IV
Настоящие дни
Стук тонких костяшек сжатого кулака об дверь из темного дуба отдается негромким, но вполне распознаваемым в тишине звуком. Сонная Кристал, стоя на лестничной площадке в 6:32 утра, после ночной смены, даже не подозревает, что эту цифру ей нужно точно запомнить. Иначе это сыграет с ней злую шутку.
Прислушиваясь, прислоняясь ухом к двери, она не слышит обыденных тяжелых шагов мужчины, что неспеша идет открывать ей дверь. Потому что он не идет.
—Эванс!—уже не костяшками, а боковой частью кулака она сильнее бьет в дубовое покрытие,—Я знаю, ты уже не спишь. Открой мне дверь!—еще несколько тщетных попыток достучаться до квартиранта не венчаются успехом; девушка отпревает от двери.
Она, раздраженно шмыгая носом, тонкими, слегка трясущимися пальцами заныривает в карманы джинсов, по очереди их проверяя, пока не найдет необходимую связку ключей, что звонко отзываются, когда она их выуживает и ищет один необходимый сейчас экземпляр среди остальных.
И, хотя ключ ей вручил сам владелец квартиры, она никогда им не пользовалась, потому что знала, что он лишь на крайний случай: Крис всегда открывал ей дверь сам по первому же стуку кулака. И сейчас, само использование ключа навязывает тревожную мысль о том, что этот крайний случай наступил.
Наконец, отпирая дверь после недолгих махинаций с замком, Рид ступает за порог, настороженно заглядывая вглубь слабоосвещенной квартиры, что сегодня будто источает иную энергетику, иной запах, цвет.
—Кристофер!—девичий голос будто поглощается тишиной, застревает в прихожей, так и не доходя до ушей выше упомянутого.
Кристал со звоном швыряет ключи на темный комод, где в стеклянной миске лежат и ключи владельца квартиры. Его излюбленное пальто покоится на вешалке в раздвижном шкафу-купе, как и несколько демисезонных курток, пар кроссовок и кожаных ботинок.
Щелчком выключателя она озаряет недлинный коридор светом, не разуваясь проходя в самую его глубь. Воздух в помещении спертый, дышать неприятно, душно.
—Прекрати играть со мной в прятки, Крис,—заглядывая на кухню, всплескивает руками Рид, и удивляется, когда не обнаруживает мужчину на привычном месте за столиком у окна, где обыденно стоит раскрытый ноутбук с черным экраном и пустой стакан с липким дном от стекшей капли спиртного,—Я знаю, что виновата,—снова выходит она в коридор, уже кидаясь к приоткрытой двери в спальню, где взбуроблена постель, задвинутые плотные темно-синие шторы не пропускают и без того тусклый свет утреннего солнца, и нет искомого компонента,—Боже, ну извини меня,—скулит черноволосая, встряхивая руки ладонями вверх, когда снова покидает пустую комнату, двигаясь к следующей.
А следующая — ванная.
За приоткрытой дверью слабо виднеется моргающая полоска света, что изживает свои последние часы, становясь всё тусклее и тусклее. Трескающий звук с приближением к двери становится громче. Пол кажется мягче обычного, теплее обычного — будто засасывает ноги, оттягивает каждый шаг, утяжеляя его, замедляя движение.
—Я знаю, что ты,—отпирает со скрипом дверь девушка, делая молчаливую паузу, будто победно обнаруживая жертву,—здесь.
Мигающий свет неприятно бьёт по глазам и в проблесках своих дает разглядеть его. Тело.
Секунды хватает, чтобы от спертого удушающего запаха, застоявшегося в комнате, свело желудок и засосало под ложечкой. Кристал выпучивает глаза с кротким визгом хватаясь растопыренными пальцами за лицо, прикрывая рот.
В ужасе она парализована: скрипит голосовыми связками, глотая невкусный тошнотворный воздух, не в силах отвести глаз от побледневшего лица, застывшего в неспокойной гримасе на полу.
