- 11 -
Я не подпущу к тебе одиночество, я возьму тебя за руку и выведу на дорогу, по которой мы пойдём вместе
angel vox – возвращайся (slowed)
Чимин в предвкушении выходит из школы, прямиком на задний двор школы и замечает знакомую фигуру, что опирается на каменный парапет.
Тэхён перекрасился в чёрный цвет, что сразу замечает Пак. Он начинает идти быстрее, потому что соскучился по своему другу очень сильно. Ким поворачивает голову к Мину и разворачивается корпусом засовывая руки в карманы — навстречу не идёт.
Чимин не в силах скрыть свою улыбку, когда подходит к младшему. Он останавливается в паре шагов и вздыхает, потому что долго шёл.
— Привет, — здоровается.
— Привет, — Тэхён кивает в ответ и пристально смотрит на Пака.
Ким не в настроении и на доброжелательность тоже не настроен. Они молчат с пары секунд и Мин решает разбавить тишину.
— Я скучал, — пытается улыбнуться, но весь настрой уже исчез.
— Нам нужно прекратить общаться.
Обрубает без сожалению на тысячу кусков чиминово сердце. Разбивает в дребезги чувства. Пак ощущает как его душа обливается кровью. В одно время он смог довериться, стать таким открытым... вот его мягкий живот, можешь пнуть или погладить, или всадить нож, я не буду защищаться, если это ты.
И Ким всадил. Безжалостно пырнул своим решением. Мин начинает часто дышать и моргать, чтобы сдержать рвущиеся слёзы наружу. Ему так больно, что каждый вдох кажется для него хуже самой пули. Губы подрагивают, а в носу щипается. Он опускает голову, чтобы скрыть чувства. И не знает как у него хватает на это сил, но спрашивает:
— Почему? — всё же поднимает заплаканный взгляд. — Я могу измениться. Я могу всё исправить, дай мне только шанс, пожалуйста, — не просит – молит.
Тэхён видит отчаяние Чимина, но внешне никак не реагирует. Просто пожимает плечами и спокойно отвечает:
— Никак, я не хочу, — смотрит на скатывающиеся слёзы старшего и отворачивается. — Я не хочу быть с тем, кто использовал меня в виде успокоительного или плеча, в которое можно поплакаться. Ты уже не изменишься, — поджимает губы. — Мне жаль, что с тобой случилось такое, но я не обязан быть с больным человеком.
— Больной здесь только ты, Ким, — Пак вздрагивает, слыша знакомый голос за спиной.
Разворачивается, видя стоящего Чонгука, который тоже по-видимому не в настроении.
— Что ты зде...
— Вау, быстро ты нашёл мне замену, — улыбается Тэхён, перебивая Мина.
— Тэ, послу...
— Странно, что он вообще с тобой возился. Неужели ты думал, что Чимин будет страдать из-за тебя? — Пака вновь перебивают. Чон подпирает щеку языком и продолжает. — Ты не заслуживаешь его, поэтому свали нахуй и больше не появляйся в радиусе коллиматора возле Чимина.
Тэхён усмехается и, разворачиваясь, уходит в другую сторону. Сердце Пака окончательно разбивается, когда он смотрит в спину к̶о̶г̶д̶а̶-̶т̶о̶ самого дорогого человека. А когда младший скрывается за поворотом, Мин не может сдержать отчаянного крика, что так просился наружу всё это время. Он опускается на грязный и влажный асфальт. Ему больно в колени, потому что упал именно на них. Чимин закрывает рот рукой, чтобы его было как можно меньше слышно.
Вдруг он чувствует ладони на своих плечах, что поднимают его. Чонгук убирает его руки от лица и берёт в свои.
— Хён, — говорит. — Хён, слышишь меня? — немного трясёт старшего, чтобы понять в каком он состоянии, но тут будто в прострации.
Чон тяжело вздыхает и заключает Пака в свои объятия, зарываясь в его жёстки волосы. Его спина и плечи сильно подрагивают, а дыхание сбито.
Гук поджимает губы от непонятных чувств. Ему противно от себя до коликов, потому что он рад. Рад, что Ким ушёл из жизни Мина. Чонгук, блять, рад этому. Да, Чимину больно, он понимает. Но он готов зализывать вечность его раны, только чтобы тот вновь признал его, как своего любимого донсена. Прямо как тогда.
— Хён, он того не стоит, я заменю тебя всех, — говорит на ухо, поглаживая спину.
— Мне нужен он, — всхлипывает и хочет отстраниться, но Гук сильнее сжимает бедного Пака.
Чонгука пробирает ярость. Он даже сжимает челюсть, чтобы не закричать на Мина за его неведение, но сдерживается.
— Он тебе не нужен, — проговаривает тише и вновь на ухо, чтобы лучше запомнил и услышал. — Я не буду им никогда. Потому что я больше никогда тебя не брошу, хён.
Чон отодвигает от себя старшего и вытирает его слёзы.
— Поехали ко мне?
Чимин смотрит на Гука, а после резко отстраняется, скидывая с себя его руки. Чонгук не ожидал такого поворота событий, поэтому следующего никак предвидеть не мог.
— Кого ты из себя строишь?! — Мин начинает повышать голос. — Ты мне в друзья решил заделаться?!
Чон опешил от такого тона и попытался взять себя в руки, но получилось не очень удачно.
— Х-хён, я просто хочу дружить с тобой... как тогда... — голос дрожит. Он впервые видит такого Чимина.
