месяц третий.
Нет, мне очень надоело сидеть у окна и как тайный воздыхатель наблюдать за каждым его действием. Разве я не заговорил с ним дважды? Заговорил. А это значит, что он не немой и не особо тупой. Значит к нему удастся найти подход. И в тот вечер я был настроен решительно. Я обязан с ним заговорить! Обязан! Иначе никак.
Я носил мысль об этом целый день. Трепетно вынашивал и обдумывал каждую мелочь, каждое слово и под вечер был совсем уверен, что подойду. Ох, да! Я обязательно подойду и заговорю! Непременно! И он мне ответит и мы проговорим всю ночь.
Настал вечер и я уже стал одеваться. Только, глянул в окно, чтобы убедиться, что и в этот вечер он пришёл. Ну, конечно, он пришёл! Как же он мог не прийти сегодня, если приходил всегда, точно по часам?
Около моря по вечерам особенно холодно в середине осени, а он снова в одной ночной рубахе. Я захвачу с собой плед, который когда-то вязала моя мать и пойду. Непременно пойду, только посмотрю ещё немного. Всего пару минут. А по истечении этой пары минут...? А ещё пара минут не навредит.
И вот, на горизонте стали появляться первые лучи солнца, а вскоре они и вовсе заплясали бликами по лёгким волнам на воде. И я понял, что пара минут навредила очень сильно. Я не смог заговорить с ним. Конечно, мне нравилось думать, что я просто снова хочу просто наблюдать и упиваться своим местом далёкого следящего. Но, нет, я просто боялся. Как мальчишка трусил перед девчонкой, трусил я перед ним. Мне кажется, что, придя я тогда, я бы не смог вымолвить ни слова и просто стоял как глупая рыба, шевеля губами. Я бы стоял как истукан, смотря в эти неземные глаза и мысли бы шли огромными волнами, неспособные собраться в водную гладь. И теперь он ушёл. Может, оно и хорошо? Может, заговорив с ним я бы лишь больше потерял рассудок. Я ведь и так уже без особого понятия кто я и где я. Для меня теперь существует лишь море и этот мальчишка. Но, знаете, заглядывая в будущее, я лишь обрёл смысл.
***
Следующий день выдался особенно утомительным, особенно скучным. С самого утра лил дождь. Я, честно, попытался выйти из дома и прогуляться, ведь липовая аллея неподалёку особенно красива в золотую осень. Но, нет. Мокрые капли били по лбу, словно град и находиться не под крышей было невыносимо. Листья навязчиво прилипали к ботинкам. Я любил дождь, но в этот день я его проклинал, ведь он мог бы стать причиной тому, что сумасшедший Антон сегодня не придёт. А если придёт, то я обязан буду поговорить с ним.
И вот, дождь к вечеру не перестал, а загадочный иностранец стоял у моря, как и всегда. Захватив плед, я всё же вышел из дома. Сегодня я был уверен, что если диалог не завяжется, то я хотябы буду рядом, я поддержу плед над ним, чтобы он смог спокойно молиться. Не хватало ему ещё схлопотать восполнение лёгких. Так я лишусь единственной своей радости в этой неведомой дыре. По дороге я ещё захватил пару крепких палок, чтобы поставить над ним как палатку. Так будет проще.
-Добрый вечер, Антон, - я подошёл к нему, когда он ещё молчал. Да, я явно выглядел таким же сумасшедшим с этими палками и свёрнутым пледом.
-Чего тебе? Глумиться пришёл? Да, глумись на здоровье, только палками не бей, - он снова встал на колени, приготовившись молиться.
Я без слов установил импровизированную палатку над его головой. Да, тесная, кривая и пару раз стукнувная своим каркасом его по голове, но хотябы какое-то спасение от мокроты.
-Простите, не бить не получилось.
-Ты так и будешь тут стоять?
-А Вы хотели бы, чтобы я ушёл? - я надеялся, что его ответ будет "нет". Я надеялся, что он захочет, чтобы я остался.
