Помнишь меня?

Увы, это оказался не сон. Утром, когда я проснулась, 2007 год продолжался как ни в чем не бывало и у меня по-прежнему были идеальные сияющие зубы, прекрасные каштановые волосы и большая черная дыра в памяти. Я приканчивала третий бутерброд, прихлебывая чай, когда открылась дверь и вошла Николь, толкая перед собой целую тележку цветов. У меня вытянулось лицо при виде такого изобилия – не меньше двадцати композиций: готовые букеты, орхидеи в горшках, великолепные розы…
– Который из них мой? – не удержалась я. Николь явно удивилась.
– Все. Вчера они стояли в вашей прежней палате.
– Как все? – Я чуть не подавилась.
– Вот такая вы популярная девушка. У нас даже вазы кончились! – Николь протянула мне стопку визиток. – Вот, передали для вас.
– Ого! – Я взяла первую карточку и прочла:

Лекси, детка моя дорогая, береги себя, поправляйся, скоро увидимся. С самой горячей любовью – Розали.

Розали? Не знаю никого по имени Розали. Озадаченно отложив визитку, я решила разобраться с ней потом и взялась за следующую:

Наилучшие пожелания. Поправляйся скорее! Тим и Сьюки.

Этих я тоже не знаю.

Лекси, ты скоро поправишься! Не успеешь оглянуться, как вернешься к своим трем сотням приседаний! От всех друзей в спортзале.

К трем сотням приседаний? Я?!
Что ж, это объясняет окрепшие мышцы ног. Я взяла следующую карточку, и – о чудо! – она оказалась от людей, которых я прекрасно знаю.

Поправляйся скорее, Лекси! Наилучшие пожелания от Фи, Дебс, Каролин и всего коллектива отдела продаж напольных покрытий.

От вида знакомых имен на сердце потеплело. Глупо, но я почти поверила, что подруги забыли обо мне.
– Ваш муж просто сногсшибательный красавец! – прервала мои размышления Николь.
– Вы так думаете? – с напускным безразличием произнесла я.
– Да, он мил, даже довольно красив…
– Он потрясающий! Знаете, он вчера заходил в сестринскую и снова всех нас благодарил за заботу о вас. Так редко кто делает.
– Я в жизни не встречалась с такими парнями, как Эрик! – К чему эти попытки казаться безразличной? – Честно говоря, никак не могу поверить, что он мой муж. Ну сами посудите – я… и ОН!
В дверь постучали. Николь крикнула:
– Войдите!
В палату протиснулись мать и Эми, взмокшие и раскрасневшиеся. Они тащили по крайней мере шесть хозяйственных сумок, набитых фотоальбомами и большими пухлыми конвертами.
– Доброе утро, – улыбнулась Николь, придерживая дверь. – Хочу вас обрадовать – Лекси гораздо лучше.
– О-о-о, только не говорите мне, что она все вспомнила! – У матери вытянулось лицо. – После того как мы тащили эти сумки в такую даль! Вы хоть представляете, сколько весят альбомы? На парковке не было мест, так мы…
– У Лекси по-прежнему амнезия, – прервала ее Николь.
– Слава Богу! – Мама заметила выражение лица медсестры и осеклась: – Я хотела сказать… Лекси, детка, мы принесли тебе фотографии. Может, это расшевелит твою память.
Я уставилась на сумки, загоревшись интересом. Фотоснимки восполнят недостающую часть истории. Они позволят проследить мою трансформацию из Зубастика в… ту, которой я стала.
– Скорее! – Бросив на одеяло визитки, я села прямо. – Покажите мне мою жизнь!
Я уже многому научилась, лежа в больнице. Одно из благоприобретенных открытий заключается в том, что, если у вас есть родственник с амнезией и вы хотите помочь ему вспомнить все, просто покажите его старые снимки – не важно, в каком порядке. Однако прошло десять минут, а я так и не увидела ни одной фотографии – мать с Эми никак не могли договориться, с чего начать.
