- 17 -
Смотрю в зеркало, а в отражении вижу не себя, а тебя
Чонгук представляет вам самые красивые глаза в мире – чиминовы.
Они лежат вместе в тёплой кровати. Чон поглаживает волосы Пака и утопает в его чёрных омутах. Мин залез руками под футболку Гука, водя по ней ладонями, чувствуя накаченные мышцы и приятную гладкость.
— Мне снять её? — хриплым голосом спрашивает Гук. Он очень хочет, чтобы Чимину нравилось его тело.
— Холодно, — так же сонно прилетает ответ. Пак не хочет лишний раз простуживать младшего, поэтому довольствуется тем, что есть. А имеет он уже многое.
Чонгук устало вздыхает и наклоняется к Мину, чтобы поцеловать его. Аккуратно прикасается к губам, задерживая их на какое-то время, а после прислоняется ко лбу, закрывая глаза.
— Поговорим? — нет. Он не хочет. Хочет спать и обнимать своего хёна, а не выяснять отношения, но всё равно почему-то спрашивает.
— Завтра, — целует в нос Чона и окончательно проваливается в царство Морфея.
***
— Ты скоро? — Гук прислоняется ухом к поверхности двери, что ведёт в ванную, и стучится костяшкой указательного пальца, предварительно сжав её в кулак.
Чимин, что задержался этим ранним утром в душе, наконец выходит, резко открывая дверь, не предупредив, из-за чего Чонгуку неприятно прилетает прям в скулу, в последствии чего тот немного отскакивает назад, хмурясь от тупой боли.
— Боже, прости пожалуйста, я не думал, что ты так близко, — сразу же подбегает Пак к пострадавшему Чону и аккуратно убирает его руку с лица. — Дай посмотрю, — невесомо прикасается к нижней челюсти, поворачивая парня лицом к себе, рассматривая покрасневшее место. — Сильно болит? — ломает брови Мин, чувствуя себя виноватым в произошедшем. — Идём помажу обездоливающим, — берёт Гука за кисть, ведя на кухню и усаживая на стул. — Посиди.
Чонгук всем своим нутром чувствует, что сегодня его ждёт ужасный день, особенно, если ссылаться на недавнюю ситуацию.
— Ты так долго мылся или что? Я не понимаю как можно торчать там столько времени, — бубнит Чон, опуская голову, рассматривая пальцы на руках.
Чимин медленно вздыхает, не оборачиваясь на явно расстроенного Гука. Достаёт мазь с холодильника и достаёт тюбик из целлофанового пакета, откручивая крышку. Наконец подходит к младшему и немного наклоняется, выдавливая белую смесь на палец. Осторожно прикасается к поврежденному месту, видя как вздрагивает Чонгук и немного дует.
— Я красился, — проглатывает Пак, не смотря в глаза Чонгуку. — Я так ужасно выглядел всё это время, а теперь мы вроде как вместе, — делает небольшую паузу, чтобы подобрать слова. — Мне просто хочется быть красивым рядом с тобой. Чтобы ты понимал, что я ничем не хуже остальных, — заканчивает процедуру и вместе с тем выпрямляется, ища крышку. — В следующий раз я буду аккуратней, прости меня, — поджимает губы и уходит обратно к холодильнику, помещая мазь обратно.
Чон хлопает глазами, следя за действиями старшего, а после поднимается, тихо подходя к Мину.
— Я не злюсь на тебя, — окольцовывает руки вокруг его узкой талии, чувствуя как Чимин замер. — Как бы ты не выглядел для себя – ты будешь всегда самым красивым и лучшим для меня. Твой макияж получился очень красивым, но больше постарайся так сильно не задерживаться, — младший укладывает подбородок на плечо Пака, прикрывая глаза.
Пак разворачивается лицом к парню, кладя руки тому на шею и слабо улыбается, разглядывая покрасневшую щеку, а после прислоняется к губам напротив, через пару секунд разрывая поцелуй.
— Пойдём?
