Отменяя Ромео

Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как они с Викой мирно прогуливались по этому самому парку. Теперь ночь стёрла краски с листьев и травы, не слышался больше детский смех, и окно ларька-кафе, где они сидели, скрылось за зловещей решёткой. Светили не все фонари, и аллея была окутана полутьмой. Тим поневоле почувствовал страх: ему начало казаться почему-то, что Вика придёт с ножом и зарежет его, а затем соврёт, что это он на неё набросился. Он будет мёртв, поэтому не сможет оправдаться. Ах да, она же постоянно носит в кармане куртки нож... Канцелярский... Она что-то замышляет, планирует...

Тим помотал головой. Мыслить нужно ясно, чётко, а не искать повсюду замыслы. С чего бы Вике на него бросаться? Это не её типаж. Она лгунья, а не убийца.

Молодой человек долго бродил по мрачному парку. Он постоянно смотрел на часы. Время встречи давно минуло, но надежда умирает последней.

На газонах среди деревьев росли одуванчики, но сейчас они спали, закрыв бутоны. Тим сорвал один и от нечего делать принялся рассматривать. В свете фонаря можно было углядеть жёлтые лепестки, надёжно скрытые внутри зелёной корзиночки.

Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ.

Пауза.

Топ-топ-топ.

ТОП! ТОП! ТОП!

Сзади кто-то шёл, точнее, уже бежал. Тим не мог поверить в свою удачу. Он узнал ту самую торопливую походку!

— Ты... Ах ты!.. — раздался крик сзади.

Тим обернулся. Это была Вика, но от милого влюблённого выражения на её лице не осталось не следа. Теперь она была похожа на горгону Медузу — такой же взгляд, обращающий в камень.

Вика странно замахнулась, будто хотела его ударить, но потом успокоилась.

— Зачем ты позвал меня так поздно? — сказала она, отдышавшись. — Посреди ночи! Мне пришлось драться с мамой, она не отпускала... Ты не думал, что тут могут быть маньяки?

Всё произошло, как Тим и рассчитывал. Услышав, что он снова прилетел в Москву, Вика сорвалась и побежала ему навстречу. До этого она сбрасывала все звонки и не читала сообщения в соцсетях. Он уже было думал, что все попытки связаться тщетны.

Сначала Тим постарался говорить спокойно и не нервничать.

— Мой самолёт приземлился два с половиной часа назад. Я сразу пошёл сюда, к тебе. Я должен понять, что происходит.

И со всем своим актёрским мастерством, отточенным игрой в романтических комедиях, он крикнул:

— За что, Вика?! Я сделал всё так, как ты сказала! Ты сама просила меня...

Ах, сколько отчаяния было в его голосе! Надо было для пущего эффекта на колени упасть. Хотя... Можно и без этого.

Вика припечатала:

— Виктимблейминг!

Тим продолжил:

— Ты причиняешь мне боль! Я преодолел половину земного шара, лишь бы увидеть тебя, поймать твой взгляд, спросить...

Что за низкосортная драма?

— Хватит страдать, животное! — прокричала Вика. — Только я имею право страдать! Это я тут изнасилована!

И она зарыдала.

У Тима в груди что-то трепыхнулось. Вика изображала из себя жертву очень натурально. Какая актриса пропадает! Он сделал глубокий вдох и заговорил спокойно и адекватно:

— Ты сама попросила меня дать тебе пощёчину. Я сделал это.

Вика, шмыгнув носом, кивнула.

— Да.

Тим продолжил.

— Ты сказала, это твоя эротическая фантазия.

— Ну да, сказала.

Всё шло великолепно! Она подтверждала его слова!

— Ты сказала, что ты возбуждена.

— Нет! — взвизгнула Вика. — Я такого не говорила!

— Я спросил, и ты кивнула. Пять раз!

Упрямое выражение возникло на лице Вики.

— Три! — выкрикнула она.

Тим подавил желание улыбнуться во весь рот.

— Так и быть, — сказал он. — Ты кивнула три раза. Согласна?

Вика ответила сердитым молчанием. Видимо, возразить ей было нечего.

— Ты хотела заняться сексом со мной. Скажи же. Ты мечтала об этом. Писала фанфик. Пришла в гостиницу. Попросила ударить и сказала, что возбуждена!

Девушка начала переминаться с ноги на ногу и в конце концов всхлипнула:

— Ну да...

— Так с какой стати я насильник?! — завопил Тим.

Вика снова стала рыдать.

— Ты не насильник. Ты просто меня изнасиловал, но ты не насильник. Это не то же самое...

