6
*(Адель)
Эти два месяца были адом. Адом наяву, где каждый мой вдох был пропитан страхом. Алексей почти каждый вечер вытягивал из меня информацию. Ему было плевать, что я дизайнер, а не корпоративный шпион. "Что ты там делаешь? Только воздух сотрясаешь? Егор Кораблин не делает ничего просто так! Должны быть какие-то схемы! Вытягивай! Или ты хочешь, чтобы 'Aura Restaurants' пошла ко дну вместе с тобой?" – кричал он, его лицо искажалось от злости и паранойи.
Он не просто кричал. Его рука сжалась на моем предплечье, а затем резко, почти машинально, он оттолкнул меня. Я ударилась спиной о стену, и боль пронзила позвоночник. Это было после того, как я попыталась объяснить, что Егор Владимирович обсуждает со мной только дизайн и планировку, а не финансовые махинации.
– Ты недостаточно стараешься! – рычал он. – Или ты просто тупая?
Его пальцы на мгновение сжались на моей шее, болезненно, оставляя жгучий след. Он не любил меня. Он давно не скрывал своих любовниц, его равнодушие к Вике было очевидно. Я чувствовала себя грязной, предательницей, но выбора не было. Он угрожал Викой. Он угрожал моим родителям. Он угрожал мне. И я знала, что он не шутит. Единственным, что давало мне сил держаться, было одно: Егор Владимирович.
Он был… другим. Вежливым, требовательным, но справедливым. Его взгляд, иногда ловивший мой, казалось, видел больше, чем я хотела показать. Я чувствовала на себе его пристальное внимание, но оно было не таким, как у Алексея – не давящим, не пугающим. Скорее, изучающим. И почему-то, когда Егор Владимирович был рядом, я чувствовала себя чуть более защищенной. Это было безумие, я знала.
И вот, наступил день открытия нового ТРЦ "Кораблин Плаза". Месяцы работы, бессонных ночей, постоянного напряжения. Я тщательно нанесла тональный крем, чтобы скрыть следы на шее. Сегодня вечером я должна была выглядеть безупречно. Я чувствовала, что Алексей будет следить за мной, за каждым моим шагом.
Я стояла в стороне, среди толпы хорошо одетых людей, бокалов шампанского и вспышек фотокамер. Роскошь "Кораблин Плаза" была ослепительной. Мой дизайн, мои идеи – все это было здесь, воплощенное в жизнь. Но радости не было. Только усталость и гнетущее чувство, что я здесь – по заданию своего мучителя.
Егор Владимирович вышел на сцену. В черном смокинге он выглядел… недосягаемым. Мощным. Его голос, глубокий и уверенный, заполнил зал. Он говорил о будущем города, об инвестициях, о "Korablin Capital Group" как о движущей силе прогресса. Я слушала, завороженная его властной энергетикой.
– ...И, конечно, этот проект не был бы возможен без команды талантливых профессионалов, – говорил он, обводя зал взглядом. – И я хотел бы лично поблагодарить нашего ведущего дизайнера, Адель Дмитриевну Смирнову, за ее вклад в этот проект.
Сердце забилось, как пойманная птица. Я чувствовала, как на меня устремлены десятки взглядов. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Это было слишком много внимания. Слишком опасно. Я знала, что Алексей это увидит. Или уже видел.
Егор Владимирович сошел со сцены. Он шел прямо ко мне. Ассистент вынес огромный букет белых роз, и Егор взял его. Его зеленые глаза смотрели прямо в мои.
– Ваш вклад был неоценим, Адель Дмитриевна, – произнес он, протягивая мне розы. – Мы очень довольны вашей работой.
Я приняла букет, чувствуя, как мои щеки горят. Еле выдавила из себя слова благодарности. Его взгляд задержался на мне на мгновение дольше, чем нужно, и в нем промелькнуло что-то, что заставило меня вздрогнуть.
Начался фуршет. Шум голосов казался чуть глуше, а тревога – не такой острой. Я выпила бокал шампанского. Потом еще один. Мне нужно было притупить чувства, чтобы выдержать эту ночь.
– Наслаждаетесь моментом, Адель Дмитриевна? – его голос прозвучал рядом.