Подуй на меня

С тех пор мы больше никогда не виделись. Лишь вернувшись в родной город я понял, как знатно вляпался. Мало того, что я вступил в пубертат, так еще и предмет моих хотелок не какая-нибудь девочка, и даже не какой-нибудь мальчик, а один конкретный рыжий парень с прекрасной доброй улыбкой и конопатыми ямочками на щеках.

От невозможности объяснить семье, друзьям, что со мной происходит, я впал в глубокую депрессию. Мама перепугалась и стала таскать меня по врачам. Но и им я не мог рассказать, что в свои 11-ть влюбился в мальчика с моря. За моей угрюмой пухлой тушей стали следить не только врачи, но и учителя.

Однажды нас всем классом повели в бассейн. Окунувшись в теплую воду, я задержал дыхание, чтобы не вдыхать запах хлорки, и с ностальгией окунуться в воспоминания о море, о Женечке и его руках, не дающих мне пойти на дно. Учитель заметил безмятежность и покой на моем лице, о чем тут же доложил родительнице. Но на тот момент мамино терпение кончилось. Муж-дальнобойщик в бесконечных разъездах, сын – жирный кусок депрессии. Мама собралась в одночасье и со словами «Ну, удачи нам всем.», уехала к своим родителям в другой город, оставив меня с забухавшим от горя папой. Даже вспоминать не хочу, как его пьяное обоссанное тело брезгливо обходили соседи, как он повышибал все окна на лестнице, как выпал с третьего этажа. Лечили долго, к работе, хоть и не скоро, смог вернуться, бухать не перестал, но запои были в лайт-режиме, без жертв и разрушений, тихо гремя бутылками в своей комнате и рыдая перед телевизором.

Единственное, что он успел для меня сделать, это записать в бассейн на тренировки. И хоть мне было тяжело, я с благодарностью сбегал из домашнего ада на изнурительные тренировки и воду. Батины рейсы давали столь долгожданный душевный покой, я мог отдохнуть от его сальной немытой башки и монотонного бубнежа, что вырастил неженку-пидора.

Тем временем неженка-пидор сбросил лишний вес и обзавелся подтянутым крепким телом, став кандидатом в мастера спорта по плаванию. Девчонки гроздьями висели на мне, осыпали восторгами и признаниями. Женя!!! Умоляю!!! Найди меня!!! Я остервенело лупил по воде рассекая ее выверенными взмахами, прекрасно понимал, что даже если жизнь столкнет меня с Женей, он не узнает во мне того добродушного пухляша. Сейчас я скуластый суровый атлет. Неизменным осталась лишь моя тяга к сладкому и фейерверкам.

В какой-то момент я стал замечать, что каждый вечер часов примерно в девять, может чуть позже, за редким исключением раньше, где-то за домами кто-то запускал фейерверки. Странные люди, думал я, нафига весной салюты, все равно светло и ничего не видно. Но загадка эта становилась все интереснее. Я не видел салютов. Но я слышал их каждый день! Каждый! Без выходных. Гипотезы одна нелепее другой роились в моей голове. Может просрочку уничтожают? Проспорили? Перед девушкой понтуются? Да кто и зачем это делает?!

Была еще пара загадок на моей улице. Например, мне было ужасно интересно, кто живет в соседнем доме на третьем этаже. Там, где окна почти все рассохлись и никогда не мылись. Там, где за стеклами виднелись горы старых мятых коробок, кулей, тюков и прочих «нужностей». Сперва я был уверен, что квартира не жилая, ведь невозможно жить в такой груде хлама! Но с каждым годом барахло все больше подбиралось к потолку, а некоторые авоськи и пакеты стали свисать на улицу, крепко привязанные к ручкам окна. Значит коллекция кем-то пополняется? Там живет псих? Почему в летнюю жару в этой квартире всегда наглухо закрыты все створки окон? Человек не смог бы выжить в таких условиях! И все же... пару раз я видел свет в этих окнах. Значит там кто-то живет! Загадка...

Были еще одни окна, которые завораживали меня. Через дорогу, напротив остановки стояла восьмиэтажка. Построили ее относительно недавно. Лоджии отгрохали шикарные, все время на них засматривался, потом перестал. Ну вроде стоит себе дом и стоит, привык. Но! Примерно в тот же год, когда начались ежедневные салюты, в этом доме на самом верхнем этаже на огромной лоджии развесили во всю длину и ширину завесу из гирлянд. Желтые огоньки водопадом мерцали, радуя и одновременно успокаивая. Я был уверен, что после Новогодних праздников гирлянду снимут. Но нет! Уже который год, круглый год гирлянда на месте и исправно мерцает, даря мне душевный покой и чувство уверенности, что все хорошо. По крайней мере у хозяев той квартиры однозначно все должно быть хорошо! Порой нестерпимо хотелось посмотреть на ту семью, которая украшала мое унылое существование своей бессменной гирляндой.

