Не покидай меня

(примечание: глава пишется от лица сразу двух персонажей)

Когда вихрь веселья постепенно начал утихать, словно угасающие искры праздничного фейерверка, я вдруг ощутила на своей талии лёгкое, но уверенное прикосновение. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы распознать эту энергию — тёплую, родную, пронизанную светом и тайной. Это был он. Мой муж. Мой небесный Серафим. Мой Эрагон.
Он приблизился вплотную, и его голос, тихий, как шёпот звёзд, коснулся моего уха:
— Как насчёт того, чтобы сбежать с собственной свадьбы, милая?
Я невольно прикрыла рот ладонью, сдерживая смех, чтобы не выдать нашу дерзкую затею. В глазах вспыхнули озорные искорки, а губы сами сложились в едва уловимую улыбку. Тихо, почти беззвучно, я прошептала в ответ:
— Мне нравится эта мысль.
Мы обменялись мгновенным, полным понимания взглядом — и план был готов. Словно тени, скользящие в лунном свете, мы начали свой побег. Сначала я, незаметно для остальных, покинула остров, пока Мими и Астарот с задорным смехом завлекали Мальбонте в танец. Затем и Эрагон, с изяществом, присущим лишь серафимам, растворился в толпе под очередные громогласные тосты Мамона, уже потерявшего нить адресата.
Наша встреча состоялась в моей комнате — укромном уголке, где время словно замирало, а реальность растворялась в мягком сиянии лунного света.

