12.
Победа в командном этапе обернулась для нас не только выходом в финал, но и внезапной популярностью. Продюсеры устроили небольшую вечеринку в одном из банкетных залов отеля для участников и съемочной группы. «Нетворкинг», как они это назвали.
Зал был полон людей, громкой музыки и смеха. Я стояла у стены с бокалом газированной воды, чувствуя себя чуждой всему этому веселью. Лева был душой компании, окруженный другими участниками, что-то громко рассказывал, жестикулируя. Он то и дело бросал в мою сторону приглашающие взгляды, но я лишь отводила глаза. Мне не хотелось быть частью этой шумной толпы.
И именно поэтому я заметила его. Прокудин. Он стоял в другом конце зала, в небольшой группе продюсеров и судей. В его руке был бокал, но он не пил из него, лишь медленно вращал в пальцах. Он не смеялся, не участвовал в разговоре. Он просто стоял, и его взгляд, тяжелый и неотрывный, был прикован ко мне.
Наши глаза встретились через всю комнату. Музыка, смех, голоса — всё это ушло на второй план, превратившись в гулкий фон. Он не улыбнулся, не кивнул. Он просто смотрел. И в его взгляде была та самая, знакомая мне по «Вертушке», яростная концентрация. Он изучал меня, как изучал трассу, ища слабину, понимание, ответ.
Я первая не выдержала и отвела взгляд. Сердце бешено колотилось. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком откровенно здесь, среди всех этих людей. Мне нужно было уйти.
Я поставила бокал и, не глядя по сторонам, вышла в коридор. Тишина после шумного зала оглушила. Я прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза, пытаясь унять дрожь в руках.
Шаги. Быстрые, уверенные. Я открыла глаза.
Он стоял передо мной. Так близко, что я чувствовала легкий запах его одеколона — древесный, пряный. Его лицо было бледным, глаза горели темным огнем.
— Ты убегаешь, — произнес он тихо. Его голос был низким, чуть хриплым, без всякой присущей ему официальности.
— От тебя — выдохнула я, не в силах соврать.
— От себя, — поправил он. — Всегда от себя.
Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись спиной в стену. Лифт позади него тихо прозвенел, двери открылись, обнажив пустую кабину.
— Юра... что ты делаешь? — прошептала я. Кто-то мог выйти из зала в любую минуту.
— Ошибку, — ответил он с какой-то горькой обреченностью в голосе. — Самую большую в своей жизни.
И он поцеловал меня.
Это был поцелуй-захват, поцелуй-признание, поцелуй-протест против всех правил, всех границ, всей этой невыносимой игры. В нем была вся накопленная неделями ярость, боль, тоска и то самое, жгучее желание, которое он так тщательно скрывал.
Я не сопротивлялась. Мои руки сами поднялись и вцепились в его куртку, притягивая его ближе. Я отвечала ему с той же яростью, той же безнадежностью. Это было падением в пропасть. Стремительным, головокружительным и... неизбежным.
Звонок лифта, настойчивый и требовательный, заставил нас разомкнуться. Мы стояли, тяжело дыша, лоб в лоб. Его глаза были дикими, растерянными.
— Миа... — он прошептал мое имя, и в его голосе была такая боль, что мне захотелось плакать.
Шаги в коридоре. Голоса. Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Из-за угла показались два оператора, смеющиеся над какой-то шуткой. Они прошли мимо, даже не взглянув на нас.
Мы стояли в нескольких шагах друг от друга, не в силах пошевелиться. Воздух между нами трещал от невысказанных слов, от осознания того, что только что произошло.
— Это... — начал он, но я перебила его.
— Не говори. Ничего не говори.
— Но...
— Это была ошибка, — сказала я, и голос мой прозвучал удивительно твердо. — Ты же сам сказал. Самая большая в твоей жизни. Давай так и забудем.
Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала война. Желание против долга. Страсть против разума.
— Забыть? — он горько усмехнулся. — Ты действительно думаешь, что это возможно?
— Нет, — честно ответила я. — Но мы должны сделать вид. Ради всего. Ради тебя. Ради меня.
Я отступила к лифту, нажала кнопку вызова. Двери снова открылись.
— Я должна идти, — сказала я, не глядя на него.
Я зашла в кабину и нажала на кнопку своего этажа. Прежде чем двери закрылись, я увидела его. Он стоял на том же месте, не двигаясь, смотря на меня с таким выражением опустошенной потери, что у меня сжалось сердце.
Двери закрылись. Лифт поехал вверх. Я прислонилась к зеркальной стене, чувствуя, как дрожат мои колени. Мои губы всё еще горели от его поцелуя.
В номере было тихо и пусто. Я подошла к окну и приложила ладони к холодному стеклу. Где-то внизу, в этом отеле, он был. И мы оба знали, что произошло нечто непоправимое. Нечто, что нельзя было забыть, как бы мы ни старались.
——————————————————-
ставьте свои ⭐️