X
Настоящие дни
Новость о престранной гибели известного молодого писателя разлетелась молниеносно: местные СМИ, включая телевидение, интернет и радио, придали широкой огласке дело Кристофера Эванса. По всей видимости, кто-то из присутствовавших на месте происшествия, санитары или кто чином повыше, слили информацию журналистам, после чего полиции уже пришлось официально подтвердить правдивость случая.
Не прошло и недели, как уже весь город, а то и больше, в курсе, где и в какой позе скончался Эванс, во что он был одет, и какие имеются догадки и теории у местных властей, касаемо его смерти. Кто-то выдвигает самоубийство, кто-то искренне верит в теорию заговора, а кто-то утверждает, что это умышленное убийство отмщения.
В социальных сетях стали появляться сообщества, состоящие то ли из его фанатов, то ли из девушек, с которыми он был знаком, которые просто считают своим долгом рассказать о том, каким он был замечательным и душевным человеком, как обходительно он с ними обращался, и как они сочувствуют его близким об утрате и приносят им виртуальные соболезнования в виде постов, стикеров, эмоджи и гифок.
Только вот эти соболезнования читать некому, ведь близких у него нет: отца никогда не было, а мать скончалась в прошлом году. После её смерти его официально можно было считать сиротой. Теперь же издательства, тесно с ним сотрудничавшие и вложившие в него нереальное количество денег, пытаются получить права на его недописанные работы, для их дальнейшей монетизации, а так же начать работать над созданием его биографии, для раскрытия его трагичной судьбы.
Новостные каналы то и дело говорят о том, что их корреспонденты ведут переговоры с полицией и пытаются выяснить новые детали дела. У дома погибшего горожане вознесли мемориал с изобилием цветов, лампад и свечей; часто там появляются люди, так что с каждым днём атрибутов всеобщей скорби становится всё больше.
Из бара на это открывается невероятный вид, так что Мэдди уже осточертело наблюдать эти пестрые разноцветные букеты днём и горящие огоньки лампад ночью через панорамные окна ресторана.
Благо, все эти заинтересованные люди в лице журналистов или фанатов, не прознали про то, что Крис был постоянным посетителем этого заведения, иначе из него бы просто на просто сделали музей. К тому же, пока полиция ведет расследование, она не допустит распространения подобного слуха, ведь может в любой момент явиться в бар с проверкой, стоит им только получить ордер на обыск.
Несколько дней у дома погибшего беспрерывно стояли фургоны новостных каналов, снимали репортажи и допрашивали местных, что только и могли рассказать о том, каким известный писатель был замечательным человеком и какую ауру интеллекта излучал за километр.
Кристал больше не включает телевизор, не желая в очередной раз наталкиваться на лживую хвалу несуществующему персонажу, которым Крис никогда не был, и на обвинительные предположения, выдвигаемые в сторону всего окружения писателя. И уж тем более ей не хочется видеть на экране его фотографии или даже отрывки видео из его публичных интервью. Для неё это невыносимо.
Когда она впервые увидела трансляцию с места происшествия, где репортер своим поставленным дикторским голосом рассказывал о гибели Криса Эванса и известных им подробностях на фоне высотки, где тот проживал, её стошнило. Вывернуло прямо на ковер гостиной, прижало к полу, будто вес её тела мгновенно увеличился вдвое. И она долго не могла подняться, глотая слезы и не открывая уже раздраженных опухших век.
Веки до сих пор опухшие: каждый день она повторяет свой ритуал неистовой скорби. Осознание того, что у неё могло быть всё, чего она когда-либо желала, и что это было практически в её руках, теплилось на кончиках пальцев, но вдруг оборвалось, так ей и не доставшись, сводит её с ума. С трудом она может поверить в то, что Криса больше нет, что она больше не услышит его волнующий голос, не встретится с ним взглядами и не ощутит тепла его кожи. Но каждый раз мертвый его облик приходит ей во снах и напоминает об этом; так что спит она недолго и беспокойно.
Хелена вернулась домой, в их общую съёмную квартиру, с первым репортажем, показанным по телевизору на следующее утро после случившегося. Застать подругу, сутки валяющуюся в куртке и обуви на полу её спальни с распухшим лицом, что будто, сдуваясь, издавало хрипящие звуки и всхлипы, было для неё делом непривычным. Раздевать её и укладывать в горячую ванну, выслушивать страдальческие реплики и приступы истерики, отпаивать и пытаться накормить тоже было для неё в новинку. Но Хелена Бутовски отлично справлялась, будто была рождена для заботы.