– Мы же не хотим завалить ее информацией, – повторяла мама, пока они перерывали гору фотографий. – Вот хорошая! – Она взяла снимок в картонной рамке.
– Ни за что! – Эми вырвала фотографию у мамы из рук. – У меня прыщ на подбородке! И я здесь толстая.
– Эми, это крошечный прыщичек, его почти не видно!
– Нет, видно. А здесь я еще хуже! – И Эми начала урвать фотографии.
Я тут сижу, с нетерпением ожидая знакомства с годами, выпавшими из моей биографии, а она уничтожает вещественные доказательства?!
– Не буду смотреть на твои прыщи! – закричала я. – Да покажите же мне снимки! Любые!
– Хорошо. – Мама подалась к кровати, держа фото без рамки. – Я буду держать его вертикально. А ты внимательно присмотрись и прислушайся к себе – не дрогнет ли что-нибудь в душе. Готова? – И она перевернула фотографию изображением ко мне.
На снимке была собака в костюме Санта-Клауса.
– Мам, – сказала я, пытаясь скрыть разочарование. – Почему ты показываешь мне собак?
– Детка, ну это же Тоска! – с глубокой обидой воскликнула мать. – Она очень изменилась с 2004 года. А вот Рафаэль и Эми на прошлой неделе, оба прелестно выглядят…
– Я выгляжу ужасно! – Эми выхватила фотографию и разорвала ее на мелкие клочки, прежде чем я успела взглянуть.
– Прекрати рвать снимки! – заорала я. – Мам, а ты принесла другие фотографии? Каких-нибудь знакомых, например?
– Эй, Лекси, а это помнишь? – Эми вышла вперед, держа очень красивое ожерелье с нефритовой розой. Я напряглась, глядя на него во все глаза и тщетно прислушиваясь к себе.
– Нет, – сказала я наконец. – Ничего не шевельнулось.
– Круто. Можно тогда мне его взять?
– Эми! – возмутилась мать, недовольно пересматривая снимки, которые держала в руке.
– Может, подождем Эрика? Он должен привезти видеозапись свадьбы. Если уж она тебе ни о чем не напомнит, тогда ничего не поможет.
Видеозапись свадьбы. Моей свадьбы.
Всякий раз, как я об этом думала, внутри все сжималось от сладостного предвкушения. У меня есть видеозапись свадьбы. У меня была свадьба! Мысль об этом казалась престранной. Я решительно не представляю себя в роли невесты. Неужели я надевала платье со шлейфом и буфами и фату с каким-нибудь кошмарным веночком? У меня язык не поворачивался спросить.
– А он вроде бы ничего, – сказала я. – Ну, Эрик. Мой муж.
– Да, он супер, – рассеянно кивнула мама, не в силах отвлечься от снимков собак. – И много жертвует на благотворительность. Вернее, компания жертвует. Но ведь это его собственная фирма, так что все равно из его кармана…
– У него своя фирма? – в замешательстве нахмурилась я. – Мне казалось, он риелтор.
– У него компания по торговле недвижимостью, детка. Большие квартиры со свободной планировкой по всему Лондону. В прошлом году часть фирмы продали, но Эрик сохранил контрольный пакет.
– У него десять миллионов фунтов, – добавила Эми, по-прежнему разбиравшая сумку с фотографиями.
– Сколько? – задохнулась я.
– Он до отвращения богатый, – подняла глаза моя сестрица. – И не начинай, типа, ты и не предполагала…
– Эми! – одернула ее мать – Не будь такой грубой!
Я не могла выговорить ни слова и даже ощутила приступ дурноты. Десять миллионов фунтов?! В дверь постучали:
– Лекси, можно войти?
О Господи, это он! Я наскоро глянула на себя в зеркало и спрыснулась какой-то «Шанелью», флакон которой нашелся в сумке «Луи Вуиттон».
– Входи, Эрик! – отозвалась мать.
