«Революция»-ладно, так уж и быть.
Фрая глубоко вздохнула, садясь на удобный диван в гостиной. Финник присоединился к ней и сел рядом, схватив её за руку и крепко сжав её в своей. Что бы им ни предстояло обсудить, это было важно.
Хэймитч Абернети стоял перед ними, уставленно потирая лицо. Фрая и Финник когда познакомились с Хэймитчем, стали для него своего рода союзниками, как и многие другие победители. Обычно почти каждые победители автоматически становились друзьями, ведь у всех была общая ненависть к Играм, которые разрушали их разум и душу.
Хэймитч был частично трезв. Достаточно, чтобы говорить серьёзно. Хотя Фрая знала, что, как только он уйдёт, он достанет бутылку виски и будет пить, пока его боль не отступит.
Фрая не винила его за то, что он топил горе в алкоголе. Она сама думала о том же, но понимала, что это только ещё больше сможет повредить её разум.
— Ну разве вы не самая милая парочка? — с усмешкой сказал Хэймитч, его слова были немного неразборчивыми.
— Что тебе нужно, Хэймитч? — спросил Финник.
— Вы же не просто так приехали в Четвёртый дистрикт, — добавила Фрая.
— Кто-нибудь из других победителей был здесь в последнее время? — спросил Хэймитч тихим и серьёзным голосом.
В доме Фрая и Финника? Нет. Хотя недавно они ездили в Капитолий, но не вместе. Вместо этого они провели время с так называемыми «любовниками из Капитолия». По крайней мере, так называли их в обществе, не зная, что двое победителей были вынуждены продавать себя.
Фрая скрывала это от Финника целый год до начала 72-х Голодных Игр. Они поехали в Капитолий, и Финник заметил, что она время от времени тайком уходит. Он понял, что происходит, потому что сам проходил через то же самое.
Фрая разрыдалась, рассказывая Финнику, как сильно её это убивало. Она также рассказала, как Президент Сноу угрожал ей, что может убить, тех кого она так любит. Финник просто обнял её и поклялся, что вытащит её из этого, даже если для этого придётся умереть.
— Нет, — ответила Фрая. — Никого не было, кроме нас.
— Хорошо, — Хэймитч сел на диван напротив Финника и Фрая. — Мы кое-что планируем.
— Кто «мы»? — спросил Финник.
— Человек по имени Плутарх, несколько других победителей и несколько шпионов из Капитолия, — ответил Хэймитч.
— Что вы планируете? — спросила Фрая.
Глаза Хэймитча загорелись. — Революцию.
— И ты сам всё это спланировал? — удивился Финник, подняв бровь.
— Я всего лишь вербовщик победителей, — покачал головой Хэймитч, откидываясь на спинку кресла.
— Так что вы от нас хотите? — спросила Осень.
— Хочу, чтобы вы присоединились, — сказал Хэймитч. Дыхание Фраи сбилось, когда она подумала, что может принести революция.
Кровь. Смерть. Разрушение. Но это также могло означать конец Капитолию.
— Мы вдвоем? — спросил Финник. Хэймитч кивнул.
— После следующих Игр нам придётся стать наставниками, — начал объяснять план Хэймитч. — Мы поедем в Капитолий с нашими трибутами, выведем их из арены и отправимся в Тринадцатый дистрикт. Нам только нужно понять, как уничтожить это силовое поле.
— Это сложный вопрос, — сказала Фрая.
— Если не получится, мы оставим трибутов, — сказал Хэймитч.
— Вы оставите их умирать в Капитолии? — Фрая вдруг рассердилась.
— К тому времени они, скорее всего, уже будут мертвы, — лицо Хэймитча похолодело. — А сохранить Китнисс живой — наша самая главная задача. Она лицо этой революции.
Фрая сжала губы, пытаясь скрыть раздражение. Она понимала Хэймитча и была отчасти зла на себя, потому что оставить трибутов — самый разумный выбор, но она знала, что не сможет так поступить. Финнику придётся её утащить.
Фрае было тяжело привязываться к своим трибутам, чтобы потом смотреть, как они умирают на глазах у всей страны. Это, пожалуй, самая тяжёлая часть быть победителем.
— А если Сноу нас поймает... — начала Фрая, теряя нить мыслей. Их всех убьют. Финника будут мучить, чтобы причинить боль Фрае, а Фраю убьют, чтобы ранить Финника.
— Тогда... — выдохнул Хэймитч. — Мы умрём вместе с восстанием.