1. Розы
Посвящается AstridShining
Эта книга будет для тебя🌹
Что может быть ужаснее первого сентября, когда тебе четырнадцать? Первое сентября в новой школе...
И зачем я написал этот тест? Ладно, дыши, парень, дыши.
— Эй, Митч, что это за девчонка впереди?
Черт...
— Красотка, ты новенькая? — не успел я отреагировать, как сильная рука развернула меня на сто восемьдесят градусов. — Сэм, смотри, да это пацан!
Два бугая начали ржать, пока поток старшеклассников стекался в здание школы мимо нас. Я опустил глаза на свои новенькие кеды. Только вчера воспитательница, миссис Стоун, самая добрая из всех, кого я знаю, купила их мне в качестве прощального подарка. Простые, как она сказала, синие кеды под джинсу, не фирменные, с белыми резиновыми носками и ослепительно-белыми шнурками.
— Куда ты там пялишься, деточка? — спросил тот, что Сэм. Я боялся поднять взгляд.
— Сэмьюэл, что я говорила тебе?!
Черт, еще не лучше. Теперь за меня заступается училка. Ну все, к вечеру я буду избит.
Митч и Сэмьюэл испарились, а передо мной появилась симпатичная молодая женщина, на полголовы ниже меня. На верхней части ее классической блузки красовалась полоска от чернил пишущей ручки. За ухом торчал простой карандаш, а из кармана пиджака — набор тонких стикеров. Интересно, зачем они ей?
— Новенький?
Я кивнул, все еще боясь устремить взгляд вперед. Но учительница была такой низкой, что создавалось впечатление, будто я смотрю на ее... лоб. Не грудь, а лоб. Я смотрю на лоб, да.
— Я — мисс Толбот. Преподаю литературу. Ты получил свое расписание?
Я снова кивнул.
— Знаешь, куда идти? — Когда я опять качнул головой, она скрестила руки и спросила с бо́льшим нажимом: — Так, и куда же? Или ты хочешь, чтобы я проводила тебя до класса?
Прозвенел предупредительный звонок. Последние опаздывающие ученики забежали в школу.
— Главный корпус, кабинет сто одиннадцать, — откашлявшись, ответил я.
— О, он говорящий! Отлично. Математический класс? Так ты тот стипендиант?
Мои щеки и уши стали горячими как угли. Я что, один тут такой?
— Что ж, с тобой мы будем видеться редко. Тебе нужно повернуть на втором повороте налево, там сразу кабинет. Беги.
— Спасибо, — выдавил я, готовый провалиться сквозь землю. Как хорошо, что никто ее не слышал.
Когда я уже повернулся в направлении входа в школу, она окликнула меня:
— Постой! Ты был на вводном собеседовании у мисс Купер?
Да, я был у мисс Купер вчера, сразу после покупки кедов. Мы приехали с миссис Стоун на такси, и прошли напрямую в кабинет мисс Купер — заму по приемственности. Она занимается такими, как я, перешедшими из других школ. А еще она преподает химию, поэтому мы будем часто встречаться. Мисс Купер не понравилась мне сразу. Молодая, лицо нахмуренное, волосы в тугом пучке, одета с иголочки в строжайший классический костюм. Первое, о чем она сказала, так это о моем внешнем виде. Волосы, футболка, кеды. "Мальчик, ты что, не знаешь, что такое школа?"
Заставив себя вернуться в реальность, я снова просто кивнул и побежал внутрь. Оставалось две-три минуты до звонка, а мне не очень-то хотелось опаздывать на первый в этой школе урок. Чертов, чертов тест. Чертова миссис Стоун, предложившая его написать. Почему? Почему я прошел?
Класс с номером "111" я нашел быстро. Возле двери толпилась стайка девчонок, что-то горячо обсуждавших. Когда протиснулся сквозь них, я с облегчением заметил, что в кабинете нет тех бугаев, остановивших меня у входа в школу. По крайней мере, на уроке физики будет спокойно. Надеюсь.
Ребята немного притихли, увидев меня, когда я протискивался к столу учителя, подтянутого мужчины лет под сорок, пока что единственного из виденных мной преподов, который был в джинсах и накинутой на рубашку спортивной куртке.
— Доброе утро, — я постарался улыбнуться, подавая учителю бегунок, на котором тому нужно было поставить подпись.
