53
Утро после ночи с Максом было хрупким. Егор уснул, прижимая меня к себе, но даже во сне я чувствовала его боль, его вину, его скрытую дрожь. Я сама была вымотана до предела, но страх за Макса, а теперь и за Егора, не отпускал. Мы не говорили о вчерашнем, ни о криках Карины, ни о разбитой фотографии, ни о его пьяном безумии, ни о моих словах. Это висело в воздухе, словно тяжелая завеса, готовая в любой момент упасть и похоронить нас. Макс спал в своей комнате, получив успокоительное, и я молилась, чтобы эта болезнь оставила его в покое.
Позавтракали в такой же напряженной тишине. Егор был бледным, с красными глазами, но собранным. Он пил черный кофе, не глядя на меня. Я чувствовала, что ему стыдно. И эта тяжесть висела между нами.
— Нам нужно ехать на объект, — тихо сказала я, первой нарушив молчание. — Новый проект. Оформление загородного комплекса.
Он кивнул, не поднимая головы.
В машине было так же тихо. Я ощущала его взгляд на себе, когда я листала бумаги, изучая планы. Работа была моим спасением, моим убежищем. Я была дизайнером, и это было то, в чем я была уверена. Сфера, где я чувствовала себя сильной, компетентной, где все было под контролем. В Кораблин Плаза я отвечала за концепции и воплощение. Я часто работала с мужчинами – архитекторами, инженерами, подрядчиками. Это было нормально, это было профессионально. И я ценила это.
Мы приехали на место – огромная, пока еще голая территория, усеянная строящимися зданиями. Вокруг кипела работа. Прораб, крепкий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти, уже ждал нас.
— Егор Владимирович, Адель Дмитриевна, — он кивнул нам, его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. — Доброе утро. Планы готовы? Я готов обсудить ваши идеи по фасадам и внутреннему убранству.
Я тут же достала из папки эскизы, развернула их на капоте машины. Егор встал рядом, слушая, как я объясняю концепцию, жестикулируя, показывая детали. Я чувствовала себя в своей стихии. Это была моя территория. Моя работа.
Прораб внимательно слушал, кивал, иногда перебивал, задавая уточняющие вопросы. Он был заинтересован, и его взгляд часто скользил по моим губам, когда я говорила, по моим рукам, когда я показывала на чертежах. Это было обычное дело. Ничего личного. Просто профессиональный интерес.
Но я чувствовала, как Егор, стоящий рядом, становится все более напряженным. Его тело затвердело, его дыхание участилось. Он молчал, но я чувствовала, как его взгляд неотрывно следит за каждым моим движением, за каждым взглядом прораба. Мои ладони вспотели. Я знала, что это. Ревность.
И тут раздался знакомый голос, от которого у меня внутри все похолодело.
— Егор Владимирович, Адель! Приветствую! — Алексей. Мой бывший муж. Он шел к нам через строительную площадку, сияя своей фирменной, слегка натянутой улыбкой. Он был в строительной каске, в руках держал папку с чертежами. — Я смотрю, вы уже в работе. Я тут как раз закончил расчеты по несущим конструкциям. Это же тоже часть нашей с вами работы, Адель, верно?
Я застыла. Алексей. Здесь? Как? Почему? Он же работал в другой компании. Мой взгляд метнулся к Егору. Его лицо, до этого просто напряженное, теперь исказилось. Его глаза сузились, а челюсти сжались.
— Алексей? — Егор прорычал, его голос был низким и опасным, как рычание зверя.
Алексей, казалось, не заметил этого тона. Он подошел ближе, протянул руку мне.
— Рад тебя видеть, Деля. Давно не виделись. — его взгляд задержался на мне дольше, чем Егора, и я почувствовала, как по моей спине пробегает холод.
Я неловко кивнула, не зная, что сказать. Егор сделал шаг вперед, вставая между мной и Алексеем.
— Деля? — Егор прорычал, его тон был ледяным. — Ты что здесь делаешь, Смирнов?
Алексей опустил руку, его улыбка стала чуть более жесткой.
— Я, Егор Владимирович, работаю. На этом объекте. Моя компания занимается внутренними коммуникациями. И, как ты знаешь, мы с Адель всегда прекрасно ладили в рабочих вопросах, — он сделал акцент на "всегда", и я почувствовала, как Егор ощетинивается.