Я приземлился на балкон, и сердце замерло от открывшегося зрелища. Лёгкая тюль колыхалась под дуновением ночного ветра, обрамляя силуэт, от которого перехватывало дыхание. Моя прекрасная демоница уже ждала меня, подготовившись к этому мгновению с изысканной простотой. Чёрный шёлковый халат, словно ночное небо, облегал её фигуру, а распущенные волосы струились, как тёмный водопад. Ни платья, ни фаты, ни прочей свадебной мишуры — только она. Моя жена. Моя демоница. Моя Вики.
Осторожно, будто боясь нарушить хрупкую магию момента, я постучал по перилам балкона, подавая знак своего присутствия. Затем, не спеша, переступил порог комнаты. Шаг за шагом я приближался к ней, словно к самому драгоценному сокровищу во всех мирах. Остановившись за её спиной, я обнял её за талию, притянул ближе к себе и прошептал, вдыхая аромат её волос:
— Ты выглядишь просто очаровательно, моя госпожа.
Он взял мою руку в свою — бережно, словно хрупкий цветок, — и нежно прикоснулся губами к кончикам пальцев. От этой ласки внутри всё сжалось, а сердце забилось чаще. Каждое его движение, каждый едва уловимый шёпот у моего уха, горячее дыхание, ласкающее кожу, — всё это сводило с ума, погружая в омут невыразимого блаженства.
Я медленно развернулась к нему, ощущая, как пульсирует каждая клеточка тела. Руки сами нашли путь к его шее, пальцы осторожно коснулись тёплой кожи.
— Вот мы и женаты, милый, — прошептала я, глядя в его глаза, сияющие, как звёзды в безлунную ночь. — Теперь я твоя — и телом, и душой.
Он улыбнулся, лёгкой, почти невесомой улыбкой, и аккуратно заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо. В его взгляде мелькнула игривая искра, а в голосе зазвучали бархатные нотки:
— Телом — ещё нет, моя дорогая жена. Но... я это исправлю.
В одно мгновение он подхватил меня на руки с силой, достойной серафима, и направился к нашей кровати — теперь уже нашей. Бережно опустив меня на мягкие простыни, он навис сверху, и его губы коснулись моей шеи, оставляя за собой след из огненных поцелуев. Медленно, мучительно медленно он продвигался выше — к подбородку, к губам, — а между короткими паузами шептал своим глубоким, завораживающим голосом:
— Ты моя, Вики, теперь навсегда.
Поцелуи продолжались, сливаясь в бесконечную симфонию нежности, а вместе с ними звучали и новые слова, проникающие в самое сердце:
— Я так тебя люблю.
Я растворялась в его объятиях, каждое прикосновение отзывалось в теле волной невыразимого наслаждения. Мне не нужно было просить о большем — Эрагон чувствовал каждую мою потребность, угадывал каждое желание ещё до того, как оно успевало оформиться в мыслях.
_______
Ночь растянулась для нас в бесконечность. Я не мог насытиться своей новоиспечённой женой, не мог оторваться от её губ, сладких, как нектар райских садов. Когда же мы наконец закончили, дыхание успокоилось, а сердца бились в унисон, но спокойнее, сон не шёл ни к одному из нас.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, и говорили о будущем — о том самом будущем, которое мы решили представить реальным, пусть даже оно казалось недостижимой мечтой. Семья. Дети. Я давно осознал, что наши дети будут метисами — и эта мысль отчего‑то наполняла меня тихой радостью.
Когда Вики уснула, уютно устроившись на моей груди, я ещё долго лежал, погружённый в размышления. В голове звучали слова, которые я не решался произнести вслух:
«Я никогда не думал о семье. Но рядом с ней мне как никогда захотелось победить Матерь Жизни и увидеть это будущее своими глазами. Я готов на всё, лишь бы моя милая демоница прожила долгую и счастливую жизнь».
Что бы ни ждало нас впереди — испытания, битвы или неведомые опасности, — этот день и эта ночь навсегда останутся самыми счастливыми в моей тысячелетней жизни.
_______
Утро обрушилось на нас не ласковым сиянием небес, а зловещим багрянцем. Сквозь витражные окна пробивались лучи красно‑кровавого солнца, окрашивая наши лица в оттенки грядущей битвы. Мы замерли, встретившись взглядами, — и в этом молчании прочли то, что боялись озвучить: этот день пришёл.
Время сжалось в тугой узел. Мы метались по комнате, собираясь.
_____
Я последний раз бросила взгляд на зеркало, стараясь запомнить нас такими, как вдруг он прижал меня к себе с такой силой, будто пытался впечатать мою сущность в своё бессмертное сердце. Губы встретились в отчаянном, почти болезненном соприкосновении — не любовном, а прощальном. В этом поцелуе смешались вкус слёз, железа и невысказанных обещаний.
— Я люблю тебя, Эрагон, — прошептала я, и слова прозвучали, как последняя молитва. Словно в последний раз.
Он не ответил — лишь кивнул, сжимая мои пальцы до хруста. Его глаза, обычно сияющие как звёздные осколки, теперь горели холодным пламенем решимости. А потом — почти невесомое прикосновение губ к моим, и шёпот, от которого сердце разорвалось на части:
— Больше жизни люблю, солнце.
Ещё один поцелуй — короткий, как вспышка сверхновой, — и мы развернулись к двери. За порогом ждал общий зал, где уже собирались союзники. Воздух гудел от напряжённых переговоров. Предстояла подготовка к главной битве — к встрече с Матерью Жизни. Нужен был план. Нужен был шанс.
В просторном зале, где своды украшали древние руны силы, нас уже ожидали ключевые члены Ордена. Мими с привычно дерзкой улыбкой, Астарот и Кристофер с сосредоточенными выражениями лиц, Мальбонте, в чьих глазах мерцала непокорная воля, Дино, Люцифер — и прочие члены Ордена Сопративления.
Более двух часов длилась напряжённая подготовка. Каждый из нас чётко осознавал свою роль, свои задачи — словно шестерёнки единого механизма, отлаженного до совершенства. И всё это время Эрагон не оставлял меня ни на мгновение. Он держался рядом, его рука неизменно находила мою, даже когда мы полностью погружались в свои обязанности. Его пальцы, тёплые и надёжные, словно служили незримым щитом, оберегая от надвигающейся бури.
Когда последние штрихи подготовки были завершены, мы обменялись взглядами. В глазах каждого читался страх — древний, как само мироздание, — но вместе с ним горела непоколебимая решимость. Мы все понимали: сегодняшний день станет точкой невозврата. Либо мы обретём всё — свободу, будущее, надежду, — либо потеряем абсолютно всё.
Спустя несколько часов кропотливых сборов настал час отправления. Мы были готовы лететь к месту встречи — к той самой точке, которую выбрали с особой тщательностью. Наша цель была ясна: увести разрушительную битву подальше от мирного населения, от стен школы, где продолжали жить те, кого мы обязаны были защитить. Спасти как можно больше невинных душ — вот что стояло на кону.

И, в идеале, выжить самим.