16
– Какие дети?! – завизжала она. – Макс уже достаточно взрослый, чтобы понять, какой у него отец! А эта… – она снова указала на меня. – Что, Деля, мало тебе было Алексея, решила и этого охомутать?!
Макс, сидевший рядом с Викой, вскочил. Вика сжалась, ее маленькое личико стало испуганным.
– Карина, я сказал – вон! – Голос Егора был уже не просто опасным, он был ледяным, грозным. – Или я вызову охрану.
– Охрану?! Мне?! Своей бывшей жене?! – Карина продолжала кричать, ее голос срывался на визг.
В этот момент Егор одним резким движением схватил ее за руку и вытолкал за дверь. Арсений попытался что-то сказать, но Егор лишь бросил на него такой взгляд, что тот побледнел и попятился. Дверь захлопнулась с такой силой, что в квартире задрожали стены.
Тишина. Гнетущая, тяжелая тишина.
Егор стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Он был взбешен. Я видела, как он пытается успокоиться.
– Макс, – сказал он, его голос был напряженным. – Отведи Вику в детскую. И посиди с ней там.
Макс кивнул, его взгляд был серьезным. Он взял Вику за руку и увел ее из гостиной. Я слышала, как он что-то ей тихо говорит, успокаивая.
Егор повернулся и пошел на кухню. Я последовала за ним. Он достал из верхнего шкафчика бутылку дорогого виски и стакан. Налил полную порцию, не отрывая взгляда от жидкости.
– Егор… – мой голос был тихим, робким. – Не нужно.
Он поднял стакан. Его рука дрожала. Я видела, как сильно его задела эта сцена.
– Нужно, – прорычал он. – Очень нужно.
Я понимала. Властный, контролирующий человек, который привык держать все под контролем, сейчас был взбешен и выбит из колеи. И единственным способом хоть как-то снять напряжение для него был алкоголь. Но я видела, что это плохой путь. Слишком хорошо видела.
Я сделала шаг к нему, решительно протянула руку и попыталась отнять стакан.
– Нет, – сказала я. – Не пей. Егор отдернул руку, его взгляд на мгновение стал жестким. – Адель, не надо.
– Пап! – вдруг раздался голос Макса. Он стоял в дверях кухни, его зеленые глаза были полны беспокойства.
Мое сердце сжалось. Макс не кричал. Просто произнес это слово – "пап", но в нем было столько мольбы, столько просьбы, что Егор замер. Он посмотрел на Макса, потом на меня, потом на стакан.
Его рука медленно опустилась. Он не отдал стакан мне. Но и пить не стал. Только тяжело вздохнул. На его лице промелькнуло осознание. Это был момент, когда он выбирал – между старой привычкой справляться с гневом в одиночку, и новой ответственностью, которую он взял на себя. И я знала, что он выбрал. Выбрал нас.
Макс сделал шаг вперед, его голос вдруг стал громче, наполненный обидой.
– Опять, пап?! Опять ты за старое?! Из-за этого мы с мамой и развелись! Ты помнишь?!
Слова Макса ударили, как гром. Развелись из-за выпивки? Я не знала этой части их истории. Егор, такой контролирующий, такой безупречный…
Лицо Егора исказилось от ярости. Он резко поставил стакан на стол, так что лед в нем звякнул.
– Не смей! – прорычал он, его голос был глубок и полон бешенства. – Не смей обвинять меня в этом, Макс! Я пил, потому что твоя мама! Твоя мама изменила мне! С этим чертовым Арсением! Когда мы еще были женаты! Когда я в 17 лет стал отцом и горбатился на эту семью!
Его слова эхом отдавались в небольшой кухне. Макс побледнел. Его плечи опустились. Карина. Измена. Это был грязный развод, это было ясно.
– Хватит! – вырвалось у меня. Я сама не ожидала, что мой голос будет таким твердым. – Перестаньте! Вы пугаете Вику! И Макс тоже… здесь дети!
Оба мужчины уставились на меня. Егор, словно очнувшись от наваждения, посмотрел на меня, его ярость медленно угасала, сменяясь глубокой болью. Макс выглядел подавленным.
Макс первым отвел взгляд. Он посмотрел на Егора, потом на меня, затем покачал головой.
– Я… я пойду спать, – тихо сказал он. – В зале. Гостевая комната… там Вика.
Егор кивнул, его взгляд был тяжелым. Макс развернулся и вышел из кухни, оставляя нас вдвоем. Я слышала, как он аккуратно прикрыл дверь в детскую, словно проверяя, как там Вика.
Егор снова взял стакан, но на этот раз не поднес его к губам. Просто смотрел на лед, тающий в виски. Воздух вокруг него был наэлектризован болью, яростью и обидой.
– Я… – начал он, но его голос сорвался.
Я подошла к нему. Медленно, осторожно. Протянула руку и положила ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился. Его плечи были напряжены, твердые, как камень. Я начала массировать их, чувствуя каждый мускул под своими пальцами.
– Все хорошо, Егор, – тихо сказала я. – Все хорошо. Я здесь.
Он медленно повернулся ко мне. Его зеленые глаза были полны боли, но в них больше не было агрессии. Он был просто… растерян. И уязвим. Таким я его еще не видела. Могущественный, властный Егор Кораблин, хозяин города, был сейчас просто мужчиной, которому больно.