35.
Утро началось с оглушительного звона телефона. Это был мой агент, Алексей, сияющий от восторга.
— Мия, детка, ты гениальна! Интервью вышло! Тренды, упоминания! Все гадают, кто этот счастливец! Идеально! Держишь интригу!
Я мычала что-то в ответ, еще не до конца проснувшись. Юра, лежа рядом, открыл один глаз и ухмыльнулся.
— Ну что, я теперь «счастливец-инкогнито»? — проворчал он. — Могу ходить в маске и плаще.
— Только попробуй, — фыркнула я, наливая кофе.
Но легкомысленное настроение длилось недолго. Предстояла вторая тренировка со Львом. И теперь он наверняка видел интервью.
Юра, как и в прошлый раз, отвез меня и отбыл в свое кофейное изгнание. Его лицо было мрачным. Он ненавидел эту ситуацию еще сильнее, чем я.
— Просто помни, кто ты, — сказал он на прощание, целуя меня в лоб. — И кто ждет тебя дома.
Я вошла в зал, готовясь к новой порции его взглядов и попыток заговорить. Но все оказалось иначе.
Лев уже разминался. Увидев меня, он не улыбнулся. Он лишь коротко кивнул, его лицо было сосредоточенным и холодным. Не было и следа той навязчивой теплоты, что была раньше.
— Привет, — бросил он, не глядя на меня, и продолжил растяжку.
Я почувствовала облегчение, смешанное с тревогой. Что-то изменилось.
Тренер, видимо, получил нагоняй за прошлую неорганизованность, и тренировка началась четко и без лишних слов. Мы отрабатывали связки на «Колесе Сасуке» и «Скалодроме». И Лев вел себя... по-другому.
Он не подстраивался. Не ждал. Не предлагал помощь. Он работал с холодной, почти машинальной эффективностью. Если я делала ошибку и срывалась, он не бросался с участием. Он просто ждал, пока я вернусь на трассу, и продолжал. Его энергия была направлена не на меня, а на результат. Это было именно то, чего я хотела.
Во время короткого перерыва, попивая воду, он стоял ко мне спиной. Потом резко обернулся.
— Поздравляю с интервью, — произнес он ровным, бесстрастным тоном. — Интересно получилось.
— Спасибо, — осторожно ответила я.
Он сделал глоток воды, его глаза сузились.
— И кто он, этот загадочный избранник? Кто-то из теннисного круга? Или, может, кто-то... ближе к нашему общему прошлому?
Вопрос повис в воздухе, острый как лезвие. Он смотрел на меня пристально, пытаясь уловить малейшую реакцию. Он подозревал. Возможно, не Юру конкретно, но чувствовал, что что-то не так.
Внутри у меня все сжалось. Но я выдержала его взгляд.
— Лев, я сказала, что личные темы не для обсуждения здесь. Это не твое дело.
На его скулах заплясали желваки. Он ждал опровержения, подтверждения, чего угодно. Но не прямого отказа.
— Понятно, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое, похожее на обиду и досаду. — Значит, так. Тогда давай вернемся к работе. У нас тут не романтический клуб, а подготовка к турниру.
Он развернулся и пошел к трассе. Его спина была прямой и неприступной.
Оставшаяся часть тренировки прошла в ледяной, безупречной профессиональности. Мы были как два робота, отрабатывающие программу. Ни слова лишнего, ни взгляда. Он больше не пытался до меня достучаться. Он принял правила игры. Мои правила.
Выйдя с тренировки, я не чувствовала облегчения. Я добилась своего, но цена оказалась неожиданной. Его молчаливая обида была хуже его навязчивого внимания.
Юра ждал меня в машине. Он сразу все понял по моему лицу.
— Что случилось? Он что-то сказал?
— Он спросил, кто ты, — выдохнула я, прислонившись к подголовнику. — Я сказала, что это не его дело.
Юра медленно кивнул.
— И как он отреагировал?
— Перестал быть назойливым щенком. Стал холодным и собранным профессионалом. Именно то, чего я хотела. Но почему-то мне от этого не легче.
Юра завел машину. Он смотрел на дорогу, а его рука лежала на моем колене.
— Потому что ты добрая, Миа. И тебе неприятно причинять боль, даже когда ты защищаешься. Но ты была права. Он не имел права спрашивать. Его новая тактика — это манипуляция. Более тонкая, но все равно манипуляция. Он пытается вызвать в тебе чувство вины.
Он был прав. Как всегда. Лев сменил тактику. Если раньше он давил открытой любовью, то теперь давил холодной обидой.
————————————————————
ставьте свои ⭐️