7.
Прошло три дня. Три дня съемок, бесконечных повторов, изматывающих тренировок и... ледяного, абсолютно профессионального молчания со стороны Юрия Прокудина.
Он был безупречен. Безупречно строг, безупречно внимателен к деталям, безупречно беспристрастен. Его взгляд скользил по мне на трассе так же, как и по другим участникам — оценивающе, холодно, без тени того тепла, что было в тот вечер в полумраке арены. Он делал свои замечания четко и по делу: «Миа, выше колено на стенке», «Не срезай угол, это нарушение», «Плечо в работе? Вижу, щадишь его». Последнее прозвучало как медицинская констатация факта, без капли личного участия.
Это сводило с ума. Я ловила себя на том, что ищу его взгляд, когда он этого не видел — во время объяснения правил Василием, когда он стоял чуть в стороне, или во время прохождения трассы другими участниками. Но он никогда не смотрел в мою сторону. Он стал для меня идеальным, непробиваемым судьей. И это было невыносимо.
Я отвечала ему тем же. Я была собранной, холодной, невероятно эффективной. Я била рекорды, проходила трассу с каменным лицом, не позволяя себе ни улыбки, ни раздражения. Мы с Львом стали настоящей командой, нам все завидовали. Но даже его открытая, добрая симпатия не могла пробить брешь в том напряжении, что копилось внутри меня.
После одной из тренировок Лев задержал меня.
— Миа, с тобой всё в порядке? — спросил он прямо, его светлые глаза выражали искреннюю заботу.
— Конечно, — я постаралась расслабить плечи. — Просто устала. Концентрация.
— Это не просто усталость, — он покачал головой. — Ты будто в коконе каком-то. Как будто ждешь какого-то удара. Может, поговорим?
Я чуть не рассмеялась. Поговорить. О чем? О том, что я схожу с ума от одного лишь взгляда человека, который делает вид, что я для него не существую?
— Всё хорошо, Лев, правда, — я похлопала его по плечу, делая усилие, чтобы улыбнуться. — Просто нужно побыть одной. Спортсменки — странные люди.
Он не выглядел убежденным, но отступил.
— Ладно. Но если что, я рядом.
Я ушла в раздевалку последней. Мне не хотелось ни с кем говорить. Я стояла под душем, и горячая вода не могла смыть это чувство фрустрации. Что это была за игра? Он сделал свой ход — тот самый, с флиртом и намеком. А теперь ждал? Чего? Что я сделаю первый шаг? Что буду смотреть на него томно? Что провалю трассу из-за нервов?
Злость начала подниматься во мне, горячая и ясная. Нет уж. Он не дождется. Если он хочет войны на нервах, он ее получит.
На следующий день был отборочный этап на выбывание. Трасса — адская, с новыми, хитрыми препятствиями. Сердца колотились у всех. Даже у Льва был сосредоточенный, напряженный вид.
Я вышла на старт. Взгляд холодный, дыхание ровное. Я поймала глаза Прокудина. Он стоял у своего судейского поста, его лицо было маской беспристрастности. И в тот момент я поняла, что я сделаю. Я не просто пройду эту трассу. Я уничтожу ее. Я сделаю это так безупречно, так технично, так сокрушительно, что он не сможет не смотреть. Он не сможет остаться равнодушным.
— Старт!
Я рванула, как из катапульты. Каждое движение было выверено, каждая мышца работала с максимальным силой. Я не бежала — я летела, сливаясь с препятствиями в едином, смертоносном танце. «Скалодром» был пройден с такой скоростью, что кто-то в толпе ахнул. «Рукоход» — я не шла, я неслась по перекладинам, перехватываясь руками с идеальной точностью.
Я видела его взгляд. Он следил за мной. Его маска треснула — в его глазах читалось чистое, неподдельное изумление. Даже Стас Кокорин что-то сказал ему, не отрывая глаз от моего забега.
Впереди были новые «Качели» — неустойчивая платформа, которую нужно было раскачать и прыгнуть на следующую. Многие сегодня уже полетели с них вниз. Я вскочила на нее, поймала баланс одним движением, трижды раскачала и сделала мощный прыжок. Приземление было бесшумным. Идеальным.
Финишная прямая. Я вложила в нее всю свою ярость, всю свою обиду, всю свою энергию. Удар по кнопке был таким мощным, что казалось, стекло треснет.
Тишина. А потом взрыв аплодисментов. Василий Артемьев кричал что-то в микрофон, но я не слышала. Я стояла, тяжело дыша, и смотрела прямо на него. На Юру.
Он смотрел на меня. Его руки были опущены, планшет забыт. Его рот был приоткрыт. И в его глазах не было ни судьи, ни мужчины. В его глазах было чистое, безраздельное восхищение. Тот самый взгляд, которого я ждала. Взгляд, который видел не просто участницу, а явление.
Он опомнился первым. Резко опустил глаза, поднял планшет, что-то быстро в него ввел. Его щеки чуть порозовели. Когда он снова поднял голову, на нем была уже привычная маска. Но было поздно. Я видела. Я видела его слом.
Ко мне подбежал Лев, схватил в охапку, кружа.
— Это было нереально! Ты с ума сошла! Я такого еще не видел! - он обнял меня и я обняла его в ответ, смеясь, но мой взгляд искал Юру.
Он отошел к дальнему препятствию, делая вид, что проверяет крепление. Но его спина была неестественно прямой.
Весь остаток дня я парила. Я была любезна со всеми, шутила с Львом, давала интервью. Я победила. Не только трассу. Я победила в его игре.
Поздно вечером, уже в отеле, я получила сообщение. С того самого номера.
«Сегодня ты была великолепна. Абсолютно.»
Сообщение было сухим. Корректным. Но для меня оно значило больше, чем любое признание в любви. Оно было белым флагом.
Я не ответила. Я просто перечитала его несколько раз, легла в кровать и улыбнулась в потолок.
—————————————————
ставьте свои ⭐️