В школе как обычно шумно, а в душе тревожно из-за скорых уроков, где ждут противные самостоятельные. Гук идёт по правую сторону от Мина, держа руки в карманах спортивных штанов. Чёлка прикрывает недовольный взгляд парня. Он не хотел сегодня идти в школу, ведь Чимину нужен покой, на что старший всегда закатывал глаза и повторял: «я нормально себя чувствую». Возможно, Чонгук просто не хотел появляться здесь и рано просыпаться, потому что от старшего никаких жалоб не получал. Лишь иногда Пак мог быстро моргать, такое происходило время от времени, объяснением чего было: закружилась голова немного — что Чона как бы и беспокоило.
— Взгляд попроще сделай, — говорит Мин. — Выглядишь как будто тебя сожрал, выблевал, а потом снова сожрал и высрал мамонт, — усмехается старший, заворачивая вместе с Чоном на повороте.
— Я хочу домой, — бурчит Гук, видя своих двух товарищей в конце коридора.
— У тебя будет не аттестация, оно тебе надо? — поднимает бровь Чимин, тоже замечая вдалеке Хосока и Юнги. — Ладно, встретимся в конце дня, — уже хочет помахать ладонь, как его руку накрывает другая.
— А как же целоваться за школой, прогуливая уро...
Пак быстро делает шаг вперёд в сторону Чонгука, прикрывая его рот кистью и недовольно смотрит в глаза.
— Если ты продолжишь – я уйду, и будешь целоваться с полом.
Чон надломил брови, аккуратно убирая руку Мина.
— Ты жестокий, — пробубнил тот, медленно разрывая прикосновение. Парень отходит на шаг от Чимина, мотая головой, чтобы привести волосы в красивый беспорядок, а после поправляет лямку рюкзака, начиная идти дальше. — Что у нас сегодня первым уроком? — он смотрит в панорамное окно, которое расположено на этаже, где они проходят. Некоторые лучи солнца начинают просвечиваться и неприятно бить в глаза.
— История, — вздыхая отвечает Пак, всем своим видом показывая как этот предмет ему не по душе. Он знает, что, скорее всего, их вдвоём сегодня будут устно спрашивать, а после завалят не очень хорошими баллами. Ну или одного Гука, который вместо того, чтобы подготовиться, играл в игры на телефоне.
— Ужасно, — ворчит младший, но после приподнимает уголки губ, подглядывая на рядом идущего Мина. — Хорошо мы пришли конечно, прямо перед праздниками, в честь которых два последующих для считаются выходными. Есть пожелания на этот вечер?
— Только если поспать, — вяло отвечает парень, уже вдалеке видя класс.
— Так неинтересно, — хмыкает Чонгук. — Не хочешь заняться сексом? — поворачивает голову в сторону Чимина.
— Почему... — Пак хмурится, медленно останавливаясь. — Почему ты говоришь это так просто?
— Просто? А как я должен говорить это? — поднимает бровь Чон, тоже останавливаясь.
— Я не хочу просто взять и переспать с тобой. Не хочу, чтобы наша близость считалась ничем особенным, — Мин смотрит в непонимающее выражение лица Гука, вновь продолжая. — Мне хочется заниматься любовью с тобой, слиянием наших душ, трепетных касаний и признаний в любви. Для этого нужна особая атмосфера, желание и готовность двоих, а я, уверен, приду слишком уставший для этого. Для тебя хоть что-то значит то, что мы будем заниматься сексом или у тебя недотрах?
— Что я сказал опять, блять, не так? Я всего лишь предложил, а ты сделал из этого трагедию. И не буду я использовать тебя, как подстилку, что, я вижу, тебя и беспокоит, ты же мой парень, — раздражённо цедит второй.
— То есть не будь я твоим парнем, то ты бы не хотел заняться со мной сексом?