Дверь распахнулась, и на пороге возник мой муж, державший в руках две огромные, явно тяжелые сумки, очередной букет и подарочную корзину с фруктами. Он был одет в полосатую рубашку, коричневые брюки, желтый кашемировый джемпер и лоферы с кисточками.
– Здравствуй, дорогая. – Он легко поставил сумки на пол, подошел к кровати и нежно поцеловал меня в щеку. – Как ты себя чувствуешь?
– Гораздо лучше, спасибо, – улыбнулась я.
– Но она по-прежнему не знает, кто ты, – встряла Эми. – Для нее ты всего лишь тип в желтом свитере.
Эрик и бровью не повел. Похоже, он привык к бесцеремонным манерам моей сестрицы.
– А мы сегодня за это возьмемся, – бодро сказал он и приподнял сумку. – Я принес фотографии, видеодиски, сувениры… Будем заново знакомить тебя с твоей жизнью, Лекси. Барбара, не поставите ли запись нашей свадьбы? – Эрик протянул матери сияющий диск. – А вот тебе для начала наш свадебный альбом. – Он положил на кровать очень дорогой с виду фотоальбом в переплете телячьей кожи. Не веря своим глазам, я прочла надпись, сделанную тиснением: «Алексия и Эрик, третье июня 2005 года».
Я открыла альбом, и все внутри у меня сжалось. Передо мной был черно-белый снимок – я в свадебном платье, длинном, белом и облегающем. Волосы уложены в гладкую прическу с узлом на затылке, а в руке простой, без всякой вычурности, букет лилий. Никаких буфов я не увидела и с облегчением перевела дух.
Боясь вздохнуть, перевернула страницу. Вот рядом со мной стоит Эрик в черном костюме, при галстуке. На следующей странице мы держим бокалы с шампанским и улыбаемся друг другу. Мне показалось, мы выглядим ненатурально роскошно, словно на снимке из глянцевого журнала.
Это моя свадьба. Настоящая, реальная свадьба. Если мне нужны доказательства, то вот они.
С телеэкрана внезапно донесся гул голосов и смех множества людей. Я подняла глаза и испытала новый шок. На экране мы с Эриком позировали в свадебных одеяниях, стоя t перед огромным белоснежным тортом.

На экране мы с Эриком позировали в свадебных одеяниях, стоя t перед огромным белоснежным тортом. Мы вместе держали нож и смеялись над кем-то, кто не попал в поле объектива видеокамеры. Я не могла отвести от себя глаз.
– Церемонию мы решили не записывать, – пояснил Эрик. – Это свадебное застолье.
– Понятно. – Мой голос неожиданно сел.
Меня никогда особенно не трогали свадьбы, но от созерцания того, как мы режем торт, улыбаемся в объективы фотоаппаратов гостей, снова позируем для тех, у кого не получился снимок, у меня защипало в носу. Это же моя свадьба, самый счастливый день в жизни девушки, а я, хоть убей, ничего не помню!
Камера описала широкий полукруг, и я увидела лица гостей, которых не узнала. Заметила лишь маму в темно-синем костюме и Эми в фиолетовом платье на бретельках. Мы находились в каком-то огромном помещении с современной отделкой, модными стульями и многочисленными цветочными композициями. Толпа гостей с бокалами шампанского, не помещаясь в зале, выплеснулась на широкую террасу.
– А что это за место? – полюбопытствовала я.
– Дорогая… – Эрик немного нервно рассмеялся. – Это же у нас дома!
– У нас до… Но это же огромный зал! Ты только посмотри!
– Это пентхаус свободной планировки, – напомнил мой муж. – Именно такие я люблю.
Такие? Да это же пентхаус площадью с футбольное поле! Моя маленькая квартирка в Болхэме уместится на одном из устилающих пол ковров!
– А это кто? – указала я на миловидную девушку в ярко-розовом платье с открытыми плечами, что-то шептавшую мне на ухо.
