38
Собрание закончилось, оставив после себя гул в ушах и тяжесть на душе. Я чувствовала себя выжатой, но Егор не отпустил. Мой стол был в его кабинете, и нам действительно нужно было обсудить детали проекта, над которым я работала. Я осталась, ожидая его распоряжений.
Егор отпустил всех остальных и подошел к своему огромному рабочему столу. Он был напряжен, его лицо все еще носило отпечаток недавней ярости, но он держал себя в руках.
– Так, Адель, – его голос был уже не криком, но все еще сухим и официальным. – Посмотрим, что у нас тут.
Мы погрузились в работу. Я объясняла свои идеи, показывала эскизы, отвечала на его вопросы. Егор был внимателен, проницателен, задавал точные, порой жесткие вопросы, требуя обоснований. В этот момент он был чистым профессионалом, акулой бизнеса, и я чувствовала уважение к его уму, к его хватке. Я старалась быть максимально сосредоточенной, забывая обо всем остальном, кроме проекта. Он был требователен, но его критика всегда была по делу, направлена на результат.
Мы работали так, наверное, около часа. Все это время я ощущала его присутствие – его запах, его энергию, его взгляд, который то и дело скользил по мне. Напряжение постепенно нарастало, но уже не от гнева, а от чего-то иного, подспудного.
Наконец, я закончила объяснять очередную концепцию. Подняла глаза на Егора, ожидая его вердикта. Он молчал, пристально глядя на меня. В его глазах уже не было той ярости, что была на собрании. Вместо нее там горело что-то другое. Что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.
Он медленно обошел стол. Я замерла, не зная, чего ожидать. Егор подошел вплотную, так, что я оказалась прижата спиной к массивному деревянному столу. Его руки опустились по обе стороны от меня, блокируя любое отступление. Я подняла голову, наши взгляды встретились. Его глаза были темными, глубокими, полными невысказанного.
Он наклонился, и его губы накрыли мои. Поцелуй был внезапным, но нежным, глубоким и требовательным одновременно. Он не оставил мне шанса на сопротивление, и я, задохнувшись, ответила. Мои пальцы вцепились в его пиджак. Его губы скользнули к моей шее, оставляя горящие следы, затем опустились к ключицам. Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь, отзываясь на каждый его поцелуй, на каждое прикосновение. Он прижимал меня к столу, его тело было горячим и твердым.
Мои мысли, обычно такие собранные, расплылись, превращаясь в туман. Я закрыла глаза, вдыхая его запах, смешанный с запахом дерева и бумаги из кабинета. Мое тело отвечало на его ласки, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Что-то ломается.
Через несколько минут, которые показались вечностью, Егор медленно отстранился. Его дыхание было тяжелым, но взгляд – прояснившимся. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось триумф, смешанный с какой-то новой, еще более глубокой нежностью.
Я стояла, прислонившись к столу, мои губы горели, а тело дрожало. В воздухе все еще витал наш общий запах, смешанный с запахом Егорова кабинета. Егор, отстранившись, смотрел на меня, и в его глазах читался триумф. Но теперь, к моему шоку, я осознала, что в моих глазах читалось не только подчинение, но и нечто новое – жажда. Жажда его.
Он медленно, почти гипнотически, провел большим пальцем по моей нижней губе. Его взгляд скользнул от моих глаз вниз, по моей шее, к линии ключиц. Он понял. Он понял все.
На его губах появилась тонкая, хищная улыбка.
– Не сегодня, Адель, – прошептал он, его голос был низким, дразнящим, и я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. Он наклонился еще ближе, его дыхание опалило мое ухо. – Но я обещаю, ты получишь все, что хочешь. И даже больше. Моя.
Он продолжал шептать, его слова были полны таких пошлостей, таких обещаний, что я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Он описывал, что сделает со мной, когда мы окажемся в уединении, как он заставит меня раствориться в нем, как я буду принадлежать ему каждой клеточкой. В его словах не было грубости, только чистая, концентрированная страсть, уверенность в моей реакции. И это было так невероятно, так притягательно.
Я хотела его. Хотела сейчас. После всего этого напряжения, этой странной ночи, этого утра, его грубости, его власти… мое тело, мои мысли требовали его. И он это знал. Знал, и специально дразнил.
Мое сердце бешено колотилось. Я чувствовала себя обманутой, и это вызвало волну детской, обиженной досады. Я надулась, почти неосознанно.
– Егор! – выдохнула я, и эта жалобная интонация была так не похожа на меня.
Он лишь усмехнулся, его глаза весело блестели. В этот момент он был так чертовски хорош, что я едва могла сдержаться. Рука сама собой взлетела, и я тихонько, беззлобно, шлепнула его по щеке. Не сильно. Скорее, это был жест обиды, чем попытка ударить.
Егор отшатнулся, прижимая ладонь к щеке, но на его лице расцвела широкая, довольная улыбка. Эта улыбка, эта игривость, такая редкая для него, только усилила мое желание.