— Доброе, молодой человек. Меня зовут Эдвард Эдвардс, и судя по выбранному вами расписанию, со мной вы будете видеться чаще всего, — он добродушно ухмыльнулся. — Можете звать меня Эд.
— Ну что вы... — замялся я, а он все не отдавал мне листок.
— Серьезно. Подтвердите, ребятки. Как вы меня называете?
Две девушки, сидящие за первой партой, хором ответили:
— Мистер Эд!
— Вот видишь. Постой-ка тут. Когда все рассядутся, я определю тебе местечко, — он встал и поманил меня ближе к доске. Когда я подошел, оказалось, что мы одного роста. Да почему же я такой высокий? — А вы, молодые леди, — мистер Эдвардс обратился к тем самым девушкам на первой парте, — прекрасно знаете правила этого кабинета: мальчик, девочка.
Одна из них вздохнула, подхватила тетрадки и без тени недовольства пересела на вторую парту.
— В шахматном порядке, Ванесса.
Она снова вздохнула и передвинулась левее. Только после этого я заметил, что за партами стоят не отдельные стулья, а длинные лавки. Эх, не люблю, когда между мной и кем-то нет хоть какого-то пространства. Пропасть между отдельными стульями меня вполне бы устроила, но нет, и не мечтай. И так во всех кабинетах, интересно? Ладно, поставлю рюкзак на это пространство, будет защищать меня от несанкционированных прикосновений.
Наконец, прозвенел звонок на урок и все расселись. Я все еще стоял как истукан. Дико хотелось снять резинку и заслониться волосами от всех этих любопытных глаз. Но так делать точно нельзя. Не совладав с собой, я занес руку над головой и схватился за пучок на голове. Держись, нельзя. Я убрал руку от волос.
— Ребята, у нас новенький. Его зовут Калеб Багда́ди. Прошу любить и жаловать. Калеб, как видишь, у меня строгое правило, касающееся рассадки учеников, поэтому прошу тебя сесть с Яной, — он указал на ту самую первую парту.
Я сел, теперь Ванесса была аккурат позади меня. На лавке между мной и Яной уже стояла ее сумочка. Такая маленькая, что я удивился, как она хотя бы карандаш с линейкой туда укладывает.
Не успел мистер Эдвардс повернуться к доске, как подружки начали шушукаться, совершенно не стесняясь ни меня, ни очкастого паренька, соседа Ванессы. Да уж, учениками эта школа никак не отличается от моей.
— Багдади? — услышал я громкий голос позади. Повернулся. Меня сверлил взглядом прыщавый кудрявый парень. — Ты араб, что ли?
— А ты не видишь, что ли? — с насмешкой ответил ему одноклассник спереди.
Да, ученики здесь явно такие же. Будь я настоящим арабом, я бы был Аль-Багдади, но я лет с девяти усвоил, что не стоит кому-то об этом говорить. Усвоил я это, кстати, лишившись переднего зуба, пока меня избивали за то, что я слишком умный для араба.
— Ребята, — буквально гавкнул учитель. — Война прошла так давно, что о ней не помнят и ваши родители.
— Неправда, мистер Эд. Я родился, когда она только закончилась. И мать до сих пор помнит, как голодала, чтобы накормить меня, потому что после войны не было ни отца, ни еды в магазинах, — ответил прыщавый, все так же злобно смотря на меня.
— Но согласись, что Калеб, которому столько же, сколько и тебе, в этой войне не виноват.
По классу прокатилась волна возмущения. Я видел, как ученики буквально разделились на два лагеря. Все точно так же, как в прошлой школе, и как до нее. Как везде, где узнают мою фамилию. Черт...
— Не обращай внимания, он националист и придурок, — улыбнулась мне Яна.
Я постарался улыбнуться в ответ.
На уроке проходили тему прошлого года. И я еле успевал за классом. Черт, какие же они все умные. Даже эта Яна, которая выглядит как яркая кукла. Я только и успевал, что списывать у нее ответы. Благо, мистер Эд ничего у меня не спрашивал.
После звонка я подошел к нему и спросил, где находится кабинет химии. Там нас ждал сдвоенный урок. Он ответил, что ему как раз в ту сторону, попросил меня помочь ему донести коробки, и мы, как два цирковых жирафа, направились в нужную сторону.