– Это Розали, твоя лучшая подруга.
Моя лучшая подруга? В первый раз вижу эту особу. Тощая, загорелая, с огромными голубыми глазами, массивным браслетом на запястье и поднятыми наверх темными очками, придерживающими светлые локоны а-ля калифорнийская девушка.
Она прислала мне цветы, вспомнила я. «Лекси, детка моя дорогая… С самой горячей любовью – Розали».
– Она работает в «Коврах Деллера»?
– Нет! – Эрик улыбнулся, словно я отпустила удачную шутку. – Вот, сейчас будет интересно. – Он указал на экран. Оператор вышел за нами на террасу, я услышала свой голос: «Эрик, что ты задумал?» И тут все гости одновременно посмотрели вверх.
В безоблачной синеве неба появилась надпись, сделанная каким-то цветным газом: «Лекси, я буду любить тебя всегда!» Гости восхищенно ахали, указывая друг другу на оригинальное поздравление, и я увидела, как смотрю в небо, прикрыв глаза ладонью, как щитком, а затем целую Эрика.
Муж организовал для меня скайрайтинг в день свадьбы, а я ничего не помню?! Мне захотелось заплакать.
– А это мы на Маврикии в прошлом году… – Эрик переключил плейер на следующую дорожку, и я уставилась на экран, борясь с желанием протереть глаза.
Неужели эта девушка, идущая по песку, – я? Волосы заплетены в косу, я загорелая, тоненькая, в алом бикини. На таких красоток я раньше смотрела с завистью. Неужели я стала одной из них?
– А это мы на благотворительном балу. – Эрик снова что-то переключил, и я увидела, как в облегающем синем вечернем платье танцую со своим молодым мужем в каком-то роскошном зале.
– Эрик – очень щедрый меценат, – вступила в беседу мать, но я не ответила, засмотревшись на красивого черноволосого мужчину, стоявшего на танцполе. Точно, я его знаю!
Конечно! Я знала его раньше! Наконец-то!..
– Лекси? – встревожился Эрик, заметив выражение моего лица. – Ты что-то вспомнила?
– Да! – не смогла сдержать радостной улыбки я. – Вот этот мужчина слева. – Я ткнула пальцем в экран. – Не скажу точно, кто он такой, но я его знаю. И очень хорошо! Он добрый, остроумный, кажется, работает врачом… Или мы встречались в казино?
– Лекси, – мягко прервал меня Эрик.-
– Это Джордж Клуни, актер. Он тоже был на балу.
– О… – Я смущенно почесала нос. – Понятно. Джордж Клуни. Ну конечно, это он! А я идиотка. Сникнув, я откинулась на подушки.
Когда дело касается давних событий, от которых с души воротит, так с памятью все отлично. Как в первом классе пришлось есть манную кашу, и меня едва не вырвало. Как в пятнадцать лет я надела в бассейн белый купальный костюм, а Он – кто бы мог подумать? – намокнув, стал прозрачным и все мальчишки ржали до колик. Я превосходно помню жгучий стыд и унижение, будто это было вчера.
Но я, хоть убей, не могу вспомнить, как шла по красивейшему песчаному пляжу на Маврикии. Я не помню, как танцевала с мужем на роскошном балу. Алло, мозг? У тебя вообще приоритеты есть?!
– Я вчера читала об амнезии, – сказала Эми. Подвернув ноги по-турецки, она сидела на полу. – Знаешь, что лучше всего запускает обломавшуюся память? Запах. Может, тебе понюхать Эрика?
– Это правда, – неожиданно поддержала маленькую засранку мать. – Вспомните у Пруста. Едва он вдохнул запах волшебного пирога, как его затопили воспоминания.
– Не тяни волынку, – ободряюще сказала Эми. – Игра стоит свеч.
Я в нерешительности взглянула на Эрика:
– Ты не возражаешь, если я… тебя понюхаю?