Негромкий всхлип слетает с её уст сразу после того, как она опустит с лица дрожащие руки. Его глаза, огромные распахнутые стеклянные глаза с влажными ресницами не поддаются, когда Рид, присаживаясь на корточки рядом с ним, пытается дрожащими, будто в судороге, руками их закрыть. Напротив, они будто сопротивляются, будто распахиваются еще шире, от чего тошнотворный ком подступает к горлу, и Кристал подрывается с пола, не в силах справится со спазмом.
Прилипая к белой раковине рывком, она цепляется ладонями по обе стороны и сгибается пополам, поддаваясь рвотному позыву, что лишь раздирает горло, не выуживая из пустого женского желудка ничего, помимо капли желудочного сока.
Она вытирает рот тыльной стороной ладони, снова оборачиваясь к нему. К бездыханному, бледному и будто слегка припухшему. К беззащитному, искривленному, раскинутому грудью вверх. Мертвому.
—Боже, какого чёрта?—всхлипывает скрипучим голосом девушка, снова прикрывая рот рукой, когда глаза вдруг резко начинают источать струи слез,—Какого, блять, чёрта, Крис?—полупрозрачная скользкая пелена встает перед глазами, когда девичьи плечи содрогаются и дергаются при каждом резком вдохе.
Смотрит на него, не отрывая глаз, будто надеется, что он вот-вот согнется пополам, сядет и рассмеется. Но отчетливо понимает, что этого не произойдет, потому что это уже не тот Крис. Это уродливая его версия, пугающая и до тошноты неприятная на вид. Матовые вытаращенные глаза его уставлены в потолок, высохшие синеватые губы покрыты рвотной коркой.
Она сгибается, навзрыд изрекая еще несколько непонятных фраз, когда слюней скапливается во рту настолько много, что они вместе со словами начинают выплескиваться на плиточный пол.
Эти извинения он уже не услышит.
Кристал с трудом достает телефон из заднего кармана джинсов, несколько раз завывая, не в силах отдышаться, и, набирая номер службы помощи, боится поворачиваться спиной к телу.
—911, что у вас случилось?—после нескольких гудков спокойный женский голос раздается в трубке, которую Рид вот-вот выронит своей трясущейся рукой.
—Я нашла его тело,—скулит девушка в трубку, отшагивая за порог ванной комнаты.
—Мисс, успокойтесь. Где вы сейчас находитесь?—всё так же размеренно говорит женщина по ту сторону провода.
—Бруклин. Форт Грин 4. Квартира 23,—прикрывая белую дверь, она продолжает пятиться,—Пожалуйста, отправьте сюда кого-нибудь. Быстрее,—снова оказывается в коридоре, продолжая хрипеть связками на каждом новом всхлипе.
—Вы проверили объект на наличие признаков жизни? Вы уверены, что он мертв?—повисает тишина, и Кристал, прерывисто выдыхая в согнутые локти, вытирает сопли.
—Когда сюда кто-нибудь уже приедет?—спрашивает она, уже тише, но всё так же обеспокоенно.
—Мисс, патруль уже выехал. Но скажите мне, вы проверили его на наличие признаков жизни?—слишком спокойная вопросительная интонация в какой-то степени даже раздражает девушку, и она отходит на кухню, вставая напротив окна.
—Его глаза,—всхлипывает она,—Его глаза каменные, их невозможно закрыть,—не прекращая прокручивать в голове картинку увиденного, Рид отвечает на вопрос.
—Вас поняла. Всё хорошо, мисс, успокойтесь. Как вас зовут, в доме есть еще кто-нибудь?
—Нет, только я,—"и он" — про себя думает девушка,—Кристал Рид,—заглядывая за отодвинутую занавеску в окно, наблюдает приближающуюся патрульную машину,—Они приехали. Они приехали, мэм,—зарывая руками в волосы та снова всхлипывает, слушая дальнейшие указания работника службы по телефону уже на расстоянии вытянутой руки, когда усаживается за стол перед раскрытым ноутбуком владельца.