***

Мне уже 18-ть, ровно столько лет я ненавижу ноябри. Пятничная тренировка в бассейне, казалось, вытянула из меня последние соки. Домой возвращаться не хотелось, там пьяный душный батя, вернувшийся с рейса. Друзья звали на вписон, но там опять будут слишком настырные девушки, которые вечно пытаются по пьяни затащить меня в койку. Эх девчонки, в ваших стараниях нет смысла. Мне потребовалось пять лет, чтобы понять и принять тот факт, что я гей. И что самое тупое в этой и так лажовой ситуации, я гей-однолюб. Прекрасно. Вечная девственность – что может быть восхитительнее?...!

Я вывалился из душного автобуса с запотевшими грязными окнами в холодную промозглость и жалящий холодом дождь. Как же все заебало... Мне нужен хоть небольшой перерыв. Пожалуй, пять минут посидеть под козырьком остановки мне явно не помешает. Блин, уже сидит кто-то. Фиг с ним. Остановка общая. Я плюхнулся на мокрую скамейку и бездумно шарил глазами по унылому пейзажу. Думать не хотелось вовсе. Взгляд замер на большой черной луже возле светофора. В зависимости от цвета сигнала она окрашивала асфальт под собой то в алый, то в зеленый цвет. Красиво... Почему не делают красный асфальт? Было бы так красиво...

К остановке подъехал очередной автобус с припозднившимися работягами. Неожиданно из салона выгрузились две пьянющие девахи в колпачках Санты. Не рановато ли в ноябре новогодничать? Одна из девиц громко затянула: «Ка-а-а-а-а-а-а-а-алинка, ка-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ик-линка ма-а-а-а-а-ая!», вторая пыталась направить певицу в нужную сторону. Я хмыкнул от несуразности происходящего, но тут же испуганно вздрогнул, когда та вторая вдруг ткнула в мою сторону пальцем и хрипло заголосила:

- Валька! Ты что ль?! Валька! Ха-ха! Порхай как бабочка, жаль... ик, жаль, что ты жирный! Пфха-ха-ха!!!

- Спиридонова, изыди. – огрызнулся я на бывшую одноклассницу, отвергнутую мной и не единожды.

- Да пошел ты! Душнила!

Спиридонова ухватила покрепче свою притихшую ношу и качаясь поковыляла прочь. Уф-ф-ф... Блин, теперь этот чувак на остановке начал пялиться на меня. Ну чего уставился?! Езжай уже домой. Я нервно зашарил по карманам в поисках конфеты. После трени могу позволить себе одну штучку. Я с трудом развернул слипшийся намокший фантик и победно отправил в рот добытую сладость. Пар с ароматом «Дюшеса» вырывался изо рта. Носки. Мне нужны теплые носки. В этих уже ноги подмерзают. Я шмыгнул носом и уставился на любимую лоджию, умиротворяюще мерцающую желтым полотном шариков-гирлянд. Как же красиво, тепло, уютно... Даже холод перестал досаждать. Кайф...

Сосед по скамейке вдруг заелозил, размахался руками что-то ища в карманах распахнутой настежь куртки. Вот чудила! И не холодно ему так сидеть? Не мое это дело. Мое дело огоньками любоваться. На колено мне легла широкая конопатая ладонь с тонкими нитями шрамов на запястьях, пальцы чуть дрожали, держа шуршащий пакетик сухариков. Я не мигая уставился на руку. А сосед по остановке тихо, вкрадчиво, с бесконечной надеждой неожиданно попросил:

- Подуй на меня...

Этот голос! Меня словно током дернуло. Я вскочил и впился взглядом в мужчину, сидевшего рядом.

- Женя?... Женька!!!!!... Женечка...

Я схватил его осунувшееся лицо в руки и стал спешно целовать абсолютно везде. Женя улыбнулся моей самой любимой улыбкой, и поймав мою голову в свои ладони постарался удержать эту лавину из поцелуев.

- Я... Женечка... Я зря это, да?.. Я так скучал...

- Я подуть попросил, а ты меня всего обслюнявил). – хохотнул самый нужный мужчина в жизни.

- Я... прости... - я не выпускал из рук любимое лицо и без конца метался взором по повзрослевшим новинкам. Рыжая щетина на подбородке и немного над губой, довольно мощный кадык, побледневшие брызги веснушек, все тот же каре-зеленый омут глаз, и безупречно-крышесносная улыбка.

- Валя... Надо же, совсем не изменился. Все та же тяга к сладкому и огонькам... Как же хорошо, что я тебя дождался.

- Ты... Ты меня ждал?

- Да. – посерьезнел Женя. – Я ведь так и не лизнул твою конфету.

- Ты... прямо здесь? – я чуть растерялся.

- Нет. Идем. Я живу рядом.

Крепкая хватка за запястье, и мы быстро шагаем, нетерпеливо сжимая друг другу пальцы. И вот мы уже в темном коридоре неистово гоняем остатки карамели изо рта в рот. Она мне мешает, я хочу ощущать только вкус любимого мужчины. Пытаюсь отклониться от яростных поцелуев Жени, чтобы выплюнуть конфету, а вместо этого сильно ударяюсь ногой о какие-то коробки и от неожиданности проглатываю злосчастный леденец.

- Жень... Женечка... я... я же тебя...

- Потом, все потом милый.