– Нет, конечно, нюхай на здоровье. Кстати, это неплохая идея. – Эрик поставил видеозапись на стоп-кадр и присел на кровать. – Мне поднять руки или…
– Ну, можно и поднять…
Эрик торжественно поднял руки вверх. Я осторожно приблизила лицо к его подмышке и, втянув воздух, ощутила аромат дорогого мыла, лосьона после бритья и едва заметный горьковатый мужской запах. Но никакие воспоминания не хлынули в мозг бурным потоком, обгоняя друг друга. Разве что подумалось о Джордже Клуни в «Одиннадцати друзьях Оушена», но это можно не считать.
– Ну что? – с надеждой спросил Эрик, замерев с поднятыми руками, словно при окрике полицейского.
– Пока ничего, – ответила я, снова понюхав подмышку мужа. – Я имею в виду, ничего определенного…
– Ты должна понюхать его в паху, – заявила Эми.
– Деточка… – только и произнесла мама.
Не удержавшись, я бросила взгляд в район ширинки Эрика. На пах, за который выходила замуж. Бугрилось там порядочно, хотя по внешнему виду никогда нельзя сказать что-то наверняка. А вот интересно…
Нет. Сейчас речь не об этом.
– Что вам нужно сделать, так это заняться сексом, – продолжала Эми в возникшей неловкой тишине и щелкнула жвачкой. – Ощутить острый запах плоти друг друга…
– Эми! – перебила ее мать. – Дорогая! Ты сказала достаточно!
– Я же по делу! Это естественный способ лечения амнезии!
– Ну что? – Эрик опустил руки. – Пока без особых успехов?
– Да уж.
Может, Эми права и нам нужно заняться сексом? Взглянув на Эрика, я поняла – он подумал о том же.
– Ничего страшного. После аварии прошло совсем мало времени, – улыбнулся Эрик, закрывая альбом. Но я видела, что он разочарован.
– А вдруг я никогда не вспомню? – Я оглядела собравшихся. – Что, если воспоминания «стерлись» навсегда и мне не удастся их восстановить?
Оглядев хмурые, озабоченные лица родных, я окончательно пала духом. Примерно такую же беспомощность я ощущала, когда сломался мой компьютер и исчезли все электронные письма. Нет, теперь все в миллион раз хуже. Тогда приходил компьютерщик и сказал, что нужно было сделать резервную копию. Но как прикажете скопировать информацию из собственной головы?
Днем я говорила с психиатром-невропатологом.

Им оказался Нейл, приветливый молодой человек в джинсах. Я сидела за столом рядом с ним и отвечала на вопросы тестов. Должна сказать, результаты у меня вышли отличные. Я повторила почти все из двадцати предложенных слов, запомнила короткий рассказ и нарисовала картинку по памяти.
– Лекси, вы просто молодец, – сказал Нейл, заполнив последний пункт на своем листе. – Способности исполнителя остались при вас, кратковременная память отличная, учитывая, что у вас нет когнитивного расстройства… Но вы страдаете выраженной локальной ретроградной амнезией. Знаете, это довольно редкий феномен.
– Но за что же именно мне такое счастье?!
– Это связано с характером ушиба головы, – оживился Нейл. Подавшись вперед он изобразил в блокноте человеческую голову в профиль и начал рисовать внутри мозг. – У вас так называемая инерционная травма. При ударе головой о ветровое стекло мозг как бы резко мотнуло в черепе, и маленькую область вашего мозга, фигурально выражаясь, поцарапало – ну, как компьютерный диск. Возможно, вы нанесли ущерб вашему «складу воспоминаний» или повредили способность извлекать воспоминания из памяти – «склад» стоит целехонький, но вы не можете открыть дверь.
Его глаза сверкали, словно он сообщал мне невесть какую радостную новость и ожидал ответного восторга.
– Может, сделаете мне электрошок? – расстроенно предложила я. – Или стукнете по голове еще раз?