Шныряющие из стороны в сторону сотрудники полиции и люди из следственного отдела беспристрастно переступают через него, будто он какой-то предмет мебели. Сидя в гостиной, на кожаном диване, утопая в его липкой материи из-за собственного обильного потоотделения, Кристал, не отрывая глаз, наблюдает за его бездвижным лежанием на уже охладевшем кафеле. Люди мельтешат перед её глазами, но это всего лишь слабые помехи; люди что-то бурно обсуждают, дискутируют, передают друг другу, но это всего лишь звуковые шумы на фоне.
Она перебирает холодными потными пальцами, опираясь острыми локтями в трясущиеся колени, когда к ней подходит главный следователь, заставляя поднять на него глаза после нескольких секунд его пустого монолога.
—Нам необходимо вас допросить, Кристал Рид,—ставит тот её перед фактом, пока она наблюдает за тем, как двое санитаров складывают его в большой черный пакет на молнии и выносят через коридор,—Пройдемте с нами в участок,—кивает он, и двое его подчиненных подходят к девушке с обеих сторон, будучи готовыми её подхватить при необходимости.
Пластмассовый неудобный стул и холодный железный стол — единственные предметы мебели в небольшой серой комнатенке, где назначенный на расследование дела следователь решает допросить Кристал.
Лампа, подвешенная на тонком черном проводе, как и в ванной Криса, неприятно хрустит и трещит. Устанавливая перед девушкой стакан воды, мужчина со скрипом отодвигает свой стул и усаживается напротив нее.
—Меня зовут Дэвид Бронкс, следователь по делу о гибели Кристофера Эванса,—как базовую установку произносит седовласый мужчина с морщинами у носогубной складки,—Приношу свои соболезнования по поводу вашей потери,—он укладывает сложенные в замок руки на стол, перенося вес тела на локти,—Я задам вам несколько вопросов, но вы, Кристал, должны понимать, что вас здесь никто не держит. Вы не обязаны отвечать на мои вопросы, если того не желаете. Но я искренне надеюсь, что вы нам поможете с расследованием,—густые седые брови вопросительно поднимаются, когда мужчина ожидает ответа от все еще шокированной девушки.
Руки ее, расположенные на коленях под столом, трясутся, так что она не пытается тянуться к стакану с водой, зная, что просто напросто его не удержит. Поднимать припухших глаз на мужчину она не спешит, смотрит прямо перед собой, будто сквозь его пожелтевшую измятую рубашку и потрепанный галстук с загнутым кончиком.
Девичье молчание для Дэвида положительный знак продолжать допрос. Ему на руку то, что она не спешит кричать о необходимости адвоката и о том, что ей не зачитали права перед своеобразным негласным арестом.
—И так, Кристал,—прочистив горло, следователь начинает свой допрос,— Во сколько вы оказались по указанному вами диспетчеру адресу: Бруклин. Форт Грин 4. Квартира 23?—он громко шмыгает, заставляя Рид вздрогнуть и все-таки поднять на него глаза.
—Не могу сказать точно,—мямлит она, когда рот её, словно набитый крахмальной патокой, не позволяет чётко говорить,—Сразу после ночной смены.
—И во сколько заканчивается ночная смена?
—В шесть часов утра,—отвечает Кристал, неудобно ёрзая на стуле.
—Звонок диспетчеру "911" был произведен в 7:02. Вы хотите сказать, что вы почти час добирались до дома, что расположен напротив заведения, где вы работаете?—по низкому прокуренному голосу мужчины и его интонации не трудно догадаться, что тот выказывает своё явное подозрение.
Бледная Кристал медлит с ответом, скрещивая ноги и начиная ритмично потряхивать носком правой ноги.