— Да причём тут это?! Ты постоянно перекручиваешь мои слова, меня заебало постоянно оправдываться из-за того, чего я не делал! — повышает голос Чонгук, разворачиваясь. — Чтобы я не сказал – тебе всё не так. Ведёшь себя, как конченная истеричка, — парень разворачивается и поспешным шагом уходит, оставляя Чимина одного.
salvia palth – i was all over you
Чон быстрым шагом покидает школьное учреждение с душой, наполненной злостью. Потрескавшиеся и старые ступеньки приятно хрустят под ногами, а холодный ветер пробирается под кофту, пуская по коже мурашки. Гук засовывает руки в карманы, смотрит на потёртые кроссовки, держа путь в ближайший парк.
Ему очень хочется курить. Он не делал этого с момента как их с Паком связь стала более тесной. Чонгук садится на вторую лавочку по счёту, — как тогда, — и кладёт рюкзак на соседнее место. Роется в карманах, в тщетных попытках найти пошарпанную пачку дешёвых сигарет. Кажется, Мин выложил её, когда Чон дал слово, что больше не будет курить.
С тяжёлым вздохом откидывается на спинку лавочки, складывая руки на груди. Свежий воздух пробирается в лёгкие, проветривая всю скопившуюся злость, заменяя неприятным чувством вины, что больно режет по сердцу, отдаваясь бабочками в животе.
— Дурак, — шёпотом произносит Гук, вставая со скамейки и прихватывая рюкзак.
Чонгук намерен помириться.
***
Чимин вставляет ключи в замочную скважину, прокручивая металл четыре раза в правую сторону, отворяя дверь. Встаёт кроссовками на коврик, кладя портфель недалеко от себя и начинает снимать куртку, расстёгивая её. Снимает обувь носками стоп, не удосужившись красиво их поставить, а после вешает куртку на крючок. Только сейчас замечает кожанку младшего и его кроссовки, что аккуратно поставлены. Но в квартире темно и неприлично тихо.
Проходит вдаль по коридору, замечая тусклый свет, что исходит из кухни, а после заглядывает внутрь, видя красиво одетого Чона. У него уложены волосы, а дорогой костюм подчёркивает красивую фигуру. Сам парень стоит спиной к Паку, держа в руке бокал красного вина, вглядываюсь куда-то в окно.
— Я хотел извиниться за сегодняшнее, прости меня, — он проворачивается лицом, заглядывая прямо в глаза. — Мне не хотелось говорить такое... — Гук опускает голову, переминаясь с ноги на ногу, а после тяжело вздыхает, засовывая одну кисть в карман. — Ты не истеричка, нет, — отрицательно мотает головой, подтверждая свои слова. — И никогда ею не был. Я вспылил и ляпнул, не подумав. Иногда мне кажется, что я не заслуживаю тебя, а потом понимаю, что не кажется. Знаешь, ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Мне всегда так тепло и хорошо с тобой. Моя душа требует твоего присутствия двадцать четыре часа в сутки. Я чувствую себя наркоманом со стажем, у которого начинается ломка, если он не получит достаточную дозу своего наркотика. Так вот ты стал моим наркотиком. Меня никогда не понимали, не хотели видеть того меня настоящего, а ты докопался до него, даже когда я не в силах был сделать это. Ты не помнишь меня, Чимин, но я помню тебя. Ты был и есть воплощением моего идеала. Ты моё искусство, — Чонгук остановился на пару мгновений, а после отпил пол глотка с бокала и продолжил. — Если бы мне сказали, что я влюблюсь в парня – я бы не то, что покрутил пальцем у виска, я был даже слушать не стал. Но, — младший улыбнулся. — Как видишь, такое случилось. Я люблю тебя, хён.
Чимин, что стоял в проходе всё это время, застыл и, кажется, у него больше нет сил на то, чтобы пошевелиться. Но, перебарывая странные ощущения, начиная чувствовать разливающиеся тепло внутри, также тепло улыбнулся.
— Ты тоже прости меня, Гук-а. Я ведь и вправду сорвался на пустом месте. Конечно я не так красиво выгляжу, как ты сейчас, да и не смогу так торжественно признаться в любви, как это сделал ты, но я тоже люблю тебя.