– Боюсь, не поможет. – Нейла явно позабавило мое предложение. – Вопреки распространенному мнению повторная травма головы не помогает вернуть память, так что не вздумайте экспериментировать дома. – Он оттолкнул стул и встал. – Я провожу вас до палаты.
Я повела Нейла в свою цветочную палатку, где мать и Эми по-прежнему смотрели видеозаписи, а Эрик говорил по сотовому. Увидев меня, он тут же оборвал разговор и сложил телефон.
– Ну, как успехи?
– Ты что-нибудь вспомнила, дорогая? – встряла мама.
– Ничего, – призналась я.
– Когда Лекси окажется в знакомой обстановке, память! может к ней вернуться совершенно естественно, – заверил нас Нейл. – Правда, на это потребуется некоторое время.
– Отличная идея, – с готовностью подхватил Эрик. – Итак, что нужно сделать?
– Ну… – пролистал мою карту Нейл, – в целом вы в хорошей форме, Лекси. Думаю, завтра вас выпишут. Через месяц придете ко мне на прием, а пока вам лучше побыть в родных стенах. – Он улыбнулся. – Уверен, вам не терпится вернуться домой.
– Да, – помолчав, сказала я. – Домой – это здорово. Тут я спохватилась, что не знаю, где теперь живу. Я привыкла считать домом болхэмскую квартиру, которой больше нет.
– Какой у вас адрес? – Нейл достал ручку.
– Я… не знаю.
– Позвольте, я запишу, – пришел на помощь Эрик и взял ручку у Нейла.
Идиотизм какой-то – не знаю, где живу. Как старушка в маразме.
– Ну что ж, всего вам доброго, Лекси. – Нейл взглянул на Эрика и мою мать. – Вы можете существенно помочь, рассказывая Лекси как можно больше о ее жизни. Излагайте события на бумаге. Возите ее туда, где она бывала. В случае проблем звоните мне.
Когда дверь за Нейлом закрылась, в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь телевизором. Мама с Эриком обменялись взглядами. Будь я сторонницей теории заговора, сказала бы, они явно что-то замышляют.
– Так, в чем дело?
– Дорогая, мы с твоей матерью уже говорили… – он колебался, подбирая нужные слова, – что будем делать в создавшейся ситуации после твоего выхода из лечебницы.
«В создавшейся ситуации», «выхода из лечебницы»… Можно подумать, я опасная психическая больная на принудительном лечении!
– Ситуация сложилась самая странная, – продолжал мой муж.
– Я только обрадуюсь, если ты решишь вернуться домой, к прежней жизни. Но я понимаю, тебе это может показаться неудобным. В конце концов… ты меня не знаешь.
– Да, – согласилась я, покусывая губу. – Не знаю.
– Я сказала Эрику, что ты можешь пожить у меня, – вступила мать. – Конечно, это немного неудобно и тебе придется делить комнату с Джейком и Флорианом, но они хорошие собаки и…
– Там воняет! – перебила Эми.
– В комнате не воняет, Эми, – с глубоко оскорбленным видом возразила мать. – Строители сказали, это домовый грибок… как-то так, не помню. – Она неопределенно повела рукой.
– Стены сгнили, – отмахнулась Эми, не отрываясь от телевизора, – и вонь на весь дом.
Мама часто заморгала от раздражения. Встревоженный Эрик подошел ко мне.
– Лекси, пожалуйста, не думай, что я обижусь. Я понимаю, как тебе тяжело. Я для тебя незнакомец. Бога ради! – Он воздел руки вверх. – Разве ты захочешь жить со мной под одной крышей?
В его вопросе чувствовался намек, и логичный ответ напрашивался сам собой. Я открыла было рот, чтобы не обмануть его ожидания, но тут мое внимание привлекло происходящее на экране. Там мы с Эриком мчались на быстроходной яхте. Бог знает, где мы находились, но там было ослепительное солнце и синее море. Мы оба были в темных очках, и Эрик улыбался мне, стоя за штурвалом. Мы оба выглядели нереально красивыми и даже гламурными, словно герои фильма о Джеймсе Бонде.