—Я не сразу пошла к Крису,—после напряженной молчаливой минуты отвечает она, глядя под стол,—Я сначала зашла домой, приняла душ, переоделась,—уточняет девушка,—Всё это заняло минут двадцать,—она поднимает черные глаза на мужчину, когда видит, как тот заинтересованно поджимает свои дряблые губы под полоской седых усов, слабо покачивая головой.
—Одежда, которую вы сменили,—Дэвид постукивает мизинцем по столу, не распуская замка,—Вы можете её предоставить нам для экспертизы?—брови снова вопросительно поднимаются, серые, почти бесцветные глаза упираются в девичьи, в момент расширившиеся.
—Что? Зачем?—Рид наконец вытаскивает трясущиеся руки, резко упираясь ладонями в край стола,—Вы меня подозреваете?—она почти переходит на возмущенный крик, когда следователь склоняется к ней, опуская свою ладонь на её.
—Успокойтесь, Кристал,—размеренно говорит он, подстраиваясь под её настроение,—Сейчас под подозрением абсолютно все, кто был в окружении погибшего,—своими словами он ни капли её не успокаивает, и девушка выскальзывает из-под мужской ладони, сплетая руки между собой под столом,—Вы должны понять, что если вы невиновны, то и бояться вам нечего. Доказывать будет нечего,—он отстраняется, облокачиваясь на спинку стула,—Так что?—будто договариваясь о сделке, вопрошает Бронкс,—Где сейчас ваша вчерашняя одежда?
И вроде бы следователь прав, ей нечего бояться, если она уверена в своей непричастности. Никто не может заявить, что ты виновен, пока это не будет доказано.
Но и без того бледная Кристал белеет пуще прежнего, когда на лбу появляется испарина.
—Я кинула её в стирку сразу после прихода,—сдавленным голосом говорит та, прекрасно понимая, как это всё звучит со стороны,—Я всегда стираю одежду сразу,—уточняет она, но это уже совершенно неважная деталь для следователя, который распахивает свой блокнот, щелкая ручкой.
Она почти отрывается от стула, пытаясь разглядеть, что Бронкс записывает в своей книжонке, но боится придать своему виду ещё большей обеспокоенности, представляя, как это будет выглядеть.
Сейчас, при подобных обстоятельствах, даже она сама не верит в свои слова.
—Каким образом вы проникли в квартиру Кристофера?—прикрывая блокнот, мужчина возвращается серым взглядом к девушке, защелкивая ручку.
—Воспользовалась ключами, которые он когда-то мне дал,—скрипуче говорит она, когда перед глазами снова стоит его размыленный образ в тот вечер и вдруг перекрывается картинкой сегодняшнего дня.
Допрашиваемая сглатывает колючий ком, что сопротивляется и продолжает стоять в горле.
—Кем вы приходились друг другу, раз он дал вам ключи от собственной квартиры?—щурится Дэвид, замечая, как девушка поджимает губы, и её подбородок трясется от напряжения лицевых мышц, а уголки рта опускаются,—Друзья?—склоняет он голову на бок,—Любовники?
И подобный вопрос застаёт девушку врасплох: ведь ответа на него она и сама не знает. Ничего из перечисленного не подходит под описание их отношений.
—Извините, вы сказали, что я могу уйти в любой момент?—вопрос больше риторический; Рид приподнимается, уже отодвигая стул и лишь вопросительно глядя на мужчину в возрасте. Как невовремя для Дэвида она вспомнила о своих правах.
—Да, конечно,—раздосадовано отвечает он, пытаясь поддерживать вежливую интонацию, когда, казалось, выудил необходимую информацию, нашел зацепку,—Мы сообщим вам о ходе расследования. Вы всегда можете позвонить и рассказать что-нибудь, если вспомните,—он поднимается и выуживает из кармана примитивную визитку с номером, которую она, не глядя, принимает,—И, Кристал,—окликает он её, не поворачиваясь, когда она уже почти покидает кабинет, хватаясь за дверную ручку,—Будьте готовы прибегнуть к услугам адвоката.