Она с понимающей физиономией оттирала пол в спальне Кристал от рвоты, что покинула девичье тело в результате отторжения организмом сильнодействующего успокоительного, принятого на голодный желудок, она смиренно спала с ней в одной постели, чтобы успокаивать её в случае очередного кошмара с участием Криса, в разной степени разложившегося, она умоляюще отпрашивала Рид с работы у занудного и вредного её начальника Ричарда Вэксли. Её вещи молниеносно заполнили пространство, будто обволакивая привычное пустующее убранство девушки и восполняя нематериальную утрату.
Но эту утрату ничего восполнить не могло.
К концу недели Рид пришла в себя. Не окончательно, конечно, но результат усилий Бутовски заметен невооруженным взглядом. И этим наблюдателем оказался Себастиан, что прежде не мог ни дозвониться до Кристал, ни встретиться с ней на работе, ни попасть к ней домой, и которому она наконец ответила на телефонный звонок.
—Неужели, Кристал,—с облегчением улыбается в трубку Стэн, не веря своим ушам, что гудки наконец сменились шумом по ту сторону телефона.
Всю эту неделю он места себе не находил, в попытках достучаться до девушки. Он не мог спать и большую часть времени усердно беспокоился о том, куда она пропала. Не слышать ничего о ней и не слышать ничего от неё в такой длительный срок оказалось для него сумасшествием. Он даже начал думать, что Рид никогда не существовала, и он выдумал её сам ради собственного утешения.
Девушка молчит в трубку, позволяя ему продолжать говорить. Когда Себастиан спрашивает её, где она пропадала всё это время, она отвечает, что дома. Когда он интересуется, почему её не было на работе, она объясняется тем, что ей дали неделю отдыха. Он чувствует, что ему придется задать вопрос, ответ на который может его не удовлетворить, но понимает, что иначе он своё любопытство усмирить не сможет.
—Знаешь,—аккуратно начинает он,—Я видел сюжет в новостях о том самом писателе, что нахаживал к тебе в бар,—продолжает уже не аккуратно, так что Кристал чуть отводит трубку в сторону, позволяя себе сделать глубокий вдох,—То, что с ним произошло, ужасно. Ты как вообще? Вы ведь виделись с ним почти каждый день. У тебя наверняка шок,—обеспокоенно говорит Себастиан, когда она его перебивает.
—Я нашла его.
Замолкает. Они оба замолкают.
—Что?—спустя минутную паузу спрашивает мужчина.
Кристал кажется, что одного глубокого вдоха будет недостаточно, чтобы объяснить Себу всё произошедшее и при этом не сломаться самой, не кануть снова в пучине эмоций и стыда.
—Я нашла его, Себастиан,—повторяет она скупо,—Нашла его тело.
После девичьих слов тишина ему кажется такой громкой, что будто писком пронзает его барабанные перепонки. В голове поочередно появляются вопросы. Много вопросов.
—Где?—первый из них. Из новостей Себастиан знает, что найден Крис был в квартире, но он хочет это услышать от Рид. Вдруг СМИ врут.
Девушка прижимает кулак к губам, давит на десны так, чтоб стало больно, и лишь потом говорит:
—У него в квартире.
Вопросов становится больше. И он не знает, какой задать следующим.
—Как ты,—запинается он,—Как ты оказалась в его квартире?—всё то время, что они говорили, мужчина сидел на диване, но сейчас он поднялся. Ожидая ответа, он ватной рукой проводит по волосам, наклоняя голову вперед.
И в этой самой голове царит полнейший хаос: паника борется с самообладанием, ревность со здравым смыслом, а агрессия с неистовой грустью. Он боится услышать её голос, отводит телефон в сторону на секунду и снова прикладывает его к уху.
—У меня были ключи,—сдавленно говорит она, и Себастиан опускает трубку.
Поднимает голову и смотрит прямо перед собой, в окно, поджимая губы и не моргая. На улице давно стемнело, небо такое же черное, как и черные глаза Кристал. И Себастиан бегает взглядом по этой черноте, пытаясь разглядеть в ней хоть одну звезду. Но, к сожалению, не находит.