Чонгук оказывается рядом со старшим в доли секунды, крепко обнимая, поставив бокал на стол перед этим. Он зарывается в волосы носом, вдыхая любимый аромат, а после чувствует нежные руки, что окольцовывают его шею.
— Ты красивый всегда, малыш. А уставшим ты выглядишь так сексуально.
— Не смей так называть меня, я старше тебя, — Пак говорит куда-то в грудь Чону, на что второй хрипло смеётся.
— Мой малыш, — Гук целует Мина за ухом, оставляя их дорожку на щеке, таким способом перебираясь к губам.
Чонгук нежно накрывает губы Чимина своими, попутно заправляя его прядь волос за ухо. Старший становится на носочки, чтобы было удобней дотянуться. Поцелуй не перерастает в более серьёзный, дыхание не сбивается, только приятные бабочки, что окутывают каждую клеточку живота.
Чон отстраняется, кладя ладонь на щеку Пака и легко улыбается.
— Займёмся любовью?
Гук поднимает Мина к себе на руки, когда второй обвивает ногами талию младшего, укладывая руки на шею. Чимин кажется пушинкой, что Чонгуку доставляет неимоверное удовольствие. Пак первый лезет целоваться, ускоряя темп, чувствуя как Чон по памяти идёт в спальню, и не замечает как уже оказывается на кровати. Гук не может оторваться от старшего, буквально вгрызаясь в его рот. Его руки ласкают каждый миллиметр любимого тела, когда Мин сжимает волосы Чонгука. Старший помогает снять пиджак и расстегнуть рубашку. Пальцы пару раз путаются в пуговицах и чуть было их не отрывая, но вещица так же оказывается на полу. Чимин переворачивает Чона на спину, усаживаясь на его бёдрах, а после пытается отдышаться. Нежно водит руками по голому торсу, очерчивая все восемь кубиков; прикасается к накаченной груди, немного сжимая её в ладонях, чувствия приятную твёрдость. Снимает кофту с себя, делая на голове беспорядок, на что Гук улыбается, аккуратно прикасаясь к бёдрам, чтобы придержать Пака.
Чонгук разглядывает голое тело Чимина, восхищаясь его красотой. У старшего оно подтянутое, не сказать, что накаченное. Он прикасается к ключицам, опускаясь пальцами вниз, чувствуя горячую кожу под ними. В этот момент он понимает как они гармоничны в своём равновесии.
Младший не выдерживает и тянет старшего к себе, вновь целуя. Долго, нежно, трепетно, тягуче. Вкладывая все свои чувства, эмоции, ощущения. Себя. И чувствует полную отдачу и доверие со стороны. Кожа Пака становится всё горячее, что ему несвойственно, но Чон не обращает на это должного внимания, меняя их позиции, и укладывает парня под себя.
— Я могу быть снизу, если хочешь, — предлагает Гук, расстёгивая джинсы.
— Чонгук... — хрипло говорит Пак, притрагиваясь к руке Чонгука. — Я не... Я ничего не вижу.
— Что? — Чон непонимающе смотрит на странно моргающего Мина. — Тебе плохо?
— Моя голова... — Мин опускает ладонь на свой лоб, а после болезненно стонет.
Гук, спохватившись, тоже прикасается к голове, чувствуя насколько она горячая. Похоже на то, что Чимин теряет сознание, но глаза не закрываются.
— Хён, стой, — Чонгук пытается сфокусировать взгляд Пака на себе, держа его за обе щеки. — Я не знаю, что делать, пожалуйста, прийди в себя,— его брови надламываются, а паника нарастает с каждой секундной.
Кажется, вот-вот и он заплачет. Мин расплывчато видит собирающееся слёзы в уголках глаз, а после погружается в совершенно другой мир.
В следующее мгновенье Чимин просыпается, лёжа на больничной койке. На кресле спит Чон, а в нос ударяет неприятный запах больницы.
Пак плохо понимает, что происходит, но знает одно – он всё вспомнил.