесь!