Отменяя Ромео

Вообще-то Тим был добрым человеком и насиловать никого не хотел. Поэтому с Викой заниматься сексом они прекратили, и всё их взаимодействие свелось к скованным разговорам. Как долго так могло продолжаться? Никто не знал.

Однажды в субботу, в 18:00, Вика не выдержала и первая подошла к нему. Просьба у неё была та же, что и обычно, и тон был тем же, что и всегда. Тим в тот момент листал ленту в Инстаграме — сайте с селфи и фотками еды, который признали экстремистской организацией в РФ. Он поднял глаза и выразительно посмотрел на Вику.

— Если ты чувствуешь отвращение к сексу, то зачем его просишь?!

Он не сердился. Просто не понимал.

— Я думаю, может, привыкну когда-нибудь.

— Я от тебя ничего не требую, — сказал Тим и отвернулся.

Вика не была бы Викой, если бы не стала давить.

— Зато я требую от тебя! — заявила она.

— Чего ты требуешь?! — взорвался Тим. — Чтобы я стал насильником?!

— Что тебе стоит сделать, как говорю я?!

— Я мужчина. Я буду делать всё, как ты хочешь, а не как ты того требуешь!

Он явно перегнул палку. После этого они несколько дней друг с другом не говорили.

***

С каждым днём ситуация становилась всё ужасней. Вика нервничала, ревела, драла на себе волосы и много ела. Тим стал наедаться вслед за ней, рискуя потерять тонкие запястья и приобрести второй подбородок.

Однажды Вика пришла домой с писательских курсов и воскликнула с глубоким отчаянием:

— Курица!!!

— Телячья печень, — поправил её Тим, который как раз раскладывал еду по тарелкам. — И тебе не стоит пренебрегать обязанностями по готовке.

Вика взмахнула руками.

— Да при чём тут это?! — возмутилась она. — Курица — русская эмигрантка, автор курсов, она оправдывает войну!

Тима эмоции Вики не впечатлили.

— А ты — нет? — припечатал он.

Возмущению Вики не было предела.

— Я оправдываю не войну, а спецоперацию!!! — закричала она.

Потом она села и вцепилась в свои волосы.

— Она говорит, — всхлипнула Вика. — Она говорит, что спецоперация — зло. Что грядёт Третья мировая, Путин — Гитлер, что все люди низкого роста пытаются захватить другие страны, поэтому подпускать их к управлению государством нельзя!

Тим молчал, погребённый под этой словесной лавиной.

— И при этом, — продолжила девушка, — она оправдывает вторжение США в Ливию и Югославию тем, что те пытались подорвать мировую экономику! Россия — агрессор, а войны, начатые США, — это другое!

Вика никогда не нуждалась в том, чтобы её речи комментировали. Скорее, она хотела обратного, и выдавила из себя:

— И ничего, что люди погибают...

Она была такой печальной и скорбящей, что в тот момент Тим понял: его невеста действительно женственна. Но это не продлилось долго.

— В общем, — подвела итог Вика. — Я дала ей в морду.

***

«РОССИЯ ПОДСУНУЛА НАМ ЧУДОВИЩЕ!

Всем, кто знаком с Викторией Сизой, очевидно, что эта девушка является монстром. Подобно чёрной вдове, она охмурила Тима Андерсена, чтобы сожрать его, когда кончатся подношения. Нежный феминный юноша не способен дать отпор более изворотливой копии Эмбер Слыш. Представляем вашему вниманию интервью с Элей Бряк-Бряк, ставшей жертвой побоев русской девушки».

Тим отложил газету. Нет, поступки Эмбер Слыш не шли ни в какое сравнение с тем, что отмачивала Вика. Бывшая жена донни Джеппа, по крайней мере, догадалась не бить его на людях.

Что ж, хорошо уже то, что самого Тима выставляют жертвой. Он был как бы и ни при чём, получается. Маленький миленький паучок с восемью жалобными глазками, муж гигантской кровожадной паучихи.

Такой образ Вики казался Тиму реальным. С каждым днём он чувствовал себя всё более беззащитным на её фоне. Невеста пыталась его пожрать, и это было не то чтобы неприятно, просто как-то обидно.

Тем временем Вику выгнали из кафе, где она строчила фанфики, затем пнули ногой в автобусе и, в конце концов, плюнули в неё в тусовке эмигрантов, куда она снова пришла. Ситуация накалялась, гадкие статьи продолжали выходить, и однажды Тим, подходя к дому, увидел толпу агрессивно настроенных людей. Здесь стояли и женщины, и мужчины, и все скандировали: «ФРИ ТИМ». Герой повестки дня натянул капюшон поглубже и прошёл мимо толпы.

Вика была дома, она сердито запихивала вещи в чемодан. Не произнося ни слова, она покатила его к выходу. Тим преградил ей путь:

— Нет! Тебя порвут на части!

Вика зло сверкнула глазами:

— Мы, русские, выстоим!

Тим взмолился:

— Ты не можешь так уйти!!! Я богат! Я талантлив! Я столько для тебя сделал! Квартиру купил, готовил телячью печень — потолстел от неё! Да я даже лизал тебе...