У Тима возникло ощущение, что она хочет сказать что-то важное, но не знает как. Потому её поведение не умещается в рамки общепринятой логики. Он вздохнул и успокаивающе положил руку девушке на плечо.

— Вик, объясни мне. Мне же надо знать, что я сделал не так, чтобы не повторить ошибку.

Вика мялась.

— Ты всё сделал правильно, но это было ужасно. Понимаешь, я ведь попросила меня ударить, но на секс я не давала согласия... Я читала на ваших американских сайтах: чтобы это было насилием, женщина не обязана сопротивляться... Она может просто лежать и ничего не делать, вот как я...

Тим почувствовал раздражение. Он начал перечислять:

— Это была твоя эротическая фантазия.

— Но нельзя же так сразу...

— Ты сказала, что была возбуждена.

— Ну и что? Я кивнула, потому что была испугана!

— Ты пришла ко мне, ты была влюблена в меня.

— Да что ты издеваешься?!

Вика вцепилась в свои волосы и начала рвать их. Была у неё такая привычка. Она стала торопливо объяснять:

— Я встречалась с парнями, встречалась, не надо думать, что не встречалась. Только они так не делали. Я раздевалась даже при одном, а он меня не насиловал, нет, ничего он не сделал. Только он сказал, что я страшная, с волосатыми подмышками... Но он шутил, конечно... Я их всего неделю не брила...

Тим пытался сохранить лицо ровным:

— Так. И?

Вика издала стон, полный страдания:

— Ну откуда мне было знать, что если я признаюсь в любви, приду в гостиницу и скажу, что возбуждена, то ты возьмёшь и набросишься на меня?!

Аллея снова погрузилась в молчание. Тим понял, что дальше говорить смысла нет.

— Ладно, — произнёс он сквозь зубы. — Извини, что нанёс тебе травму.

Он развернулся, чтобы уйти. Но, сделав несколько шагов, повернулся обратно и выкрикнул:

— Ток-шоу на Первом канале. Срач на сто тысяч комментариев. Моя карьера. Это действительно того стоило?! Зачем было обвинять меня?!!

Вика глотала слёзы. Она выдавила:

— Я не обвиняла. Мне очень жаль твою карьеру... Просто написала в бложике, что чувствую себя изнасилованной. Я даже имени твоего не упоминала! А потом кто-то выложил то видео... В здании напротив снимали! Думаешь, мне самой это нравится?

Отлично. Вика его не обвиняла, оно само. Она оболгала его только наполовину. Тим опустил глаза и произнёс:

— Ясно. Понятно.

Он оставил несчастную девушку позади. И, выйдя к торговому центру, проверил оба диктофона: один — предустановленное приложение в мобильном, а другой, запасной, специально купленный по этому поводу. Надо отправить аудиозапись адвокату.

***

В московском аэропорту стоял шум. Или, может быть, Тим был раздражённым и невыспавшимся, поэтому любой звук походил на скрежет ногтей по доске. На ближайших сиденьях в зале ожидания сидела старушка-миллионерша (то, что она миллионерша, Тим заключил из количества золотых подвесочек, серёжечек и колечек на ней), влюблённая пара и подросток.

Тим листал статью в интернете, желая понять, что чувствуют насильник и жертва насилия. Так. Насильник чувствует власть. Жертва ощущает потерю контроля над реальностью и страх... Ерунда. У Вики не было никакой потери контроля над реальностью, она сама его просила...

Мобильный завибрировал. Тим схватил трубку.

— Аллё? Да. Вы прослушали то, что я послал? — с надеждой спросил он.

Голос адвоката на том конце был мрачным и сонным. Ещё бы, его выдернули посреди ночи! Но, учитывая, какие деньги он получал, бедняга должен быть рад стараться. Дело срочное. Надо успеть что-то сделать до того, как новость попадёт в американские СМИ. Странно, что никто до сих пор ничего не напечатал. Видимо, сверяют информацию, чтобы не подали в суд и на них...

— Здравствуйте, мистер Андерсен. Разумеется, все аудиозаписи были тщательно проанализированы. — Адвокат не сдержался и зевнул. — Очень сочувствую. Вы попали в страшную ситуацию... Девушка обвинила вас даже не из корыстных намерений. Кажется, она немного того... Неадекватна. Такое может случиться с каждым...

— Я могу доказать что-то?! — поторопил Тим.

— Исходя из одних лишь записей в её блоге, мы не можем подать иск. Ответчиком логичней назначить российские государственные СМИ, но это ни к чему не приведёт. Хотя на самой аудиозаписи девушка прямо говорит, что вы её изнасиловали. Вопрос в том, сочтёт ли суд это клеветой, ведь она сообщила это лично вам, кому правда заведомо известна. Я предлагаю дать прослушать запись как можно большему числу людей, а потом попросить их выступить свидетелями...

