17.
Юра ушел, оставив меня стоять одну посреди шумящей арены. Его слова «я люблю тебя» и «я не могу на это смотреть» звенели в ушах, парализуя сознание. Вся ярость, вся боль, вся неконтролируемая ревность, что он обрушил на меня, смешались в один огненный шар и застряли где-то под ребрами, мешая дышать.
Объявили начало следующего забела. Моего забега. Я механически вышла на стартовую площадку. Тело действовало на автомате: приняло правильную стойку, мышцы напряглись в ожидании сигнала. Но голова была пустой и тяжелой одновременно.
Я искала его глазами. Он уже был на своем судейском посту. Безупречный, холодный, собранный. Словно тех слов, того взгляда, полного муки, и не было вовсе. Он изучал трассу, что-то помечая в новом планшете — техники уже заменили разбитый. Он не смотрел на меня. Вообще.
И это било больнее, чем его гнев. Эта способность включать и выключать чувства по щелчку. Эта ледяная стена, которую он возводил между нами с такой легкостью.
— Старт!
Я рванула. Но не так, как обычно. Не с ясной головой и холодным расчетом. Я бежала от боли. От его боли. От своей растерянности. Ноги сами несли меня по трассе, руки хватались за перекладины, но я не чувствовала ни азарта, ни удовольствия. Только пустоту и гул в ушах.
Я пропускала очевидные зацепы, сбивалась с ритма на простых участках. Мое тело было здесь, но я — нет. Я была там, с ним, в том моменте, где он стоял передо мной с глазами, полными ненависти и любви.
На самом сложном участке, «Барабанах», я запрыгнула на первый цилиндр, и он под моим весом провернулся резче, чем обычно. Я потеряла баланс. Руки дрыгнулись, пытаясь ухватиться за воздух. Я услышала крики зрителей и... его голос.
— Левая! Левой рукой впереди! Держись!
Его крик прозвучал громко, резко, сорвавшись с его губ против воли. Это был не голос судьи. Это был голос человека, который не может смотреть, как падает тот, кого он...
Я инстинктивно рванула левую руку вперед, поймала едва заметный выступ и удержалась, едва не сорвавшись вниз. Сердце колотилось, как бешеное. Я сделала глубокий вдох и, не оглядываясь, двинулась дальше. Я прошла оставшуюся часть трассы на чистом адреналине и остатках мышечной памяти. Финишировала с посредственным временем, едва попав в пятерку.
Сходя с трассы, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ко мне подскочил Лев, его лицо было бледным от пережитого страха.
— Миа! Черт, я думал, ты летишь! Ты в порядке?
— Да, да, всё хорошо, — пробормотала я, отстраняясь от его поддерживающей руки. — Просто оступилась.
Я искала его. Юра стоял на своем месте, бледнее обычного. Он что-то быстро и сжато говорил в рацию, отдавая распоряжения по поводу «Барабанов», но его взгляд был прикован ко мне. В его глазах не было больше ни гнева, ни холодности. Там был чистый, неподдельный ужас. Ужас от того, что он чуть не стал свидетелем моего падения. И от того, что он не смог сдержаться и крикнул, нарушив все свои правила.
Наши глаза встретились всего на секунду. В его взгляде было столько незащищенности, столько животного страха за меня, что у меня перехватило дыхание. Он первый отвел глаза, снова уткнувшись в планшет, но его руки заметно дрожали.
Ко мне подошел Стас Кокорин, главный судья. Его лицо было невозмутимым.
— Гордеева, «Барабаны» будут проверены. Твое замешательство могло быть вызвано технической неисправностью. Ты хочешь повторить забег после проверки?
— Нет, — тут же ответила я, даже не думая. — Всё в порядке.
Кокорин изучающе посмотрел на меня, потом кивнул и отошел. Я знала, что если бы трассу проверили, они бы не нашли ничего. И тогда вопросы возникли бы к нему. К его срыву. К его крику. Я не могла этого допустить.
Я рискнула снова посмотреть на Юрия. Он слышал мой ответ Кокорину. Он понимал, что я его прикрыла. Его взгляд был тяжелым, полным какой-то новой, невыносимой благодарности.
Весь остаток дня я провела как в тумане. Мысли были только о нем. О том, как он смотрел на меня в тот миг, когда я почти упала. В его глазах не было судьи. Там был просто мужчина, который боится потерять женщину, которую любит.
После окончания съемок я быстро собрала вещи и направилась к выходу, стараясь избежать любых разговоров. У выхода меня ждал Лев.
— Миа, подожди! Ты точно в порядке? Ты вся какая-то...
— Я устала, Лев, — перебила я его, не останавливаясь. — Просто хочу в отель. Отдохнуть.
— Но насчет того, что я предлагал... — он не сдавался, идя рядом со мной.
— Не сейчас, хорошо? — в моем голосе прозвучала несвойственная мне резкость. — Пожалуйста.
Он замер, и на его лице отразилась обида и понимание. Он кивнул и отстал, позволив мне уйти одной.
Я шла по вечерним улицам, и его слова «я люблю тебя» звучали в такт моим шагам. Он ненавидел себя за свою слабость. А я? Что я чувствовала? Страх? Да. Смятение? Безусловно. Но что-то еще... Что-то теплое и щемящее, что заставляло сердце биться чаще.
—————————————————
ставьте свои ⭐️