Вот до чего глубоким было его отчаяние. Но Вика была непреклонна.

— Я вернусь, только если отпустишь, — заявила она.

Тиму пришлось отойти в сторону. Он из окна наблюдал, как Вика замахивается на одного из фанатов чемоданом, и толпа в панике разбегается. Волноваться за чью-либо жизнь не приходилось.

Отойдя от окна, актёр задумался. Он выглядит как женщина, но он мужчина, и имеет в себе мужественность, как и всякий человек. Может, хватит пытаться решить вопрос мирно? Пора перейти к решительным действиям?

***

Бум. Бум. Бум.

От этого звука Тим сжался. Он чувствовал себя маленьким и беззащитным, потеряв Вику, а скамья Нью-йоркского суда только подчёркивала его худобу и делала более хрупким.

Он был обвинителем. В число ответчиков входили: газета «Правда», газета «Истина», журнал Popular News, Life of Celebrity и ряд блогеров, которых можно было долго перечислять. Всего тридцать с лишним публикаций.

Судья ударил молотком, и шум унялся. В зале собралось огромное количество народа, все хотели поглазеть, как этот отвратительный Тим Андерсен будет оправдывать себя после всего, что сделал.

Тим встал и поклонился.

— Ваша честь! Я подаю в суд на клевету из-за ложной информации, порочащей мою репутацию, а также репутацию моей невесты, что одно и то же. Я не хочу сурового наказания моим обидчикам и готов отказаться от компенсации, поскольку многие из статей меня посмешили. Например, то, что я изнасиловал бурундука в рот орехом.

Он перевёл дыхание и продолжил:

— Я вынужден к вам обратиться, поскольку моя счастливая жизнь под угрозой. Моя невеста убежала в неизвестном направлении после того, как под домом собралась разъярённая толпа. Я бы хотел показать, что в это тяжёлое время мы можем взаимодействовать с Россией для того, чтобы установился мир. Спасибо.

Прокурор огласил обвинение, и суд начал опрашивать свидетелей.

— Из квартиры Тима Андерсена когда-либо доносились крики?

— Нет, сэр. Всё было мирно. Несколько раз женщина кричала на мистера Тима, но она была агрессором.

— Вы видели синяки на теле Виктории Сизой?

— Я видел синяки только на господине Андерсене.

— Я стукнулся ногой о тумбочку! — спешно крикнул Тим.

Судья постучал молотком.

Так прошёл час. Опросили всех соседей. Наступила очередь знаменитостей.

Судья посмотрел на бумаги и снова поднял глаза.

— Брэд Хиддл.

— Да, ваша честь.

— Правда ли, что вы пережили домогательства со стороны Виктории Сизой?

Тим похолодел — он помнил поведение Вики на приёме. Хиддл скованно улыбнулся и с каким-то трудом произнёс:

— Нет, ваша честь.

Тим облегчённо вздохнул.

— Каким было её поведение на приёме в честь годовщины выхода первого фильма?

Хиддл изо всех сил выдавливал из себя улыбку:

— Таким же, как и у обычного фаната.

— Что она сказала вам?

На Хиддла было жалко смотреть.

— Что она написала фанфик про то, как меня насилует конь.

По залу прошли смешки.

— Вы чувствуете себя оскорблённым?

— Нет.

Судья перешёл к журналисту.

— Всё было так, как я говорю. Он буквально изнасиловал его в рот этим орехом!

Хохот в зале стоял неимоверный. Тим и сам еле сдерживался.

Вскоре приступили к свидетелям из России.

— Правда ли, что Виктория предлагала вам сексуальные услуги за деньги?

— Ona predlojila parnyam is chata perespat za pyat rublei, a potom skazala, chto sama nam zaplatit. Nikto ne soglasilsya.

— Она предложила парням из чата переспать с ней за пять рублей, а потом сказала, что сама нам заплатит. Никто не согласился, — сказал переводчик.

Пять рублей? Тим прокалькулировал. Двенадцать центов?

— Правда ли, что Виктория призналась вам, что она переспала с Тимом Андерсеном за деньги?

— Da. Ona govorila, chto Tim Andersen darit ei dorogie podarki i vparivaet LGBT-knigi. Ya mogu pokazat skrinshoty perepiski.

— Да, она говорила, что Тим Андерсен дарит ей дорогие подарки и впаривает ЛГБТ-книги. Я могу показать скриншоты переписки.

«Впаривает». Тим задумался, а стоило ли вообще покупать что-либо Вике силой. Похоже, это уязвляло её чувство собственного достоинства. Как доказать, что всего лишь подарил Вике стаканчик кофе и книжку?

И наконец...

— Вика — не чудовище, — сказал Тим. — Её возмутило, что миссис Бряк-Бряк оправдывает войну.

Время шло, проходили часы. Суд удалился в комнату для совещания. Тим ёрзал в нетерпении.

Наконец судья стукнул молотком и огласил приговор.