Я не могла отвести от нас взгляд словно зачарованная. Я хочу так жить, пронеслось у меня в голове. Эта жизнь принадлежит мне. Я ее заслужила и заработала. Я не дам ей ускользнуть от меня.
– Меньше всего на свете я намерен мешать твоему выздоровлению, – продолжал Эрик. – Что бы ты ни выбрала, я пойму.
– Да. Конечно. – Я отпила глоток воды, пытаясь выиграть время. – Позволь мне подумать минуту.
Так, давайте рассмотрим две имеющиеся возможности: первая – зловонная комната в Кенте, которую придется делить с двумя уиппетами; вторая – просторный лофт в Кенсингтоне, где живет Эрик, мой красавец муж, который умеет водить яхту.
– Знаешь что, Эрик? – четко произнесла я, обдумывая каждое слово. – По-моему, мне следует поехать с тобой и жить дома.
– Ты серьезно? – Его лицо просияло, но я видела, что он очень удивлен.
– Ты же мой муж, – пожала я плечами. – Я должна быть с тобой.
– Но ты ведь меня не помнишь, – сказал он неуверенно. – Ты меня не знаешь!
– Ну что ж, придется заново знакомиться! – воскликнула я с растущим энтузиазмом. – Лучший способ вспомнить прежнюю жизнь – это начать жить по-прежнему. Ты расскажешь мне о себе, и обо мне, и о нашем браке… Я все узнаю заново! Да и доктор считает, мне поможет знакомая обстановка. В родных стенах в моей голове может запуститься процесс разархивации данных или как его там.
Меня все больше и больше привлекала эта идея. Пусть я ничего не знаю о своем муже и собственной жизни, главное – я замужем за обожающим меня красавцем мультимиллионером, который владеет бескрайним пентхаусом и дарит мне коричневые розы. Я не собираюсь терять такое сокровище из-за сущего пустяка – локальной амнезии.
Каждому приходится учиться жить в браке и много работать над собой. А мне всего-то и осталось, что поднапрячься и вспомнить своего мужа!
– Эрик, я хочу поехать домой, – заявила я самым искренним тоном. – Я уверена, у нас с тобой прекрасная, дружная семья. Мы сможем решить любые проблемы.
– Если ты вернешься, я буду счастлив, – сказал Эрик по-прежнему с некоторым беспокойством. – Но я не хочу, чтобы ты делала это из чувства долга…
– Я делаю это вовсе не из чувства долга! Я так поступаю, потому что… ну, просто чувство: так будет правильно.
– Что ж, по-моему, это верное решение, – одобрила мама.
– Значит, так и сделаем, – сказала я. – Договорились.
– Но тебе скорее всего не захочется… – Эрик замялся. – Я пока перейду в гостевую спальню.
– Я высоко ценю твою тактичность, – сказала я, подстраиваясь под его тон. – Спасибо.
– Ну, если ты уверена… – повеселел Эрик. – Тогда давай сделаем все по правилам, ты не против? – Он вопросительно посмотрел на кольца, лежавшие на тумбочке.
– Да, давай! – кивнула я, отчего-то обрадовавшись. Эрик взял кольца. Я застенчиво протянула левую руку и замерла, глядя, как Эрик надевает мне на палец сначала гладкое обручальное, а затем второе, с огромным сверкающим солитером, кольцо.
Блин, ну и огромный же бриллиант!
– Ты не против, Лекси? – спросил Эрик. – Тебе это нравится?
– Еще как! Очень, очень нравится. То, что надо.
Я широко улыбнулась, когда вытянула руку и принялась рассматривать кольцо, поворачивая запястье так и этак. Для полноты ощущений не хватало только конфетти и свадебного марша. Два дня назад я тщетно ждала Лузера Дейва в паршивом клубе. А сейчас я замужем!