— Я не помню тебя. Я не помню! — смотрит на Гука.
А тот просто замирает, не понимая, что сейчас происходит. Как это не помнит? Не помнит его, Чонгука?
— Я не помню тебя, но почему, когда ты рядом мне так больно? Почему я чувствую это? — он вновь плачет и отходит всё дальше от младшего. — Никогда, слышишь? Никогда ко мне не подходи.
И он уходит.
Разворачивается и уходит.
А Чон стоит, смотря вслед уходящему Паку и опускает голову, осознавая все эти пять лет.
Чимин его забыл.
И все эти годы не помнил.
Гук приходит домой и кидает свои вещи на пол. Не обращает внимания на приветствие мамы. Он проходит в свою комнату и, не переодеваясь, падает на кровать, зарываясь лицом в подушку.
Чонгук не понимает. Совершенно ничего не понимает. Как Чимин может не помнить его? Что случилось?
Чон не знает, что происходило с Паком всё то время, что они не общались, потому что ему было глубоко плевать на старшего. Он вычеркнул из своей жизни той промежуток в год с ним, но не забывал.
Помнит, что Мин выглядел нездорово – такое невозможно забыть, но не более. Могло ли тогда быть что-то по-серьёзнее предполагаемой анорексии? Возможно, всё намного глубже, нежели он мог бы подумать.
Чонгук переворачивается на спину и смотрит в потолок. Ему безумно неприятно от сегодняшнего происшествия с Чимином и Тэхёном. Второй ему никогда не нравился, а встречаться с ним воочию особенно не хотелось. Чон на многое может пойти, чтобы вновь заполучить старое внимание старшего, но его реакция окончательно добила.
Гук не привык бегать за кем-то, особенно за парнями. Думал, что будет легче, ведь он же Чон Чонгук, но всё оказалось куда сложнее. И вроде бы Пак уже шёл на контакт, всё налаживалось, они проводили много времени вместе и даже стали ближе. Боже, Чон играл на гитаре и пел для него, что не делает уже несколько лет ни для кого, даже если хорошо попросить. Для него многое это значит, а слова «никогда больше ко мне не подходи» всё стёрли в пыль. Самое смешное, что Гук помнит как ужасно поступал с Паком – это ни с чем не сравниться, особенно сегодняшний случай. И от этого ещё хуже.
Он переводит взгляд на гитару и, немного задумываясь, поднимается с кровати и берёт её. Такое ощущение, будто она пропахала тем вечером. Будто она пахнет его хёном.
Усаживается на пол как тогда и перебирает струны. Решает сыграть песню от МЫ и Лэривэйн «Зеркало».
Чонгук начинает петь, закрыв глаза и немного откидывается на спинку кровати. Он знает песню на память потому что любил её в своё время. Она грустная, но довольно уютная. Чон знает, что его тембр голоса подходит к такому роду музыке, поэтому смело поёт её.
Однажды он, — обещает себе, — споёт это для Чимина.
Облака изо рта,
руки из глаз.
Всё, что ты делаешь –
не напрасно.
Ты такой красивый,
когда погас.
Ты такой красивый,
когда несчастный.
Пак заходит домой весь заплаканный и с больным горлом, которое неприятно першит. На пороге парня встречает Тея, которая привыкла к тому, что хозяин берёт её сразу же на руки и гладит, но почему-то не сегодня. Он устало скидывать с себя всю одежду по пути в душ и когда всё, что было одето сегодня, валяется на полу, Мин заходит в душ, подставляя тело под воду, которая ещё не стекла, поэтому стоит под холодной, терпя неприятные ощущения. Хочется заплакать, сесть в ванную, обнять колени и опустить на них голову, истошно закричав.
Чимин привязывается. Сильно и надолго. А Тэхён его к себе привязал. Посадил на ошейник. Пак чувствовал себя хорошо; чувствовал, что он в надёжных руках, чувствовал себя нужным. Он любил Кима всем своим сердцем и признавал его лучшим человеком в своей жизни, но сегодня младший не просто снял и отпустил Мина с поводка – он разрезал его точёным ножом, задев сонную артерию и глотку, перекрыв дыхание.
Чимин облокачивается лбом на стену и пытается сдержать слёзы, что так просятся наружу. В горле противный ком, а сердце разрывается вновь.
Он не готов. Не готов терять Тэхёна.
Закрывает рот рукой, слёзы уже текут по полной. Ударяет кулаком стенку, чувствует боль в руке, а после сжимает ею кожу груди. Там, где стучит его сердце.
В этот момент, Пак чувствует себя настолько живым, что готов умереть прямо сейчас.
Не выдерживает напора и всё же садится на дно ванной зарываясь мокрыми руками в волосы. Его пробирает истерика. Она током проходится по всем участкам тела. Его передёргивает от этой боли и он просто не выдержав, рыдает в голос.
— Н-нет... Я не хочу... Я не хочу... — он мотает головой как сумасшедший. Руки трясутся, а слюна выделяется очень обильно, поэтому его губы опухли и приобрели насыщенно-красный оттенок.
Тошнит. Кружится голова. Темнеет в глазах. Морозит. Он думает, что умирает. Закрывает глаза и полностью ложится в ванную.
Мин обещает, что построит огромную стену, чтобы защитить Тэхёна от всех, даже от себя.
Он обрезал крылья,
усыпил бабочек
и разбил сердце.