***

Тим в восторге прыгал по направлению к студии. Суд заключил, что в двадцати одной из тридцати шести статей содержится ложь. Этого достаточно. Победа! Он защитил себя и Вику!

Каким же интересным оказалось последнее слово правонарушителя. Один из редакторов журнала сказал:

— Мы не должны давать русским проникать в наше общество. Они агрессивны.

Тим помотал головой. Нет, Вика была чудаковатая, но не агрессивная. Она взрывалась потоком эмоций, кидалась на людей, её часто заносило, но она никогда никому не причиняла реального зла. Она относилась к людям с пониманием, только не говорила об этом.

Она вернётся, как только услышит, что Тим победил. Она бросится в объятия своему мужчине, тому, кто защитил её от журналистов. Они будут вместе навеки.

Тим преисполнился благодати, но кинул случайный взгляд на витрину магазина и замер. На обложке журнала, выглядывавшего из окна киоска, было написано:

«СУД ПРИЗНАЛ, ЧТО ОБВИНЕНИЯ ВИКТОРИИ СИЗОЙ ЛОЖНЫ!

Тим Андерсен обратился в суд: его обвинила в абьюзе собственная невеста».

Он осел на асфальт. Как такое могло произойти? Тим выиграл, но журналисты обратили это в свою пользу. Они обвинили Вику в собственной лжи.

Тим чувствовал крайнюю степень отчаяния.

***

Он зашёл в просторный зал, наполненный декорациями, и стал готовиться к съёмкам. Визажист бегала вокруг с кисточкой, парикмахер укладывала волосы.

В этот раз ему понадобилось аж две табуретки, одна на другой. Табуреточная наркомания, не иначе. Чем больше табуреток, тем ты более мирный, и наоборот.

— Русские — это не народ, а сброд! — провозгласил Тим.

Фраза могла быть хорошим началом поэмы о русских недочеловеках, но донни Джепп не слушал: его отвлекла одна из сценаристок. Они о чём-то переговаривались, пока Тим выделывался, и вдруг двинулись к табуретке.

— В чём дело? — спросил Тим.

Ответила женщина.

— Мы решили внести изменения в сценарий. Вы станете жертвой меркантильной русской, которая обвинит вас в абьюзе с целью выгоды.

Тим шлёпнулся с табуретки на пол. Его будто ударили молотком по голове — всё кружилось. Он? Жертвой?

— Зачем? — прохрипел он, потирая ушибленные места. — Какой в этом смысл?

Вика не была меркантильной русской. Она вообще не была меркантильной. За всё время, пока они были вместе, она сама не купила ничего дороже банки мёда.

— В конце она окажется спецагентом, — продолжила сценарист.

Спецагент Вика. Приехали. Да она даже Тима с первого раза узнать не смогла, куда ей выполнять секретные задания?!

— Я не жертва! — прокричал Тим. — Я победил в суде, я — победитель! Победитель по жизни!

Джепп усмехнулся.

— Так и в фильме ты выйдешь победителем.

Тим осёкся.

— Да уж, — продолжил Джепп. — «Тим Андерсен купил русскую девушку», «Русская девушка обвинила Тима Андерсена в абьюзе», «Тим Андерсен подал в суд на клевету». Драма в трёх актах!

Кровь хлынула к голове Тима. Он чувствовал жгучий стыд. Джепп не успокаивался:

— Таковы все женщины. Они паталогически лживы, причём лгут не другим, а себе. Скажи, на тебя она тоже бросалась?

— Вика не лжива.

— Ты очень благороден, раз защищаешь её.

— Я защищаю себя. Вы оскорбляете меня!

— Что толку оскорбляться из-за бросившей тебя женщины?

— Я разрываю контракт, — тихо, еле сдерживая гнев, сказал Тим.

Джепп сделал шаг вперёд.

— По какой причине? — спросил он.

Тим ответил:

— Я не хочу убивать русских.

Джепп явно злился.

— Мы не убиваем их. Пойми, русские отличаются от нас. Они менее разумны. Они не хуже, просто другие! Мы должны поработить их, пока они не уничтожили всё вокруг себя. Для этого нужен фильм!

Его слова чуть не довели Тима до слёз.

— Нет! — прокричал он. — Я не хочу, чтобы рабом была Вика!

Джепп переплёл руки на груди.

— Ты хоть знаешь, какова сумма неустойки? — гневно спросил он.

— Понятия не имею, — отмахнулся Тим.

— Ты разоришься!

Тим не выдержал и взорвался.

— Ну и что! — прокричал он. — Пошёл ты, донни! Я не собираюсь сниматься в вашем фильме! Это долбаная пропаганда! Убивать за мир может только плоский умственно отсталый персонаж, и не важно кого, украинцев или русских!!! Я таких не играю!

Что за страна!!! Тут ему внушают, что Вика оболгала. Тут убивают русских, стоя на табуретке. Тут мир — не мир, а фигня какая-то!

Он поднялся с пола и бросился прочь, но случилось то же, что и во все ответственные моменты: Тим споткнулся об аппаратуру и снова упал. Встал, ожидая, что все будут смеяться.

Никто не смеялся.