28.
Последние дни в Ницце были похожи на медленный, сладкий танец. Мы освоили новый ритм жизни — ритм «Юры и Мии».
Утром — пробежка вдоль набережной, не для результата, а для удовольствия, с остановками у лотков со свежими булочками. Потом — долгий завтрак на балконе, где мы могли часами болтать ни о чем и обо всем сразу.
Именно за одним из таких завтраков, когда я ковыряла вилкой воздушный круассан, а Юра читал вслух смешной заголовок из местной газеты, он неожиданно замолчал.
— Знаешь, — сказал он, откладывая газету. — Мне надоело делить тебя только с морем и солнцем.
Я насторожилась, уловив легкую серьезность в его тоне.
— Ты хочешь вернуться в Москву? — спросила я, и в груди неприятно кольнуло.
— Нет, что ты, — он рассмеялся, протягивая через стол руку и касаясь моих пальцев. — Я хочу поделиться тобой с самыми важными людьми в моей жизни. Вернее, познакомить их с тобой. По-настоящему.
Я молчала, не понимая.
— Я хочу, чтобы ты встретилась с моими родителями, — пояснил он. — И я хочу встретиться с твоими. Не как звезда экрана с поклонниками, а как... ну, как я. С парнем, который безумно влюблен в их дочь.
У меня перехватило дыхание. Знакомство с родителями... Это был такой огромный, взрослый, пугающий шаг. Особенно для нас, чьи отношения родились в огне публичности и скандала.
— Ты уверен? — выдохнула я. — Твои родители... они же такие... строгие. Они могут... не понять.
— Они поймут, — его взгляд был непоколебим. — Потому что увидят, как я смотрю на тебя. И как ты смотришь на меня. А это невозможно не понять. Я не хочу прятать наше счастье. Я хочу, чтобы его признали хотя бы самые близкие.
Его слова растаяли мои страхи. Он был прав. Мы прошли через слишком многое, чтобы бояться семейного ужина.
— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от страха и предвкушения. — Давай сделаем это. Но только по отдельности. Сначала твои, потом мои. Чтобы не перегружать их.
— Договорились, — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — А теперь идем. У меня сюрприз.
Сюрпризом оказалась яхта. Не огромная, гламурная баржа, а изящная, быстрая парусная яхта, ждавшая нас в старом порту.
— Ты умеешь управлять? — удивилась я, пока он помогал мне подняться на борт.
— Я много чего умею, о чем ты еще не знаешь, — подмигнул он.
День на воде стал одним из лучших в моей жизни. Солнце, ветер, который рвал с губ смех, бескрайняя синева вокруг. Юра действительно оказался отличным капитаном. Он учил меня основам управления, доверял штурвал, стоя сзади и страхуя меня своими руками. Мы прыгали в прохладную, кристально-чистую воду в открытом море, а потом загорали на палубе, попивая ледяное розовое вино.
Именно там, лежа на мягких подушках и глядя на убегающую линию горизонта, я почувствовала себя абсолютно счастливой и... уязвимой. Вся эта идиллия была такой хрупкой. Скоро мы вернемся в Москву, к тренировкам, к его работе, к нашим семьям, которые могут нас не принять. Мне вдруг страшно захотелось остановить время.
— О чем задумалась? — он перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и смотрел на меня. Солнце выжигало в его глазах золотые искорки.
— О том, что я, наверное, никогда не была так счастлива, — призналась я. — И мне страшно, что это закончится.
Он нахмурился, потом провел пальцем по моей щеке.
— Это не закончится. Это просто будет другим. Возможно, даже лучше. Потому что нам не придется ни от кого прятаться.
Он поцеловал меня, и его губы были солеными от моря и сладкими от вина. Это был поцелуй, который должен был развеять все сомнения.
Вечером мы пошли в ресторан, который он забронировал специально. Небольшой, семейный, спрятанный в узкой улочке Старого города. И там, среди ароматов чеснока и прованских трав, случилось то, что заставило мою идиллию дать трещину.
К нашему столику подошел мужчина лет двадцати почти, ухоженный, в дорогом костюме, пахнущий деньгами и уверенностью в себе.
— Юрий Продудин? — он улыбнулся ослепительно-белой улыбкой. — Невероятно! Большой поклонник. Вы в первом сезоне были просто богом!
Юра вежливо улыбнулся и пожал протянутую руку.
— Спасибо, это было давно.
— А это... — мужчина перевел восхищенный взгляд на меня. — Мия? Боже, какая встреча! Я видел ваш финал! Вы — богиня! Просто богиня! — Он схватил мою руку и поднес к губам, чтобы поцеловать. Юра замер, и я почувствовала, как напряглось его плечо рядом со мной.
— Спасибо, — вежливо, но холодно ответила я, освобождая руку.
— Я владелец сети фитнес-клубов, — не унимался он, доставая визитку. — Хотел бы предложить вам контракт на рекламу. И, возможно, ужин для обсуждения деталей? — Он бросил оценивающий взгляд на мое платье.
Я увидела, как скулы Юры напряглись. Его пальцы сжали салфетку.
— Все деловые предложения следует направлять моему агенту, — сказала я ледяным тоном, который обычно использовала для надоедливых журналистов. — Контакты есть в открытом доступе.
— Но личная встреча всегда продуктивнее, — настаивал мужчина, его взгляд скользнул по декольте моего платья. — Уверен, мы могли бы найти... взаимовыгодные условия.
Юра медленно поднялся. Он был не намного выше этого мужчины, но его внезапная, хищная собранность заставила того отступить на шаг.
— Дама уже занята, — произнес Юра тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. — И деловыми предложениями на ужин не интересуется. Вы нам мешаете.
В его голосе была такая непоколебимая, холодная уверенность, что мужчина побледнел, пробормотал что-то извиняющееся и ретировался.
Юра сел, его руки все еще были сжаты в кулаки. Он дышал чуть глубже обычного.
— Прости, — выдохнул он, не глядя на меня. — Я... я не смог сдержаться.
Вместо ответа я протянула ему через стол руку. Он взял ее, и его пальцы были горячими и чуть дрожали.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что? За то, что вел себя как первобытный самец? — он с горькой усмешкой покачал головой.
— За то, что защитил меня. Хотя я и сама бы справилась.
— Знаю, что справилась бы, — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах бушевала буря. — Но я не должен был молчать. Я не хочу, чтобы кто-то так смотрел на тебя. Особенно в тот момент, когда я рядом.
Его ревность, дикая и неконтролируемая, не испугала меня. Наоборот, она согрела. Потому что была честной. Потому что шла от любви, а не от желания обладать.
— Он никто, — сказала я мягко. — А ты — всё.
Он поднес мою руку к губам и поцеловал ее, и дрожь в его пальцах постепенно утихла.
Но этот инцидент оставил после себя легкий осадок. Он напомнил нам, что мир за пределами нашего райского пузыря полон не только восторженных поклонников, но и тех, кто видит во мне лишь объект для вожделения или выгоды. И что Юре, с его бойцовским характером, будет нелегко с этим смириться.
В ту ночь он держал меня особенно крепко, будто боялся, что кто-то отнимет. А я лежала без сна, думая о том, что наше возвращение в Москву будет не только радостным, но и испытанием. Испытанием на прочность не только для нас, но и для нашей любви перед лицом всего мира. И первой проверкой станут наши родители.
—————————————————-
ставьте свои ⭐️