Мои коробки были легкими, но объемными. Мистер Эд поставил четыре штуки друг на друга, у него стопка состояла из пяти. Я буквально ничего не видел перед собой, а учитель на весь коридор кричал: "Разойдись, разойдись!", но всем было так интересно посмотреть на новенького, что разбегались они не сразу.
В какой-то момент краем глаза я заметил Сэмьюэла, но поздно сообразил, что сейчас произойдет.
Я не успел даже подумать о чем-то, как уже летел на пол от ловко подставленной подножки. Вот, а ты что хотел? Ты длинноволосый долговязый пацан в новой школе. Чего ты ждал?
Верхняя коробка открылась при падении, выпуская веер бумажных цветов. Я упал прямо на них, помяв большую часть. Красота.
— Наказан, — указав пальцем на Сэма, сказал мистер Эд и, передав коробки первому попавшемуся ученику, присел, чтобы собрать цветы.
— Но мистер Эдвардс, он ничего не сделал! — выкрикнул второй, с именем Митч.
— Тоже наказан. Оба после уроков к профессору Брауну.
Кто-то из них свиснул. Я не стал смотреть. Я собирал помятые цветы, оказавшиеся розами, игнорируя боль в локте и подбородке. Да, я ударился прямо им, такой я неуклюжий.
— Помогаете врагу нашего народа, — выкрикнул Сэм напоследок.
На мое плечо легла сильная рука учителя, сжимая в знак поддержки. Если мне не показалось, он шепнул что-то типа "не слушай идиотов с богатенькими родителями".
— Извинись, придурок, — посоветовал Сэму мой одноклассник, который сидел с Ванессой. Надо будет узнать его имя. Хороший парень.
— Зачем же? — вступилась уже Яна. — Все будут только рады, если его отчислят в первый же день.
— Я надеюсь, ты про Сэма? — утонила Ванесса.
— Конечно, я про Сэма!
Девушки тоже собирали бутафорские розы, и когда выпрямился я, то и они подскочили. Яна, Ванесса и ее сосед взяли по одной коробке, и мы все вместе с мистером Эдом прошествовали в актовый зал, где их и оставили.
— А зачем они? — осмелился спросить я.
Учитель отряхнул руки от пыли и ответил, приобняв меня и выводя из темного зала:
— В школе есть театральный кружок. В ноябре планируется постановка "Ромео и Джульетты". Если интересно, можешь поучаствовать. Я скажу о тебе мисс Толбот, это наша учительница по...
— Литературе, — кивнул я. Было приятно знать хоть что-то. Но потом я понял, что перебил его. — Извините...
— Да ничего! Девочки, покажите Калебу кабинет мисс Купер.
Я уверен, что мне не послышались нотки недовольства в его голосе, когда он произносил ее имя. Классный учитель.
Ванесса и Яна окружили меня с двух сторон и повели в нужную сторону.
— Я бы хотела попробоваться на роль Джульетты, — выпалила Яна. Ее подруга закивала. — А ты, Калеб, любишь театр?
Я помотал головой, заливаясь, что называется, краской.
— Ну и зря, — чуть менее воодушевленно ответила одноклассница. — Уроки с мисс Толбот для нас как отдушина. После всех этих формул и цифр так иногда хочется... романтики.
— Видимо, ты не читала Достоевского, — пошутил я. Я тоже не читал, но знал, что романтики там мало.
Проигнорировал, как девочки восторженно переглянулись между собой. Пока мы шли, на нас пялились буквально все. Кто-то улыбался, кто-то сверлил меня взглядом.
В принципе, все то же самое. Меня или жалеют, или ненавидят. Все решает внешность, и часто мне даже рта не дают открыть. Все темная кожа и черные глаза, да эти длинные волосы, которые растут у меня так быстро, что проще не стричь и собирать в хвост. Хорошо еще, девочки, что вы не видели мои ноги. Вы бы точно перестали ко мне так рьяно клеяться. Хотя отчасти это даже приятно.
После утомительнейшего двойного урока с мисс Купер была большая перемена. Время ланча. Яна взяла меня под свое крыло и решила везде сопровождать. Надеюсь, у меня получится хотя бы мужской туалет посетить без нее.