-Да. Где ты живёшь? Я занесу твой плед тебе утром. Оставлю на крыльце, ты же спать уже в это время будешь.
-Нет, не буду. А живу вон там, - я указал ему рукой на одинокий домик, стоявший совсем неподалёку.
-Отлично, а теперь попрошу тебя уйти.
И я ушёл, не попрощавшись. Попрощаюсь когда он занесёт плед, ведь смысл прощаться, если я всю ночь буду за ним наблюдать?
***
На рассвете я уже стоял на крыльце и ждал. Вскоре показался силуэт чудно́го парнишки со свёрнумым пледом и палками.
-Боже, Антон, мне кажется, что увидь бы Вас сейчас кто-то, то непременно бы попытался поймать и отнести в монастырь.
-Они уже пытались, это бессмысленно. Но поняли это они, к сожалению, лишь на двадцатый раз.
Он протянул мне свёрточек и поспешил уйти, но я поймал его за руку. Его неземные зелёные глаза смотрели на меня с вопросительной злобой. Он словно хотел уже меня ударить.
-Вы, наверное, замёрзли совсем. Не хотите чаю?
-А двадцать первого раза с монастырём не будет?
-Антон, поверьте, хотел бы я изгнать из Вас бесов, - я говорил это с искренней улыбкой. Да мне смешно было с того, что он думает обо мне так, - я бы неприменно это сделал бы раньше.
-Тогда хочу. Но, предупреждаю, попытки меня словить или запереть до прихода батюшки бессмысленны. То же самое, что в домового иконами тыкать.
Тогда я уже рассмеялся. Просто представил, как кто-то сует домовому в лицо иконку с Девой Марией. Вот умора! Но, всё же, обидно, что он обо мне такого мнения.
-Честно признаться, я нисколько не удивлён тому, какого мнения о вас люди. Вы действительно неземной человек. Откуда вы?
-Из другой вселенной. Там люди ползают и вместо слов мяукают, - он говорил это с совершенно серьёзным выражением лица.
-Так инопланетяне существуют? - искренне удивился я.
-Нет, тупица. Я шучу.
Странный он. Необыкновенный. Длинный. И глаза такие, словно понимают всё, но в то же время не понимают ничего. Словно он слишком нереальный, но при этом точно настоящий.
-С мёдом?
-Что с мёдом?
-Чай Вам с мёдом делать?
-О, да, пожалуйста.
-Давно Вы тут, в России? Угощайтесь пряником, сам испёк.
-Мм, пожалуй третий год. Я точно сказать не могу, - он говорил с набитым ртом, забывая про все манеры. Обычно меня бы это разозлило, но не теперь.
-И как Вам?
-Ужасно. Сомнище лицемерных богохульников. Все друг на друга ножи точат, да грязь собирают, а в лицо улыбаются. Пьянство, да разврат. Я так хочу отсюда уйти скорее, отмыться от всего этого! И ты непременно такой же, как они. Непременно!
-Стало быть, если я такой же, то зачем Вы зашли ко мне в дом и сейчас говорите со мной?
-Да потому, что поговорить совсем нескем. Соседи боятся меня, как огня. Люди на улице прячут глаза, в спину плюют желчью своей. Устал! Устал! - крошки пряников вылетали из его рта к нему на колени и это было так забавно.
-Будь бы я такой, зачем мне приносить Вам плед и угощать чаем?
-Да потому, что... - он замолчал и уставился в мои глаза, жуя то, что у него осталось во рту, - И правда... Может, я погорячился. Но зачем тебе тогда называть меня сумасшедшим и смеяться надо мной?
-А как бы иначе мне можно было заговорить с Вами, Антон?
И так началась наша с ним дружба. С самого утра до самого вечера он просидел со мной, читая книги и разговаривая о всякой чепухе. Я узнал, что за свои восемнадцать лет он побывал в Англии, Франции, Германии и Японии, а его крайней точкой оказалась ращочаровавшая его Россия. Он оказался интереснейшим собеседником, с которым мы не умолкали ни на секунду. К вечеру, кажется, у нас уже совсем уставали языки.