Сердце Тима упало.

— Кому я должен дать их прослушать? — тихо спросил он.

Он не хотел никому ничего давать. Как это вообще будет выглядеть?! «Привет. Я тут переспал с фанаткой. Она обвинила меня в изнасиловании, но я записал разговор с ней на аудио»...

— Я понимаю вас, — зевнул адвокат, — репутационные издержки в таких делах неизбежны... Но! Доверьтесь опытному специалисту. Кстати, ночная консультация будет стоить вам всего лишь...

Тим прослушал сумму с большим количеством нулей и полез в банковское приложение переводить деньги, но палец случайно попал по значку заметок. Юноша провёл взглядом справа налево.

Ь Т С А Л В

У Тима во рту резко пересохло. Он глядел на заметку, которую сделал после сумбурного секса с Викой. Точно. Он сам это напечатал, желая выразить то чувство, до отвращения неправильное и отвратительное.

Во время насилия насильник чувствует...

Да ну вас всех нафиг! Тим, отчаявшись, откинулся на спинку сиденья. Не надо было так резко на набрасываться на Вику.

— Американианец? — спросила на ломаном английском старушка рядом.

Влюблённая пара поцеловалась. Похоже, они только что поженились и сразу махнули в аэропорт, — девушка была в белом платье.

— Вы понимаете меня? — спросил Тим.

— А как же! Ездить Турция, Венеция, Египет, Париж. Разговаривать английский, — улыбнулась старушка красными, в помаде, губами.

Она тряхнула головой, золотые серьги зазвенели.

— Вы получаете российскую пенсию? То есть деньги по старости? — поинтересовался Тим.

Параллельно он открыл бложик Вики.

«Я встретила своего Бога и теперь чувствую себя изнасилованной», — запись двухдневной давности.

«Бог никогда не отворачивается от людей. Люди отворачиваются от Бога», — запись, сделанная пару часов назад.

— О, да! Богатый муж имелся! Золото, брильянты оставлять! — поделилась своим счастьем старушка.

Из магазина игрушек неподалёку вышли молодая женщина с дочкой. Дочке было от силы четыре года. В руках она держала упаковку с игрушечными серёжками, помадками и колечками. Сев на сиденье, она стала дёргать упаковку, и та разорвалась. Украшения полетели на пол.

Девочка разрыдалась.

— Мама-а-а-а...

Это первое в жизни каждого человека слово всем понятно и без переводчика.

Влюблённые хихикнули. Девушка шепнула что-то парню. Наверно, она говорила: «У нас будет такая же».

Тим понял: эти люди сговорились, чтобы подтолкнуть его к...

Он принял решение, наклонился под стул и достал игрушечное кольцо со стекляшкой. Всё равно в наборе у девочки их было несколько. Никто не заметит пропажи.

***

Та самая аллея казалась ещё более тёмной перед рассветом. Самый тёмный час. Одуванчики прятали лепестки в корзиночках, зловеще мигал фонарь. Тим нёсся навстречу Вике.

Только бы она пришла. Только бы не порвала с ним, не решила выкинуть из головы, как дурной сон. Тим не хотел быть вторым донни Джеппом. Он совершил проступок и будет нести за него ответственность.

Он пробежал половину аллеи и увидел: Вика шла ему навстречу, её преследовала компания пацанов, кричащих какие-то оскорбления. Вдруг один из них подбежал и дал Вике пинок под зад. Та остановилась.

Тим хотел помочь своей девушке, но, как обычно, неизвестно было, кому надо помогать. Вика ногтями вцепилась в лицо парню, как белка-летяга в древесную кору. Бедняга заорал. Компания убежала.

Тим подошёл поближе.

— Они меня узнали!.. — прорыдала Вика. — Они меня называли американской подстилкой!

Похоже, репутационные издержки нёс не один Тим.

— Вчера позвонила подруге, а она, смеясь, сказала: «изнасилованная наша»... Вместо «привет» сказала... Вот прям так...

Он, потупившись, молчал. Вика продолжила:

— Мама не пускает меня домой. Она говорит, что я шлюха, хожу в гостиницы с кем попало! Тим...

Молодой человек поднял взгляд. Вика смотрела на него жалобно:

— Забери меня отсюда...

Она плакала. Тим порылся в карманах и достал пластиковое кольцо со стекляшкой, украденное в аэропорту у маленькой девочки. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и произнёс торжественно:

— Я хочу сделать тебе предложение.

На аллею упали первые лучи солнца.