14
Я не могла говорить. Просто покачала головой, не в силах сдержать подступающие рыдания.
Егор перевел взгляд на Вику. Ее глаза были полны слез. Она посмотрела на него, потом на меня, а затем, словно прорвало, она сказала, совсем по-детски, но с такой искренностью, что это резануло по сердцу:
– Папа… папа выгнал маму и меня… Он ругался… А там тетя…
Слова Вики были простыми, но они сказали все.
Лицо Егора потемнело. Он сжал челюсти. Его зеленые глаза вспыхнули ледяной яростью. Я чувствовала, как волна его гнева исходит от него.
– Садитесь в машину, – сказал он, его голос был холодным, как арктический ветер. Он не просил, он приказывал. – Сейчас же.
Он открыл заднюю дверь, помог Вике забраться. Затем взял мои вещи, бросил их на заднее сиденье. Моя рука все еще дрожала, когда я садилась. Егор захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль.
– Больше, – произнес он, глядя прямо перед собой, – ты никогда не вернешься в тот дом. Ни ты, ни Вика. Вы теперь будете со мной. Я обещал. И я забираю вас.
Я смотрела на него, и в его словах не было ни грамма сомнения. Я была под его прицелом. Но этот прицел был моим единственным спасением. Моим домом. Моей защитой. И я знала, что больше никогда не буду одна.
Мы ехали по ночному городу. Вика, уставшая от пережитого стресса, уснула на заднем сиденье. Я смотрела в окно, ощущая смешанные чувства. Безопасность. Но и полная неизвестность. Егор вез нас в свою квартиру. Его дом. Его мир.
Он занес Вику, бережно, словно хрупкую фарфоровую куклу, в спальню. Я пошла за ним, и он показал мне небольшую, уютную детскую, где уже стояла кровать и были разложены игрушки. Очевидно, он подготовился. Это было так… продуманно.
Ужин был тихим. Мы сидели в просторной кухне Егора. Он сам что-то приготовил – простую, но вкусную пасту. Вика, несмотря на усталость, ела с аппетитом, впервые за день по-настоящему расслабившись. Егор кормил ее с ложечки, рассказывая смешные истории. Он был удивительно нежен с ней. Я наблюдала за ними, и мое сердце сжималось от тепла.
После ужина Егор уложил Вику спать. Он посидел у ее кровати, пока она не уснула, потом вышел, прикрыв дверь. Мы остались вдвоем на кухне. Напряжение повисло в воздухе.
– Адель, – Егор поставил чашку с чаем на стол. Его взгляд был спокойным, но проницательным. – Нам нужно поговорить.
Я кивнула, ожидая очередного ультиматума. Его приказ о замужестве, его угрозы о "клейме" – все это еще звенело в ушах. Мои ладони вспотели.
– Я… – начала я, но он поднял руку, останавливая меня.
– Я был слишком резок сегодня утром, – сказал он, и эти слова заставили меня удивленно поднять бробы. – Погорячился. Сказал лишнего. Не должен был.
Он вздохнул, его взгляд стал более мягким, но все еще таким же серьезным.
– Я не стану угрожать тебе, Адель. И не буду ставить клеймо. И не буду принуждать к браку. Это было… эмоции. Я увидел, что с тобой делает этот ублюдок, и меня снесло.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Неужели он отказался от своих слов?
– Но, – он продолжил, его голос стал чуть тише, – от своих намерений я не отказываюсь. Ты и Вика останетесь здесь. Под моей защитой. Я доведу дело с Алексеем до конца. Я уничтожу его. Так, чтобы он больше никогда не смог приблизиться к вам.
Его глаза, глубокие, зеленые, встретились с моими. В них было столько решимости, что мне стало по-настоящему спокойно.
– И я не прикоснусь к тебе, Адель, – сказал он, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Это было обещание. И, как ни странно, небольшой укол разочарования. После той ночи… – Ни один мой палец не тронет тебя без твоего согласия. Это… это было ошибкой. Я не должен был этим пользоваться. Ты была в таком состоянии…
Я хотела возразить, сказать, что это не было ошибкой, что я сама этого хотела, но слова застряли в горле. Его взгляд был твердым.
– Ты должна быть уверена в своем выборе, Адель. Ты должна быть в безопасности. Полностью. А не чувствовать принуждение. Я хочу, чтобы ты знала – здесь ты в полной безопасности. От меня тоже.
Он поднялся.
– Моя комната – твоя. Тебе нужно отдохнуть. А я лягу в гостиной, на диване.
Я смотрела на него, пытаясь осознать все, что он только что сказал. Отказаться от своих слов? От собственного желания обладать мной? Это было… так необычно. Так благородно. И одновременно так… холодно. Или это было уважение?
– Егор… – я произнесла его имя, и в нем прозвучала такая искренность. – Спасибо.
Он кивнул, его губы растянулись в легкой, почти незаметной улыбке. В ней не было усмешки. Была лишь… усталость. И глубокое понимание.
– Спи, Адель. Завтра будет новый день.
Он вышел из кухни, оставляя меня одну в тишине. Я прошла в его спальню. Она была просторной, строгой, но уютной. Его запах все еще витал в воздухе. Я легла на огромную кровать, укутавшись в его одеяло. Безопасность. Вот что я чувствовала. И странное, тянущее чувство. Он отказался от меня. Ради моей безопасности. А что, если я этого не хотела?