Соседа Ванессы, кстати, тоже звали Калеб, поэтому мы условились, что я буду отныне зваться Кэлом. Что ж, мне все равно. Новая школа, новое имя. Поменять бы еще фамилию.
Об этом я мечтал с детства, еще до того, как меня впервые избили. Когда был совсем мелким, я получал не за то, что моим отцом, очевидно, был человек враждебной к нашей стране национальности, а за то, что не мог отличить лайм от лимона и красный мячик от синего. Странных никто не любит, а я был очень странным. Сейчас все проще. Меня ненавидят только националисты, ярые патриоты и антифанаты длинноволосых парней. Я-то думал, что попав в такую крутую школу хотя бы от последнего избавлюсь...
Ладно, если буду справляться с учебой, в чем я, правда, пока сомневаюсь, то устроюсь на вечернюю работу, чтобы были деньги на ежемесячную стрижку.
Не успели мы сесть за столик, как в столовую ворвался тихий ужас на двух ногах. И нет, это был не Сэм. И даже не Митч.
— Кто это сделал?! — срываясь на визг, вопрошал худенький парнишка в очень, даже слишком, обтягивающей майке.
Кое-кто затих и вытаращился на него.
— Мне еще раз спросить? — пропищал он, вытягивая вверх до безобразия помятый бумажный цветок.
— Упс, — не сдержалась от комментария Яна.
— "Упс"? "Упс", уважаемая?! Ты хоть представляешь, сколько я делал каждую эту чертову розу? Чем теперь будет обсыпан балкон и ложе Джульетты? — парень кричал это, стремительно направляясь к нам через весь зал, при этом он так вихлял бедрами, обтянутыми ужасно узкими кожаными штанами, что на миг я подумал, будто это все же девчонка.
Все смотрели только на наш стол. Парень добрался до нас и кинул розу в тарелку с супом Яны.
— Ты что? — Нижняя губа Яны затряслась.
Я понял, что должен что-то сделать. Встал, вытянувшись во весь рост, и сказал маленькому истерику:
— Это я уронил коробку с розами. И вышло это случайно. Извини.
— Извини? Извини?! — казалось, его не напугало то, что я выше него на две головы. Он ткнул пальцем с покрашенным в черный ногтем в мой пресс (до груди ему было высоковато) и пропищал, переходя на ультразвук: — Кто ты такой вообще? Говори, мне надо предупредить мисс Толбот, чтобы занесла тебя в черный список!
— Калеб Багдади. Новенький. Я нес твои чертовы, как ты выразился, розы, в актовый зал и...
— Сэм Трафт поставил ему подножку, — устав от сцены, перебила меня Ванесса.
— Да? — казалось, это имя немного поумерило пыл малявки. Но его палец все еще утыкался в мой живот. — Я убью эту жирную свинью. Извиняться не буду: нормальный человек бы предупредил! — кинул в мою сторону.
Он развернулся и такой же вихляющей походкой покинул столовую. Я сел на место, поменявшись подносами с расстроенной Яной, в супе которой бумажная роза уже успела немного раствориться. В зале снова будто включили звук: загремели ложки, тихая музыка из больших наушников и возбужденные разговоры.
— Если хочешь знать, это неадекватное создание зовут Эрик Уэллс, — заметил Калеб, хотя, если признаться, я не хотел знать. — Он местный вундеркинд. Уже заочно поступил в юридическую школу, но ему придется еще год учиться тут, потому что по закону он слишком мал, чтобы жить в общежитии. И его это жутко бесит.
— А что его не бесит? — холодно спросила Ванесса. — Ведет себя, как рок-звезда.
— Теперь мне не видать роли Джульетты, — загрустила Яна. Ванесса взяла ее за руку, успокаивающе сжав пальцы. — Кстати, спасибо, Кэл.
Я вопросительно глянул на нее, застыв с полной ложкой у рта. Да сколько раз мне еще предстоит опозориться сегодня?
— За суп, — пояснила она и улыбнулась.
Спешно проглотил горячую жижу, чтобы улыбнуться в ответ. На языке остался кусочек чего-то безвкусного, но я постеснялся ковыряться во рту, поэтому безропотно проглотил его. Кусок бумажной розы, которую я не заметил и не смог выловить.