17
Я продолжала массировать его плечи, пытаясь снять это напряжение.
– Макс прав, – прошептал он, его голос был низким. – Я… я не должен был так срываться. Тем более при нем.
– Мы все срываемся, – сказала я. – Особенно когда больно.
Его взгляд задержался на мне. В нем было что-то новое – благодарность. И, кажется, удивление. Он не ожидал от меня такой реакции. Не ожидал утешения.
Мы простояли так несколько минут. Затем Егор отставил стакан.
– Идем, – сказал он, его голос был уже спокойнее.
Я кивнула.
Мы прошли в его спальню. Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Я зашла, а он, вместо того, чтобы идти к своей половине кровати, остановился у двери.
– Где ты ляжешь? – спросила я, вдруг осознав, что других свободных комнат нет. Вика в гостевой, Макс в зале. Оставалась только эта спальня.
Егор посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло мгновение колебания, а затем он сделал шаг и закрыл дверь за нами.
– Я лягу здесь, – сказал он, его голос был ровным. – Ты права. Сегодня мне нужно быть рядом.
Я ничего не ответила. Просто посмотрела на него. Он лег рядом со мной, не прикасаясь. Но его присутствие было таким сильным, таким успокаивающим. Я повернулась на бок, он тоже.
– Спи, Адель, – прошептал он.
Я закрыла глаза, чувствуя его тепло рядом. Впервые за эти дни я не чувствовала себя под прицелом страха или принуждения. Только под прицелом его присутствия. И это было самое безопасное место на свете.
Я проснулась. Утро было тихим, наполненным мягким, субботним светом. Солнечные лучи ласкали шторы, пробиваясь сквозь них. Я лежала в огромной, чужой кровати, в комнате Егора, и его ровное дыхание рядом было самым успокаивающим звуком в мире. Он спал. Спокойный, могучий, расслабленный. Вчерашняя ярость Карины, отчаяние Макса, его собственная боль – всё это, казалось, испарилось, уступив место мирному сну.
Я медленно повернула голову, наблюдая за ним. Его темные волосы чуть разметались по подушке, длинные ресницы касались скул. Он был так близко, и его присутствие наполняло всю комнату. Моё сердце билось ровно, без того бешеного стука, который сопровождал мои ночи с Алексеем.
Мой телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Я протянула руку, взяла его. Несколько непрочитанных сообщений. От Алексея.
Я открыла их. Слова прыгали перед глазами, но смысл был ясен: угрозы, обвинения, требования немедленно вернуться домой, угрозы забрать Вику, угрозы лишить меня всего. Его обычный репертуар, только теперь он был приправлен яростью от того, что я просто ушла. Он не знал, где я. Это, кажется, выводило его из себя еще сильнее.
На миг меня захлестнула волна холодного страха. Его слова были как удары. Но потом я посмотрела на спящего Егора. Его присутствие было живым щитом, осязаемой защитой. Я прокрутила в голове вчерашний разговор, его обещание уничтожить Алексея, его приказ о разводе, его странное, пугающее и одновременно манящее обещание сделать меня счастливой.
С глухим выдохом я заблокировала экран телефона и выключила его. Пусть Алексей бесится. Пусть кричит в пустоту. Он больше не имеет надо мной власти.
Егор шевельнулся. Его глаза медленно открылись, но в них еще была сонная дымка. Он не двигался, просто лежал, глядя на меня. В его взгляде не было вопросов, только тихое ожидание. Он был полусонным, но полностью осознавал мое присутствие.
Моё тело словно приняло решение за меня. Вчерашняя ночь, его обещание "не трогать", его благородство – все это слилось воедино, создавая странное, непреодолимое желание. Я хотела его прикосновений. Хотела чувствовать его силу. Хотела, чтобы он стер Алексея из моей памяти, из моего тела.
Я сама придвинулась к нему, преодолевая последние миллиметры пространства между нами. Моя рука осторожно легла ему на грудь, чувствуя тепло его кожи, твердость мышц. Он не отстранился.
В его глазах промелькнула искра. Сонная дымка полностью исчезла, сменяясь глубоким, темным желанием. Его рука скользнула по моей спине, прижимая меня ближе. Мое тело тут же откликнулось, прильнув к его.
Егор наклонился. Его губы нежно коснулись моей шеи, той самой, которая еще вчера была испещрена красными следами. Он целовал медленно, трепетно, словно исцеляя каждое болезненное воспоминание. Мои глаза закрылись от наслаждения. Я почувствовала, как он вдыхает мой запах. Каждый его поцелуй, каждый вдох был обещанием, что теперь все будет по-другому.