В опущенном телефоне слышно лепетание тихого женского голоса, где она говорит, что тот просто оставил их когда-то у неё на стойке и не стал забирать. Но разве это объясняет ряд других не складывающихся обстоятельств?
—Зачем ты к нему пришла?—вымученным хриплым голосом спрашивает мужчина, снова поднося телефон к лицу. Он сам не замечает, как у него начинает подрагивать нижняя губа, когда ответом ему выступает многозначительное молчание.
Девушка придвигает к себе колени, сидя на диване, прижимает их к груди. Пальцами свободной от телефона руки щиплет себя за голень, сжимая кожу тоненькими ломтиками между ногтей. Не смотря на то, что с Себастианом они никогда официально не были парой, вину она ощущает на своих плечах колоссальную, будто они состояли в браке.
Кристал размышляет над тем, как бы ему содержательно, но вкратце рассказать, что последние несколько месяцев, которые она продолжала встречи с ним, она наведывалась к погибшему, как к себе домой. Так же она думает и над тем, как совершить самоубийство, когда за ней двадцать четыре часа в сутки приглядывает Хелена.
—Прости меня, Себастиан,—всё-таки всхлипывает она, начиная рыдать в микрофон, и мужчина, слыша это, будто стеклянный, трещит по швам и со звуком бьющегося стекла рассыпается на осколки где-то в глубине своего подсознания.
С трудом можно описать его ощущения в данный момент: в желудке тошнотворно тянет, в горле пересохло, а зеленые глаза, прекратившие в миг быть наивными, остекленели.
Когда Стэн в голове прокручивает мысль о том, что девушка, в которую он влюблен и с которой длительное время состоял в романтических отношениях, параллельно встречалась с богатым и успешным писателем, что был её постоянным гостем в заведении и на днях был найден мёртвым, ему становится ещё более не по себе.
Если абстрагироваться от собственных переживаний по поводу предательства, то можно вспомнить, что Кристал нашла тело Эванса, и это наверняка её травмировало. Поэтому Себастиан глубоко вздыхает, садится обратно на диван, зарываясь ладонью в коротких волосах на затылке, и спрашивает:
—Как ты себя чувствуешь?—раздается его спокойный голос в динамике телефона, и Рид резко перестает всхлипывать, разлепляя мокрые ресницы на удивленных глазах.
—Что?—вытирает она ладонью сопли под носом, громко шмыгая,—Себ, я же тебе врала,—запинается, сглатывая слюну,—Ты можешь на меня злиться. Ты должен злиться,—непонимающе говорит девушка в телефон.
—Я не это у тебя спросил,—закрывает тот глаза, массируя пальцами переносицу,—Я спросил, как ты себя чувствуешь после произошедшего.
Кристал ничего не понимает. Он что, вместо того, чтобы обвинить её, решает её пожалеть и побеспокоиться о её состоянии?
—Ну, что ты молчишь?—выбивает он её из нахлынувших потоком мыслей своим хриплым тихим голосом.
—Плохо,—только и может ответить она, вытирая кулаком липкие соленые дорожки от слез на щеках, когда странное чувство еще большей вины разрастается у неё в груди.
—Что говорит полиция?
—Они меня подозревают,—поднимается она с дивана и идёт в сторону кухни.
—А это могла быть ты?—свинцовый настороженный голос.
Сердце Рид болезненно сжимается, она достает с полки прозрачный стакан и ставит на стол, глазами уже выискивая среди кухонной дребедени открытую бутылку чего-нибудь.
—Нет,—выуживает скотч из бара в холодильнике,—Это не я.
—С тобой сейчас кто-нибудь есть?
—Да, за мной присматривает подруга. Мы вместе живем,—наливает она неполный стакан и тут же выпивает его содержимое, чуть морща нос и тихо шипя сквозь зубы от горечи.
—Что планируешь дальше делать? Тебе нужна помощь?—снова спрашивает он, откидываясь на спинку дивана и поднимая глаза в потолок.
—Искать адвоката,—опирается она локтями на стол,—Помощи не нужно, Себ,—зарывается рукой в связанные в хвост волосы, поникая головой,—Ты сам как?—нервно кусает губу.
—Плохо,—хмыкает он,—Созвонимся позже, Кристал. Ты пока оправляйся от всего этого,—частые гудки оповещают о том, что человек по ту сторону провода окончил разговор.
Рид откатывает телефон по столу в сторону, громко шмыгает носом и пытается вспомнить тот день, когда все пошло по наклонной.